Пока Николас Лейстер, генеральный директор семейного конгломерата, обвинён в мошенничестве и находится под строгим судебным запретом покидать штат Нью-Йорк, давление продолжает нарастать. Пока он ведёт свою юридическую битву, его молодая жена, Ноа Лейстер, мать его единственного ребёнка, проводит долгие периоды времени в Лос-Анджелесе.

Деньги, власть… и полное отсутствие принципов

Ни для кого не секрет, что фамилия Лейстер всегда была связана с экстремальной роскошью. Как Рафаэлла Лейстер, так и её дочь Ноа демонстрировали изысканный вкус к большим состояниям.

Рафаэлла связала свою судьбу с магнатом Уильямом Лейстером и, спустя годы, Ноа повторила «успешную формулу», хотя и с сюжетным поворотом, который оставил многих без слов: выйдя замуж за своего собственного сводного брата.

В этой семье моральные границы, похоже, давно стёрлись.

Загадочный посетитель и слишком много вопросов

Но когда на кону деньги и репутация, не все женщины готовы соблюдать клятву «в богатстве и в бедности». Эксклюзивные кадры мужчины, покидающего скромную резиденцию Лейстеров глубокой ночью, вызвали настоящую медийную бурю.

Кто он?

С каких пор он занимает столь близкое место в жизни Ноа?

И что подумает Николас Лейстер, узнав, что его жена не спит одна, пока он сталкивается с крупнейшим скандалом своей карьеры?

Развод на горизонте?

Домыслы продолжают нарастать. Источники, близкие к семейному окружению, утверждают, что Ноа Лейстер может планировать свой уход как раз в тот момент, когда фамилия начинает терять свой блеск. Ведь в конечном счёте, зачем оставаться рядом с опальным предпринимателем, когда финансовое будущее уже обеспечено через его сына?

Ясно одно: основы человека, которого два года подряд называли «Предпринимателем года», с каждым днём всё сильнее расшатываются. А семья, которая когда-то считалась одной из самых завидных в США, словно не может закрыть шкаф, из которого продолжают выпадать секреты, предательства… и трупы.

Продолжение следует…

Как это «продолжение следует»?

Я почувствовала, как всё моё тело охватывает жар, будто меня подожгли огнемётом и у меня из ушей вот-вот повалят дым и пламя.

Как они посмели?!

И хуже всего было то, что под той бесконечной статьёй была фотография меня и Зака, обнимающихся у двери нашего дома. Это были быстрые объятия, жест дружбы, обычное полуторасекундное объятие, но на снимке это выглядело так, будто всё, о чём говорилось в статье, было правдой.

Я почувствовала страх.

Страх того, как на это отреагирует Ник, страх того, что ему могут начать задавать вопросы на красной дорожке об этом, потому что я была абсолютно уверена — это будет первое, о чём его спросят. И меня там не было. Это только подольёт масла в огонь для тех «зверей», которые, казалось, только и ждут, чтобы увидеть наше падение.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Некоторые фразы из статьи продолжали крутиться у меня в голове, но одна особенно задела меня до глубины души:

«Зачем оставаться рядом с опальным предпринимателем, когда финансовое будущее уже обеспечено через его сына?»

Как они могли намекать, что я с Ником только из-за его состояния или что я буду использовать нашего ребёнка, чтобы жить за его счёт?

«И Рафаэлла Лейстер, и её дочь Ноа демонстрировали изысканный вкус к большим состояниям».

Я не верила своим глазам! Они просто называли нас охотницами за состоянием без каких-либо угрызений совести.

Этот материал точно наделает шуму, чёрт возьми. Если Ник прочитает его до приезда на гала… Я даже не знала, что хуже: что он его не прочитает и его застанут врасплох вопросами, или что прочитает по дороге и будет вынужден иметь дело с журналистами, которые будут просто пылать от вопросов.

С Ником было не всё в порядке; и до всей этой лжи он уже был не в лучшем состоянии. Ему не стоило идти на гала, и уж тем более одному.

Я должна была пойти.

О боже, он меня убьёт. Чёрт, я пообещала, что останусь дома, но это было до того, как я узнала всё это.

Что подумает Ник, увидев ту чёртову фотографию, когда он уже ясно дал понять, что ревнует к Заку?

Казалось, что все СМИ США, все те, кто всегда нас уважал и восхищался нами, вдруг возненавидели нас до смерти и действительно хотят увидеть наше падение.

Я собиралась на гала.

Я должна была.

Я зашла в гардеробную с одной мыслью о наряде.

Они хотят увидеть, как мы горим?

Тогда я дам им пламя.

26

НИК

Думаю, уже много лет ярость не разливалась по мне так обжигающе, как в тот момент.

Нам пришлось остановить машину, чтобы я смог немного успокоиться. На самом деле, бедный телефон Стива уже разлетелся вдребезги об асфальт.

— Я куплю тебе новый, Стив, — сказал я, закрывая глаза в попытке стереть из головы то, что только что прочитал и увидел.

Образ этого идиота, обнимающего мою жену, причинял боль… Чёрт, он причинял боль и бесил меня до такой степени, что я даже не мог нормально это объяснить. Но хуже всего была не фотография, а то, что подразумевала эта статья.

Мой адвокатский разум уже начал составлять иск на сто страниц, который я собирался подать на следующий день против этой чёртовой газеты. И я не собирался останавливаться на этом, нет. Я бы подал в суд на журналиста, который написал эту дрянь, и на его ассистента, а при необходимости — даже на типографию и сервер, который всё это…

— Николас, прекрати, — окликнул меня Стив, и мои убийственные мысли остановились. — Нам нужно ехать дальше, иначе ты опоздаешь на собственное мероприятие.

— Да мне плевать на это грёбаное мероприятие!

Стив вздохнул, собираясь с терпением.

— Тебе нужно успокоиться. Или ты это сделаешь, или я разворачиваюсь и везу тебя в квартиру.

Чёрт.

— Как, по-твоему, я должен успокоиться после того, как прочитал эту грёбаную статью, и как, чёрт возьми, я должен выйти к журналистам?

— Ты сделаешь это с выдержкой и самоконтролем, потому что я не три года учил тебя техникам для того, чтобы ты сейчас ими не пользовался.

— Твои техники… — усмехнулся я. Но правда была в том, что я многому научился у Стива в плане выдержки. Чёрт, он был мне как второй отец, и этот мужик мог войти в любую комнату, даже если на него были направлены пистолеты, и ни разу не дрогнуть.

Мне было чему у него поучиться… слишком многому, как я понял, когда только что сам сорвался.

— Пошли их к чёрту вежливо, Ник. Это единственное, что ты можешь сделать, — посоветовал Стив, и спустя ещё несколько минут я попросил его снова тронуться.

Приехать на гала после того, как я прочитал ту дерьмовую статью, было непросто, когда и без того я ехал туда лишь для того, чтобы сохранить образ спокойствия и выдержки.

Где предполагалось, что разговоры будут вращаться вокруг сбора средств, я оказался втянутым в самые разные назойливые вопросы — о недавнем решении судьи, моём браке с Ноа и её отсутствии на благотворительном вечере.

— Что вы думаете о слухах насчёт Вашей жены и того загадочного мужчины, мистер Лейстер?

— Я считаю, что серьёзная журналистика умерла, и вы — её яркий пример, — ответил я, отходя к следующему интервьюеру.

— Были выдвинуты довольно безрассудные обвинения в адрес Вашей жены и её брачных намерений по отношению к Вам, мистер Лейстер. Считаете ли Вы, что теперь, когда Ваша репутация под угрозой, Ваша жена может намереваться Вас покинуть?

Я бы схватил его за горло, пока он не потерял сознание прямо на полу.

— Моя жена и я по-прежнему так же близки и влюблены, как и всегда. Спасибо.

Я перешёл к следующему журналисту, но Стив наклонился ко мне и тихо сказал:

— По твоему лицу слишком очевидно, что у тебя сейчас убийственные импульсы. Контролируй выражение лица, Ник.

Чёрт.

— Здравствуйте, мистер Лейстер, я Анжелина, и мой вопрос касается того, куда будут направлены средства, собранные на гала-вечере. В прошлом году они были направлены в приюты в нескольких штатах страны, и мне хотелось бы узнать… — Эта девушка была единственной, кто не спрашивал о Ноа или о моём деле с Министерством юстиции, поэтому я уделил ей всё своё внимание.