Я остановилась на одной конкретной фотографии. Ник сидел удобно, устроившись на полотенце на невероятно зелёной лужайке. Позади него вдали виднелся внушительный особняк и часть бирюзового бассейна.

Обнимая его сзади и прижимаясь щекой к его щеке, Мариана улыбалась тому, кто делал этот снимок.

Они выглядели как идеальная пара… из тех, что кажутся слишком красивыми, чтобы быть настоящими вне фильма или журнала с подростковыми моделями.

Я продолжала смотреть фотографии, зацепившись за Instagram той девушки, словно зависимая, которая нашла наркотик, прекрасно зная, что он ей не пойдёт на пользу, но не способная остановиться.

Фотографий было очень много: они вдвоём целуются, они вдвоём смеются, они вдвоём курят, они вдвоём с моими лучшими друзьями — совсем юная Дженна и влюблённый до безумия Лайон… Всё это было так странно… Словно я заняла место, которое когда-то принадлежало другому человеку.

— Ноа, ты в порядке? — спросил Зак, выводя меня из транса, в который я ушла, листая фотографии, на которых, казалось, я потерялась на мгновение.

— Известно, как она умерла? — спросила я. Внезапно мне стало грустно от осознания, что этой девушки больше нет… Она умерла.

— Судя по комментариям друзей под её последним постом, кажется, это была передозировка.

Вот как…

— Ещё есть один комментарий… Ну, он не публичный, его отправили ей в личные сообщения и… в общем, он от Ника.

Я подняла взгляд на своего друга.

— Зак… — сказала я дрожащим голосом.

Это было уже слишком… Одно дело — смотреть фотографии, которые эта девушка выкладывала в открытый доступ в соцсети, и совсем другое — читать её личные сообщения, написанные так давно… Неужели Зак действительно смог взломать её аккаунт? Аккаунт умершей девушки?

— Есть один конкретный, который меня зацепил, — сказал Зак, забирая у меня телефон, чтобы что-то найти. — Тебе стоит это прочитать, Ноа.

Всё внутри меня говорило не делать этого. Всё внутри меня говорило не брать снова этот телефон, попросить Зака оставить всё это в прошлом, где этому и место.

Но я не смогла.

Я взяла телефон, который он протягивал мне, и посмотрела на переписку.

Сообщения были отправлены девять лет назад. За три года до того, как мы с Ником познакомились.

Я читала их в тишине, осмысливая каждое слово, каждое чувство, каждую букву и каждую запятую.

Мой желудок скрутило, и вдруг мне резко захотелось вырвать.

— Ноа, — сказал Зак, когда я поднялась и побежала в ванную.

Я вырвала всё, что съела тем вечером, и осталась сидеть на полу ванной.

Зак стучал в дверь снаружи, спрашивая, всё ли со мной в порядке, но как я могла ему ответить?

Я могла думать только о последней фразе того послания вечной любви.

«Мариана, я всегда буду любить тебя, всегда буду носить тебя в самой глубине своего сердца. Прости, что убил тебя.»

Очевидно, это сообщение до сих пор никто не прочитал.

23

НОА

— Ноа, открой дверь! — снова крикнул Зак, с силой колотя в неё.

Я поднялась и опёрлась на раковину. Умыв лицо, я осталась смотреть на своё отражение, наблюдая, как капли воды стекают по шее и намокают на рубашке.

У меня было много вопросов.

Первый и самый важный вопрос: почему, чёрт возьми, Ник в этом сообщении признаётся, что убил её? Мне казалось очевидным, что если она умерла от передозировки, то вряд ли это могло быть его виной, хотя… мало ли, что там происходило. Тогда они были ещё детьми, да. Но я слишком хорошо знала, в какие “детские истории” мог влипнуть Ник.

Однако тревожила меня не только последняя фраза. Гораздо больше — то, что было перед ней.

“Я всегда буду любить тебя”?

“Я всегда буду носить тебя в самой глубине своего сердца”?

Такие сообщения просто так не отправляют, и, с другой стороны, учитывая, что Николас Лейстер был самым закрытым человеком, которого мне когда-либо доводилось знать, мне было странно видеть нечто подобное, адресованное кому-то, кроме меня.

Я попыталась успокоиться. Мне было страшно — казалось, под угрозой всё: наша приватность, стабильность, его работа, наш дом, наши отношения, которые теперь превратились в отношения на расстоянии…

Я должна была рассказать ему о том, что прочитала… Я должна была это сделать, чтобы он мог дать мне необходимые объяснения. Он сам говорил, что расскажет мне всё, но теперь это превратилось в мысль, которую я не могла выбросить из головы. Особенно после того, как я увидела её лицо. Особенно после того, как увидела так много фотографий с ней — объятия, поцелуи…

Зак снова постучал в дверь, и я поднялась, умыв лицо, чтобы быть готовой выйти к нему.

— Ноа, ты в порядке? — сказал он, подходя ближе и кладя руки мне на щёки.

— Да, — ответила я, отстраняясь, увеличивая дистанцию.

Зак до этого момента был хорошим другом, но мне показалось странным, что он проявляет такой интерес к истории Ника с девушкой многолетней давности. То, что меня это тревожило как его жену, было одно, но Зак слишком многое себе позволил, взломав аккаунт умершей девушки, и вдруг у меня сработали все тревожные сигналы.

— Зак, тебе лучше уйти…

Он посмотрел на меня удивлённо, но быстро кивнул.

— Хорошо, но, пожалуйста, если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти, — сказал он с той доброжелательностью, которая ему была свойственна.

Я заколебалась, сомневаясь в своих последних мыслях о нём, и решила задать ему последний вопрос.

— Почему ты вообще решил во всё это вмешаться, Зак? — спросила я.

Он посмотрел на меня спокойно, прежде чем ответить. Его поза была расслабленной, уверенной, дружелюбной…

— С тех пор как я тебя узнал, я видел женщину, которая практически одна растит своего ребёнка. Я почувствовал с тобой связь в ту самую ночь, когда ты испугалась, увидев погашенный свет в доме, и захотел помочь. Я не собирался вмешиваться, но… просто было легко получить доступ к информации. А поскольку ты так удивилась, когда твои друзья и твой муж начали говорить об этой девушке, я захотел выяснить, что удастся узнать.

Я молча кивнула, и он пожал плечами, направляясь к лестнице.

— Поговори с Ником обо всём этом, Ноа, — посоветовал он и, уже спускаясь по лестнице, обернулся, чтобы посмотреть на меня. — Я могу присмотреть за Энди в эти выходные, если хочешь поехать в Нью-Йорк и всё с ним уладить.

Я очень оценила его предложение, но не могла оставить ребёнка с Заком. Ник бы меня убил… хотя сама идея слетать в Нью-Йорк, чтобы поговорить с ним, уже не казалась мне плохой. Мне нужны были ответы, и я была уверена, что он сейчас на пределе из-за всего, что произошло.

Я поблагодарила Зака за его предложение и проводила его до двери.

— Спокойной ночи, Ноа, — попрощался он, обняв меня на прощание, тёплым, спокойным жестом, а затем ушёл.

Я закрыла дверь на ключ.

Когда он ушёл, я пошла проверить, как там Энди. Он уже спал и выглядел очень спокойно. Иногда, глядя на него во сне, мне хотелось снова стать двухлетней — без единой заботы. Я укутала его в любимое одеяльце, которое подарила ему тётя Дженна.

Я снова попыталась позвонить Нику, но включился автоответчик.

Он действительно был зол.

Отлично.

Я тоже была.

Я не могла выбросить из головы образы той девушки и одновременно не переставала думать о том, каким должно было быть лицо Ника в тот момент, когда ему сообщили, что он не сможет покинуть Нью-Йорк.

Это многое меняло, и я снова начала сомневаться в своём решении остаться в Лос-Анджелесе. Как долго мог продлиться этот запрет? Всё время, пока будет идти разбирательство? Я хорошо знала юридические сроки благодаря тому, что была замужем за адвокатом, и вдруг меня пробрала дрожь при мысли, что Ник может не вернуться домой месяцами…

Чёрт, всё становилось только сложнее, и я совершенно не понимала, что должна делать.

После как минимум часа раздумий я позвонила маме.

— Ноа? — обеспокоенно сказала мама на другом конце линии.