— Ладно. Стив сказал мне остаться дома, пока немного не уляжется ситуация. Сегодня утром в «Лейстер Энтерпрайзес» было полно журналистов.

— Прекрасно, — холодно ответила я, беря свою дымящуюся чашку кофе, бейгл с сыром и садясь за кухонный остров. — У тебя уже было время придумать план?

Ник опёрся о кухонную столешницу, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня, становясь серьёзным.

— Любой план, в котором ты и Энди будете одни в Лос-Анджелесе под прицелом журналистов, — не вариант. Поэтому нет, я пока не придумал ничего, чем ты осталась бы довольна.

Я поднесла чашку к губам.

— Тогда у нас проблема, — сказала я, напряжённо глядя на него.

Ник с силой сжал челюсть и отвёл взгляд к окну, где дождь без остановки бил по стеклу. Небо было таким затянутым тучами, что казалось почти ночным.

Мы сильно изменились за последние два года. Появление Энди, выстрел в Ника, а затем попытка проникновения в наш дом и похищения нашего ребёнка — всё это сделало нас ближе, чем когда-либо, заставило нас держаться вместе и защищать друг друга любой ценой. Мы научились разговаривать, хотя ссоры всё ещё случались — без этого было невозможно.

Однако, когда Ник вот так сжимал челюсть и смотрел на меня, как сейчас, я снова видела в нём того невероятно вспыльчивого мужчину, который готов был на всё, лишь бы нас защитить, даже если для этого ему приходилось идти против меня.

— Если мы вернёмся в Лос-Анджелес, преследование будет гораздо хуже, чем здесь. Ты это понимаешь?

То, что он использовал слово «нас», меня немного успокоило и дало надежду.

— Наша жизнь в Лос-Анджелесе, Ник, а не здесь. Наши друзья, наши родители, детский сад Энди, наш дом, наши вещи… — сказала я и не смогла не почувствовать грусть, оглядываясь вокруг.

Эта квартира уже не казалась ни холодной, ни пустой.

— Ладно, — поправилась я, — возможно, говорить «наши вещи» уже не совсем правильно.

Ник жил там уже давно. Не имело значения, приходил он или уходил — его вещи были здесь. Его одежда висела в том шкафу, и то, что моя лежала в чемодане у изножья кровати, ясно показывало, что мы делаем что-то не так.

Ник снова посмотрел на меня.

Казалось, он точно понял, что я пытаюсь сказать, и меня немного ранило то, что он не стал меня переубеждать.

— Ты знаешь, что это ненадолго… Новые подразделения…

— Им нужно, чтобы ты был здесь и занимался этим лично, да, ты мне это уже много раз говорил, — перебила я его.

Энди начал дёргаться, требуя, чтобы его отпустили, и я поставила его на пол, чтобы он побежал к своим игрушкам. Ник проводил его взглядом и снова сосредоточился на мне.

Он провёл рукой по лицу, и я увидела, насколько он на самом деле измотан.

— Не знаю, что тебе сказать, Веснушка. Я стараюсь делать всё как можно лучше. У меня завал на работе, и постоянно появляются новые проблемы… И потом вы. Думаешь, мне нравится быть вдали от моего сына и моей жены? Думаешь, я сейчас счастлив, Ноа?

Я почувствовала укол в сердце, услышав эти слова, потому что понимала их… Мы не были счастливы, находясь порознь.

— Я тоже, Ник, — призналась я, глядя ему в глаза. Но я всё ещё сидела у кухонного острова, а он стоял, опираясь на столешницу, далеко от меня… так далеко, что мне было больно. Когда я снова заговорила, я почти прошептала: — Что-то должно измениться.

Ник молча кивнул и спустя несколько секунд тишины, словно набравшись смелости, приготовился сказать следующую фразу.

Он отошёл от столешницы и сел рядом со мной. Взял мою руку в свои ладони, поцеловал её, а затем бросил «бомбу», которая поставила бы под угрозу наши отношения.

— Почему бы вам не переехать сюда жить?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить его вопрос, и когда я наконец поняла, злость и разочарование ударили так сильно, что я вырвала руку и откинулась на спинку стула, стараясь как можно дальше отодвинуться от него.

— Ноа, пожалуйста.

Я повернулась к нему.

— Ты понимаешь, о чём меня просишь?

Ник молча кивнул. Как и я, он уже встал, и его лицо было очень серьёзным — куда серьёзнее, чем я видела его за последние месяцы.

— А моя работа, Ник?

— Ты знаешь, что можешь работать здесь. Ты знаешь, что Нью-Йорк — столица издательств, Ноа…

— Да, но не того издательства, куда меня приняли, Николас!

— Я могу подключить связи…

О боже…

— Даже не смей! — закричала я на него. — Чёрт, Ник, мы уже это обсуждали! Я не хочу никаких поблажек. Я не хочу устраиваться на работу только потому, что ты кому-то позвонишь и…

— И что, если я позвоню? — резко перебил он меня.

— Я не хочу получать всё из-за того, что я дочь… — Я не договорила, потому что в тот момент поняла, что только что всё испортила.

По глазам Ника пробежала тень разочарования, боли и злости, которую он вскоре озвучил.

— Перестань смотреть на всех нас свысока, Ноа, — сказал он ледяным голосом. — Чёрт возьми, ты правда думаешь, что я стал бы использовать свои связи, чтобы дать тебе работу, которой ты не заслуживаешь? Думаешь, я возглавил одну из крупнейших компаний в США, если бы был на это не способен? И да, чёрт возьми, я вошёл в бизнес как сын своего отца, но я всю свою проклятую жизнь готовился к этому! И знаешь, что хуже всего? Даже после того, как я закончил с отличием, даже после того, как вывел эту компанию на вершину в свои двадцать семь, я всё равно должен каждый день, каждую неделю, каждый год доказывать, что заслуживаю своё место!

— А я как раз этого и не хочу делать! — закричала я в ответ.

Ник посмотрел на меня с недоверием.

— Добро пожаловать в реальный мир, Ноа, — сказал он, понижая голос. — Ты моя жена, у тебя на лбу словно татуировка с фамилией Лейстер, даже если ты официально её не сменила, и знаешь, что это значит? Это значит, что, как бы ты ни устроилась на работу своими силами, всегда найдутся люди, которые будут думать, что ты там только потому, что ты моя жена. Так что смирись и хотя бы используй это себе во благо, потому что, дорогая, говорить о тебе всё равно будут, и ты ничего с этим не сделаешь.

Правда его слов обожгла меня, как раскалённое железо кожу.

Я сделала два шага назад и на долю секунды увидела, что он, кажется, уже пожалел о том, что только что сказал мне…

Я не хотела плакать у него на глазах, поэтому отвернулась и ушла.

— Ноа! — крикнул он, когда я шла по коридору, не совсем понимая, куда мне себя деть.

Чёрт.

Я услышала, как Ник позвал Сильви, домработницу, чтобы она присмотрела за Энди, и когда я обернулась и увидела, что он идёт за мной по коридору, я почти захлопнула дверь у него перед лицом.

— Ох, ну давай же! — сказал он с другой стороны.

Я отошла как можно дальше и направилась к окну.

Я смотрела на сотни крошечных людей, которые шли по нью-йоркским улицам у нас под ногами. Машины ехали с включёнными фарами, а дворники торопливо метались по лобовым стёклам, пытаясь поскорее смахнуть дождь.

Нью-Йорк… город, который никогда не спит, и город, в котором я никогда бы не хотела растить нашего сына.

И не только это… Переезд сюда означал бы оставить всю мою жизнь, моих друзей, работу, маму, Уильяма, Мэдди… Мне уже однажды пришлось покинуть свой дом… Я не хотела проходить через это снова.

Но правда ли то, что сказал Ник? Была ли я наивной, не подумав об этом раньше?

Если остановиться и поразмыслить, он был абсолютно прав… Кто бы не подумал, что я получила работу благодаря Лейстерам? Я сама была бы одной из тех людей, которые решили бы так, если бы жена кого-то настолько влиятельного, как Ник, пришла работать в компанию, где я зарабатываю себе на жизнь.

Чёрт… Неужели теперь ни один из моих успехов не будет считаться результатом моих собственных усилий?

Я почувствовала его за своей спиной и крепко зажмурилась.

Слеза скатилась по моей щеке. Она медленно опустилась вниз, исчезая на шее в неторопливом, но неостановимом пути.

— Я сделаю так, как ты захочешь, Ноа, — сказал тогда Ник усталым, вымотанным, но абсолютно искренним тоном. — Не знаю как, но я сделаю всё, что ты попросишь, — прошептал он мне на ухо.