— Да, это я, — ответила я. Кто же ещё? Раз я ей звоню. — Я не вовремя?

— Ну, мы с Уильямом только что узнали про Ника. Ноа, всё выглядит очень плохо, думаю, тебе стоит быть рядом с ним.

— Поэтому я и звоню, — сказала я, снова грызя ногти — привычка, от которой я давно избавилась, но которая вернулась вместе со стрессом от материнства. — Вы могли бы присмотреть за Энди на выходных? Думаю, мне нужно поехать к Нику одной.

Моя мама спросила Уильяма, есть ли у них планы на эти выходные, и, к счастью, они ответили, что без проблем могут присмотреть за своим внуком.

— Ты ведь знаешь, что в эти выходные гала-вечер компании, да? — спросила мама тогда, полностью застигнув меня врасплох.

Я посмотрела на календарь и осознала, что сегодня первое октября. В начале этого месяца «Лейстер Энтерпрайзес» всегда устраивала благотворительное мероприятие — это было правдой. В прошлом году собранные средства пошли детям-сиротам из разных приютов страны, и на них удалось купить книги, матрасы, компьютеры и одежду — всё новое, для всех них. Я знала это, потому что сама лично занималась тем, чтобы деньги действительно попали в нужные руки и чтобы дети получили реальную помощь, в которой нуждались.

Как я могла упустить эту важную дату?

И почему Ник ничего мне об этом не сказал? С тех пор как мы были вместе, мы каждый год ходили туда — это был бы уже третий раз.

— Вы не пойдёте? — спросила я, потому что обычно мы ходили всей семьёй.

— Уильям предпочитает держаться в стороне, особенно после иска против компании, — ответила мама, и по её тону я поняла, что она с этим не совсем согласна.

Я — тоже нет.

— Ты хочешь сказать, что Нику придётся идти одному, без какой-либо семейной поддержки? После всего, что происходит? — спросила я, всё больше злясь с каждой секундой.

— Это позиция, которую мы должны занять… по крайней мере, пока всё не уляжется, — услышала я голос Уильяма.

Я не могла в это поверить.

— Дорогая, Уильям боится, что журналисты начнут вытаскивать прошлое, ты понимаешь… Твой отец, похищение, прошлое Ника… Не стоит раздувать огонь, и хотя я считаю, что тебе нужно поехать в Нью-Йорк, думаю, также важно на время держаться подальше от камер, — снова вмешалась мама.

— Я знаю, мам, но это не так просто, когда журналисты толпятся у дверей твоего дома.

— Уильям настоял, чтобы Ник не ходил на гала-вечер, но он отказывается слушать. Может, если ты его убедишь…

Мне совсем не понравилась эта просьба.

— Мам, если Ник не пойдёт, это будет выглядеть так, будто ему есть что скрывать.

Мама нервно усмехнулась.

— То же самое он и сказал, — ответила она. — Нельзя не признать, вы созданы друг для друга.

То есть Ник обсуждал это с нашими родителями, но не со мной… Мне было больно от того, что он не пришёл ко мне, чтобы вместе решить, как лучше поступить в этой ситуации. Разве не так должны вести себя супруги?

Я попрощалась с мамой и снова попыталась дозвониться до Ника.

Ничего…

Его телефон всё ещё был выключен или вне зоны доступа.

24

НИК

Я проснулся от звука лифта. Накануне я прикончил целую бутылку виски и ни капли этого не стыдился. Я был таким злым, таким разочарованным и так сильно хотел нарушить американские законы, сев на самолёт и отправившись к чёртовой матери домой, что лучшее, что я смог сделать — это напиться до отключки, чтобы меня вырубило и я валялся на диване.

Я сел, и у меня закружилась голова.

Мой мобильный по-прежнему был выключен, поэтому я не мог получить никаких звонков — ни от жены, ни от её телохранителя, ни от Стива. Так что я был застигнут врасплох, когда около четырёх часов дня двери лифта в моей квартире открылись и в них вошла невероятно привлекательная девушка, которая посмотрела на меня с весьма недовольным выражением лица.

На мгновение мне показалось, что это игра моего воображения, но когда я смог нормально сфокусировать взгляд, я понял, что нет. Я бы не смог вообразить такие длинные ноги с такой точностью.

Я тут же нахмурился, когда вспомнил, что она — всегда она — была ещё одной причиной, по которой накануне я немного потерял голову.

Я остался сидеть на диване, глядя на неё, и не решился встать, боясь пошатнуться. Я не гордился тем, что выпил бутылку один, и уж тем более не был в настроении выдерживать её осуждающий взгляд.

На её плече висела большая сумка, а на ней было короткое платье, доходившее чуть выше колен. Когда я заметил её длинные волосы, собранные в хвост, и пальто, перекинутое через другую руку, я понял, что если она и приехала сюда, то как минимум на пару дней.

Мне понадобилась лишняя секунда, чтобы понять, что чего-то важного не хватает.

— А мой сын? — спросил я, не в силах убрать с лица раздражённое выражение. Особенно потому, что меня бесило до чертиков, что, даже злясь на неё, моё тело всё равно реагировало на то, насколько она была красива, и я ничего не мог с этим поделать.

— Наш сын сейчас с нашими родителями в Лос-Анджелесе, — сказала она, подчёркивая слово «наш».

Да, наш. Наш сын, которого я почти не видел и которого, скорее всего, ещё долго не увижу, потому что мне запретили покидать штат.

В конце концов я поднялся с дивана, пока она бросила сумку с вещами на пол и окинула меня взглядом сверху вниз.

— Как мило, Ник, — сказала она, оценивая меня с моим безупречным, зрелым, невероятно сексуальным и чертовски злым видом.

Я испепелил её взглядом и отвернулся.

Мне нужен был кофе… и чёртов душ. Именно в таком порядке.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, направляясь на кухню и мысленно подавляя все навязчивые мысли, которые только и делали, что приказывали мне подойти к Ноа и крепко её обнять.

— Ты бы знал, если бы, чёрт возьми, взял трубку, — сказала она, следуя за мной на кухню. Мне совсем не нравился её тон. Это она злилась? Да ни черта! Это у меня были причины быть злым, чёрт возьми, — Что бы было, если бы ты мне понадобился? Что бы произошло, если бы со мной что-то случилось с прессой или с кем угодно?.. Как тебе вообще пришло в голову выключить телефон? У нас маленький ребёнок, Ник!

Я развернулся и облокотился на кухонную столешницу, пока она делала этот чёртов кофе, который, как я надеялся, поможет мне хоть немного прийти в себя.

Я посмотрел на Ноа с презрением.

— Ты правда думаешь, что у меня это не под контролем, дорогая? — сказал я и усмехнулся криво, как полный придурок. — С того самого момента, как мне пришлось уехать, за тобой следит Дерек.

Ноа понадобилась секунда, чтобы понять, что я только что сказал.

— Ты хочешь сказать, что за мной следили и ты мне об этом не сказал? — возмущённо спросила она, и я с каким-то незрелым удовлетворением почувствовал, как ей становится ещё злее.

— Именно так, любовь моя, — сказал я, поворачиваясь к ней спиной; налил себе чашку кофе и вернулся в гостиную.

Ноа последовала за мной.

— Почему ты мне не сказал?! — взорвалась она, вне себя от злости.

Я сел на диван и сделал глоток кофе.

— Я не хотел спорить о твоей безопасности и безопасности моего сына, — повторил я, копируя её тон минутой ранее. — Моя обязанность — защищать то, что моё.

Мои глаза впились в её.

Ноа недоверчиво покачала головой.

— Снова токсичные высказывания, Ник? — огрызнулась она. — И кто теперь ведёт себя как двухлетний ребёнок?

Меня разозлило, что она использовала по отношению ко мне слово «токсичный».

Я поднялся, поставив кофе на стол, и направился в спальню, не забыв напоследок бросить ей ещё одну язвительную реплику, потому что, да, в то утро я был просто на взводе.

— Тебе лучше было бы остаться в Лос-Анджелесе. Мне и так хватает дерьма от прессы, чтобы ещё выслушивать твоё дерьмо.

Я с силой захлопнул дверь и прошёл к кровати, резко дёргая галстук, который всё ещё был на мне со вчерашнего дня. Я швырнул его как попало на матрас и, пока расстёгивал рубашку, дверь спальни снова открылась.