Я снова рассмеялся, и мы поспешили помочь им занести все вещи в дом.

— Дай её мне, — сказала Ноа Дженне, прося передать ребёнка, который, честно говоря, кричал так, будто его разбирали на части.

Лайон посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу понял — то ли просьба о помощи, то ли просто отчаяние. Потом он указал глазами на дверь в сад, широко раскрыв глаза.

— Лайон, поможешь с огнём? — спросил я, перекрикивая весь этот шум.

— Конечно, брат! — ответил он, обходя женщин и следуя за мной как за спасательным кругом.

Энди протянул руки к Лайону, тот без раздумий взял его, и, оказавшись снова в саду, мы наконец почувствовали тишину. Я посмотрел на друга и заметил тёмные круги под его зелёными глазами.

— Думаю, лучше не спрашивать, как вы там справляетесь, да? — сказал я, подходя к барбекю.

Лайон кивнул в сторону моего сына, который спокойно позволял себя держать и с интересом наблюдал за огнём и за тем, как я шевелю угли, чтобы они не погасли.

— Вот это нормальный ребёнок, — сказал он, показывая на него взглядом. — А эта девочка… эта девочка — просто демон.

Я рассмеялся.

— Эндрю тоже постоянно плакал, когда родился. Так делают все дети.

Лайон с ужасом распахнул глаза.

— Ты не понимаешь… я схожу с ума, Ник.

— Это пройдёт… а потом начнутся кошмары и «Папа, можно я посплю с вами?», и истерики, будто в них вселяется злой дух… Это просто прекрасно — быть родителем.

Лайон молча смотрел на меня с серьёзным, почти испуганным выражением лица. Я снова рассмеялся.

— Я шучу! Ну, не совсем, но оно того стоит, — сказал я, глядя на своего сына, который уже начал капризничать и пинаться, требуя, чтобы Лайон поставил его на землю.

Мой друг хотел что-то ответить, но тут в сад вышли Дженна и Ноа и присоединились к нам.

Джун спала на руках у Ноа, которая держала её в положении «лицом вниз»… Так мы когда-то убаюкивали Энди, когда у него были газы и болел живот.

Дженна недовольно указала на малышку:

— Стоило её так взять — и всё, уснула как убитая.

Лайон недоверчиво посмотрел на Ноа, а потом поднял взгляд вверх, будто ожидая какого-то объяснения свыше.

— Но… как это возможно, что я всё ещё слышу её плач?..

Ноа рассмеялась и поцеловала малышку в макушку. Ребёнок была крошечной по сравнению с Энди, и то, как моя жена держала такую маленькую девочку, заставило меня вспомнить те месяцы после рождения нашего сына… А ещё — невольно представить, какой была бы дочь у Ноа и меня.

Была бы она светлой, как она? Были бы у неё те же веснушки? Те же кудри, которые я знал по её детству и которые со временем превратились в те мягкие волны, что делали её такой особенной?

Мы все вздрогнули, когда зазвонил дверной звонок, и Дженна вызвалась открыть дверь.

Через несколько минут наш сосед появился в саду, держа на руках девочку немного старше Энди.

Я почувствовал что-то странное, когда увидел его с ней… не могу даже объяснить что именно.

У девочки были светлые кудрявые волосы, огромные карие глаза и россыпь веснушек на носу и щеках.

У меня кольнуло в груди, будто эта девочка была той самой, которую я только что представлял.

— Ник, ты застыл как вкопанный, — сказала Дженна, обеспокоенно наблюдая за мной.

— Да, Ник, Зак задал тебе вопрос, — вмешалась Ноа, с любопытством глядя на меня.

— Прости… — извинился я, прочищая горло и отводя взгляд от девочки, которая застенчиво прижималась к отцу. Я подошёл к Заку и пожал ему руку. — Как дела, дружище? — спросил я.

— Отлично, — ответил он, тоже глядя на меня с недоумением.

— Он спрашивает, подойдёт ли «Dark Horse» к мясу.

Я с трудом удержал гримасу при одном упоминании этого вина и натянуто улыбнулся.

— Поставлю охладить, — ответил я, не в силах избавиться от странного чувства, которое вдруг овладело мной.

Я отошёл от всех и зашёл на кухню. Ноа последовала за мной.

— Что случилось? — спросила она, пока я ставил бутылку в холодильник.

Я повернулся к ней и посмотрел. Она всё ещё держала на руках спящую малышку, теперь уже лёжа на спине, укутанную в розовое одеяло.

Внезапно я почувствовал необъяснимый страх — страх, что с ней что-то случится, что тот парень может ей навредить. У меня сработали все внутренние тревоги, и я не мог понять почему.

— Оно мне не нравится, — сказал я просто.

— Вино? — спросила Ноа, и на секунду я замялся… сомневаясь, говорить ли правду.

— Да… это вино с заправки, — соврал я.

Ноа посмотрела на меня с недовольством.

— Не все могут позволить себе бутылку за двести долларов, Ник… Не будь снобом, — сказала она и, повернувшись ко мне спиной, вернулась к остальным нашим друзьям.

Я достал телефон из заднего кармана джинсов и позвонил Стиву.

— Николас?

— Мне нужно, чтобы ты выяснил всё, что связано с нашим соседом Заком Беннетом… и его дочерью Ив.

На линии повисла короткая пауза.

— Сейчас, сэр.

Я положил трубку, чувствуя, что что-то ускользает от меня… но я даже близко не понимал, что именно.

18

НОА

Ужин прошёл нормально, но были моменты напряжения. Ник начал задавать вопросы, которые явно смутили Зака из-за того, как тот реагировал.

Конечно, Ник не был виноват в том, что спросил о его жене, я знала, что она умерла, но когда Ник продолжил расспрашивать о том, что с ней случилось, мы все за столом заметили, как Зак задержал дыхание.

— У неё была аневризма, — объяснил наш сосед. — Мы, конечно, ничего не знали, и нагрузка во время родов привела к тому, что её организм не выдержал… Она так и не успела познакомиться с Ив.

— Мне очень жаль, — сказал Ник с сочувствием, но в таком серьёзном тоне, который я не до конца понимала.

Он что, ревновал? Это было оно?

— Должно быть, тебе было очень тяжело, — добавила Дженна, которая уже довольно долго держала свою дочь на руках с безграничной любовью. Она целовала её тёмные кудри при любой возможности и укачивала, чтобы сон малышки не прерывался.

Ив и Энди спали в кроватке последнего наверху, в его комнате. Мы их уже уложили — малыши были совсем вымотаны.

Мы следили за ними через устройство с камерой, которое я всегда носил с собой.

— Это был самый худший и одновременно самый лучший день моей жизни, — сказал Зак, и я понял, о чём он. — Я потерял любовь всей своей жизни и получил другую…

Мы замолчали, глядя на него, и тогда Зак поднялся, взял бутылку вина, налил себе ещё бокал, налил мне без просьбы и резко сменил тему.

Ник смотрел на него всё те семь секунд, пока он наливал мне вино, так, будто готов был оторвать ему руку.

— Какая у вас история? Не каждый день женятся на своей сводной сестре.

Ник выдержал лишнюю пару секунд, прежде чем выдавить улыбку.

— Ты ведь не на что-то намекаешь, правда? — спросил он таким ледяным тоном, что, если бы он мог прямо в этот момент закончить ужин, он бы это сделал.

Зак удивлённо распахнул глаза.

— Боже, нет, конечно!

Пауза… А затем Ник рассмеялся, и Лайон неловко подхватил смех, будто пытаясь разрядить атмосферу.

— Эти двое раньше были как кошка с собакой, — сказал Лайон, наливая себе вина.

— О да, подтверждаю, — добавила Дженна. — Когда появлялся Ник, Ноа только и хотела, что задеть его и прижать к стене. А когда появлялась Ноа, у Ника отключался мозг и включался только… скажем так, другой отдел.

Я чуть не подавилась вином.

Все засмеялись.

Ник нашёл меня взглядом, и у меня защипало в глазах от того, что он будто хотел мне этим взглядом пообещать.

— Видишь? — сказала Дженна. — Даже с ребёнком они не перестали пожирать друг друга глазами… Я правда не понимаю, как у вас это получается.

Я почувствовала, что краснею, а Ник улыбался с лёгкой насмешкой.

— Я уже два месяца не прикасался к своей жене, — сказал Лайон, поднимая бокал, будто чокаясь за это.

— И запасись терпением, милый, потому что пока я не переживу травму того, как я родила эту девочку без эпидуральной анестезии, в ближайшее время туда ничего ни войдёт, ни выйдет, я тебе это гарантирую.