— Твоя семья вне Нью-Йорка, как они могут запретить тебе приехать к нам?! — сказала я, начиная паниковать.

И именно в этот момент раздался звонок в дверь.

— Подожди секунду, Ник, — сказала я.

— Кто это? — спросил он на другом конце линии.

Я проигнорировала его, пока не дошла до двери и не открыла её.

Передо мной появился Зак.

Я заметила, что на улице всё ещё стоят машины журналистов, и с тротуара начали фотографировать Зака.

— Заходи, — попросила я его, и, оказавшись внутри, он, увидев моё состояние, обнял меня.

— Что случилось? Ты в порядке? — спросил он, и я почувствовала, как у меня вырывается всхлип.

— Ноа! — крикнул Ник на другом конце телефона.

Я отстранилась от Зака и жестом показала ему подождать.

— Любимый… — начала я дрожащим голосом.

— Какого чёрта этот тип делает у нас дома?

— Николас, успокойся… — сказала я, стараясь взять себя в руки. Энди увидел меня и начал хныкать. — Зак, пожалуйста, не мог бы ты взять ребёнка и отвести его наверх? — попросила я. Я не хотела, чтобы он видел меня расстроенной.

— Конечно, — без колебаний ответил мой сосед.

Я ушла на кухню, и Ник взорвался в трубку.

— Какого чёрта ты звонишь этому типу, чтобы он пришёл к тебе домой в такое время? Ты что, пытаешься меня довести? Что с тобой вообще происходит?

— Я позвонила ему, потому что снаружи полно журналистов! — сказала я; я не обязана была ему объясняться. — Зак — мой друг. Если ты ревнуешь, это твоя проблема, а не моя!

— Это не ревность, просто мне ни хрена не нравится, что какой-то левый тип укладывает моего сына спать.

Это ранило, чёрт возьми, ещё как ранило — особенно потому, что для меня не было ничего важнее, чем чтобы именно Ник заботился об Энди. Я почувствовала злость на его работу, на расстояние, на того, кто бы там ни пытался разрушить нашу жизнь…

Я была эгоистична, когда сказала следующее, но я была зла, обижена, встревожена и чувствовала себя одинокой.

— Ну да, но тебя же здесь нет, правда?

Я поняла, что перегнула. Поняла в ту секунду, когда на другом конце линии воцарилась тишина.

— Прости, что я такой разочаровывающий муж и отец, Ноа. Правда, мне очень жаль.

Он сбросил звонок, и я уставилась на экран, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Ему запретили летать… Ему запретили покидать Нью-Йорк. Я снова попыталась ему позвонить, но включился автоответчик. Он выключил телефон.

— Чёрт, — прошептала я, чувствуя вину.

Зак появился на кухне.

— Что случилось, Ноа? — спросил он, обеспокоенно глядя на меня.

Часть меня понимала, что Нику может быть неприятно, что другой мужчина, которого он почти не знает, за исключением одного ужина, находится у меня дома в такое время. Но с тех пор, как Дженна и Лайон стали родителями Джун, с ними стало гораздо сложнее видеться, как раньше. Они постоянно были заняты адаптацией к жизни с ребёнком, и я уже не могла просто позвонить подруге и попросить приехать, как это было год назад.

Зак был нашим соседом, и мысль о том, что рядом есть кто-то, кому можно позвонить в любой момент, давала мне чувство безопасности, особенно когда Ник так много времени проводил вдали.

Мы прошли в гостиную, и я опустилась на диван.

— Министерство юстиции запретило Нику покидать штат Нью-Йорк, — призналась я, хотя сама до конца не могла поверить в то, что говорю.

Зак удивлённо посмотрел на меня и сел рядом на диван.

— Чёрт, Ноа… — сказал он, покачав головой, явно сдерживая желание сказать больше.

Я посмотрела на него.

— Что? — настойчиво спросила я, понимая, что он хотел сказать больше.

— Ничего… Просто мне кажется, что ситуация только ухудшается, и газеты вас буквально преследуют. Кроме того, если прокурор считает, что… Ты не думала, что в обвинении может быть доля правды? Должно быть что-то очень серьёзное, раз ему запретили покидать штат…

Я покачала головой.

— Ник ни в чём из того, в чём его обвиняют, не виноват, он бы никогда не сделал ничего незаконного… — я замолчала, заметив, как Зак скептически приподнял брови.

— Его прошлое никак не связано с тем, как он ведёт бизнес, Зак. Когда-то он был просто незрелым идиотом, но это давно в прошлом.

Мой сосед посмотрел на меня очень серьёзно и затем кивнул.

— Ладно, если ты так считаешь…

— Я знаю его лучше, чем кто-либо. У меня нет ни малейших сомнений, что он не совершал мошенничества.

Зак снова посмотрел на меня. Что-то в его взгляде изменилось.

— Ты уверена, что знаешь его лучше всех? Не пойми меня неправильно, это твой муж, и я не сомневаюсь, что с тобой он показывает себя настоящего, но несколько дней назад ты узнала о части его жизни, о которой даже не подозревала — о смерти той девушки… Прости, я знаю, что не должен лезть, но я не удержался и немного покопался… Ноа, мне кажется, он тебе солгал.

Я посмотрела на него, чувствуя внезапную волну неуверенности. Тема Марианы всё ещё вызывала у меня вопросы, и, честно говоря, я не могла отрицать, что она заставила меня усомниться в том, что, как мне казалось, я знаю о Нике.

— Почему ты так говоришь? — спросила я, немного оборонительно.

— Думаю, он был не до конца искренен, когда говорил о ней… — сказал он, глядя на меня так, как мне совсем не понравилось. В его взгляде читалась жалость. — Я немного покопался, чтобы узнать о ней больше, и выяснил, что её соцсети всё ещё активны… Ты же знаешь, Instagram, Facebook и все эти платформы часто становятся своего рода кладбищем пользователей, чьи аккаунты остаются открытыми — либо потому, что родственники так хотят, либо потому, что просто не знают паролей, чтобы их закрыть… Так вот, войти в её Instagram оказалось совсем несложно, и, Ноа… почти восемьдесят процентов её фотографий были с Ником

Моё сердце бешено колотилось, и я даже не могла понять, что именно это вызывает: тот факт, что я не знаю всей этой истории, кроме той малости, что рассказал мне Ник, или мысль о том, что в мире существуют фотографии мужчины всей моей жизни с другой девушкой, которая не я.

Я понимала, что это чувство нелогично: у всех есть прошлое. У меня самой до Ника были отношения, и, конечно, я не могла просто забыть о бурном прошлом моего мужа. Но эта девушка, о которой я почти ничего не знала… она была другой, потому что все от меня это скрывали. Они решили, что лучше о ней не говорить, даже Дженна…

Вдруг у меня появилась нездоровая мысль — захотеть увидеть эти фотографии. Увидеть лицо той девушки-подростка, которая влюбилась в Ника и которая, по какой-то неизвестной мне причине, решила причинить ему боль.

Я посмотрела на Зака и решила проигнорировать все причины, по которым он взломал аккаунт умершей девушки, и попросила показать мне фотографии.

— Достаточно просто зайти в её профиль, — сказал он, разблокировав телефон. Он что-то нашёл в нём и затем протянул мне.

Я почувствовала, как холодный пот пробежал по спине, когда я начала просматривать фотографии.

Это было правдой… Почти все фотографии были их совместными снимками. Сначала я сосредоточилась на ней, на том, какой она была.

Мариана была очень красивой девушкой с ангельским лицом. У неё были каштановые волосы, большие голубые глаза, сияющая улыбка и ямочки на щеках. Когда я внимательно её рассмотрела, я глубоко вздохнула и переключилась на Ника. Он был подростком… совсем не таким, каким я его знала, и между тем Ником и нынешним, взрослым мужчиной, лежала пропасть.

Этот парень был подростком, который выделялся невероятной привлекательностью и такими чертами, которые и сейчас продолжали притягивать взгляды любого. Однако меня удивило, что его взгляд был совсем не таким, как сейчас; казалось, будто за этими небесно-голубыми глазами скрывались тысячи демонов, и это напомнило мне о том жизненном периоде, в котором тогда находился Ник… Он ушёл из дома, у его матери родился ребёнок, которого он даже не знал, он был потерян и без средств, потому что Уильям полностью перекрыл ему финансовую поддержку…