— Слишком многое навалилось сразу, но всё наладится…

Я попыталась поймать его взгляд, чтобы понять, есть ли правда в его словах… В отличие от меня, которая была открытой книгой даже тогда, когда не хотела этого, Ник умел хранить любые секреты. Он мог оставаться невозмутимым в любой ситуации, и это иногда мешало мне понять, как ему помочь.

— Что тревожит тебя больше всего? — спросила я.

Ник провёл рукой по моей шее и наклонился так близко, что его губы коснулись моего уха.

По моему телу пробежала дрожь.

— Разлука с тобой с каждым днём всё сильнее меня разрушает, — признался он, и в его словах я почувствовала одновременно отчаяние и страх.

Я ощутила вину… В конце концов, я могла собрать чемоданы и уже на следующий день улететь с ним. Переехать в его квартиру и быть рядом, быть вместе…

— Не думай больше об этом, любовь моя, — сказал он, слегка отстраняясь от меня, хотя наши носы всё ещё почти соприкасались. — Завтра я провожу тебя в твой первый рабочий день, и мы вместе отвезём Энди в детский сад. Завтра день начнётся так, словно мы обычная семья, а когда я сяду в тот самолёт, каждое своё решение я буду принимать, думая только о том дне, когда наконец всё снова станет как прежде.

Я кивнула, пытаясь поверить, что всё сказанное им — правда.

— А всё остальное? — осторожно спросила я.

Ник слегка поджал губы.

— Есть вещи, которые лучше оставить похороненными, Ноа, — ответил он, и меня охватило сильное разочарование, когда я поняла, что есть часть его жизни, которой он не хочет делиться со мной.

Я не знала, что ответить. Одна часть меня хотела настаивать, хотела знать, хотела, чтобы он рассказал мне всё, тогда как другая…

— Пожалуйста, не думай больше об этом, — попросил он. — Я познакомился с одной девушкой, думал, что влюблён в неё, а она показала мне, что ради достижения своей цели готова переступить через меня, не задумываясь о последствиях. Это неприятная история, Ноа. Она закончилась смертью, разбитыми родителями и очень тяжёлым уроком, который мне бы очень хотелось никогда не получать.

— Каким уроком? — спросила я.

Ник глубоко вздохнул и немного отстранился.

— Как бы сильно ты ни любил кого-то, это не значит, что тебя будут любить так же.

Я смотрела на него, осмысливая его слова и ту печальную правду, что в них скрывалась. Он был прав… Жизнь так устроена, и больно это осознавать. Я безумно любила своего отца, а он едва не убил меня… дважды. Ник любил свою мать, а она ранила его в самую глубину сердца, а теперь, как оказалось, эта самая Мариана причинила боль подростку Нику — Нику, который уже тогда был сломлен…

И вдруг я почувствовала иррациональную ненависть к девушке, лица которой даже не могла себе представить.

— Почему ты никогда не рассказывал мне о ней? — спросила я, внимательно наблюдая за ним.

— Потому что… — начал он, но замолчал и спустя мгновение заговорил снова, уже более твёрдо. — Потому что именно ты показала мне, что значит по-настоящему любить кого-то. И иногда, когда я вспоминаю, каким идиотом был с тобой, как всё испортил в начале и когда… Чёрт, когда мы расстались и больше года были в разлуке, ту боль, которую это причинило и тебе, и мне, я понимаю, что всё это из-за тех людей, которые ранили меня и заставили не доверять ничему хорошему. Даже сейчас иногда мне кажется, что всё, что между нами есть, — это фантазия, галлюцинация...сон, который у меня могут отнять в любой момент. И это пугает меня так сильно, Ноа, что иногда мне хочется вернуться в прошлое и защитить себя от тех, кто причинил мне боль. Потому что тогда я пришёл бы к тебе целым, а не сломленным. И, возможно, сейчас мы бы не стояли здесь, разговаривая и вспоминая, как меня ранили, а были бы наверху, и я занимался бы с тобой любовью, пока ты не уснула бы в моих объятиях от усталости.

Я почувствовала, как глаза наполняются влагой. Я ненавидела тех, кто причинил ему столько боли, ненавидела осознавать, что он чувствует себя так, будто не заслуживает того, что есть у нас, хотя часть меня его понимала. Чёрт, конечно понимала, потому что со мной было то же самое.

— Мы многое собой представляем, Ник, но мы также и наши раны. Именно раны привели нас сюда, чтобы мы исцеляли друг друга. Мы не можем сожалеть о своих решениях или о том, кому когда-то отдавали свою любовь и доверие, потому что, нравится нам это или нет, именно пережитое привело нас туда, где мы сейчас, и дало нам то, что у нас есть… Энди не существовал бы, если бы мы с тобой тогда не расстались, и это… Это делает всё, через что мы прошли, стоящим того.

Ник внимательно слушал меня и в конце медленно кивнул.

— Моя единственная цель в этой жизни — чтобы Энди вырос здоровым и счастливым, чтобы ему не пришлось пережить ничего из того, через что прошли мы. Иногда я буквально зацикливаюсь на мыслях о том, как уберечь его от боли, и когда представляю, что кто-то может помешать этому, мне кажется, что я способен смести всех на своём пути. Мне всё равно, как именно — я уничтожу любого, кто попытается оставить шрам на нём или на тебе…

Мне стало немного страшно оттого, насколько серьёзно прозвучали его слова.

— Ты не сможешь защитить его от всего, Ник. Ты ведь это понимаешь, да?

Он снова приблизился и коснулся моих губ своими — легко и нежно, словно перо.

— Тогда я просто отдам все силы, пытаясь это сделать, Веснушка.

Я почувствовала, как сердце переполняется любовью и гордостью.

У нас обоих были родители, которые любили нас, но при этом причинили нам много боли… И я влюблялась в него ещё сильнее, слыша, как он говорит, что готов отдать всего себя ради того, чтобы никто не причинил вреда нашему сыну.

Не было ничего более романтичного, чистого и прекрасного, чем это.

— Пойдём спать? — спросила я после того, как крепко его обняла.

Ник взял меня за руку, и вместе мы поднялись в нашу спальню.

Я заметила, что следующие часы сна он был беспокойным, будто разговор о прошлом вызвал у него кошмары. Никому из нас так и не удалось как следует отдохнуть, и когда прозвенел будильник, чтобы начать день, мы оба уже не спали.

Ник помогал мне с Энди, пока я готовила завтрак.

Вид чашек от чая, который мы разделили среди ночи, снова всколыхнул во мне чувства, и я мыла их, погружённая в свои мысли. Часть меня хотела, чтобы мне никогда не пришлось узнавать ничего об этой девушке, о той стороне жизни Ника, о существовании которой я даже не подозревала…

Всё наше утро занял наш сын, и вместе мы отвели его в детский сад. Энди был вне себя от радости, что сможет показать отцу свой класс, рисунки и друзей.

Мне стало смешно, когда Ник вошёл в класс, и все дети посмотрели на него так, будто он был каким-то супергероем. Такой высокий и внушительный, он вызвал у них почти мгновенное восхищение. Как только он начал подбрасывать Энди в воздух перед тем, как попрощаться, за ним тут же выстроилась очередь из детей, и все стали ждать, чтобы он сделал то же самое с остальными.

Учительница Энди подошла, пока мой муж превращался в детскую «достопримечательность», и я увидела в её глазах, что она не может оторвать от него взгляда.

— Как хорошо, что он смог прийти, — сказала Мэнди, ей было примерно столько же лет, сколько и мне. — Для детей очень важно, чтобы родители участвовали в этом процессе.

Я молча кивнула, понимая, что она права.

Когда настало время прощаться, Ник поднял Энди, обнял его и поцеловал в макушку. Мой сын, казалось, не хотел его отпускать, и мне стало страшно, что он вот-вот заплачет.

Тогда учительница взяла ситуацию в свои руки и, хлопая в ладоши, привлекла внимание всех учеников.

— Давайте поиграем в игру! — взволнованно крикнула она.

Ник поставил Энди на пол, и тот побежал садиться рядом со своими друзьями. Затем он догнал меня у двери, и мы вышли вместе, держась за руки.

— В какой момент он так вырос? — спросил он, обнимая меня за плечи.

Я уже собиралась ответить, но в этот момент мы столкнулись с Заком, который, как я предположила, только что отвёл Ив в её класс.