— И скажи, Зак, ты женат? Я заметила, что у тебя нет обручального кольца, — осмелилась спросить я после того, как мы немного поговорили о жизни.

Я сразу заметила, как его лицо слегка помрачнело.

— Ну… на самом деле я вдовец, — сказал он, глядя в свою чашку кофе.

У меня сжалось всё внутри.

— Боже мой… Мне очень жаль, — сказала я, непроизвольно приложив руку к сердцу.

— Всё нормально, — ответил он, теперь уже глядя мне в глаза.

В его взгляде было столько горечи, что я на мгновение потеряла дар речи.

— Можно спросить, что случилось? — тихо и с сочувствием спросила я.

— Она умерла при родах… Оказалось, у неё была аневризма мозга, о которой мы ничего не знали, и нагрузка во время родов привела к разрыву… Врачи почти ничего не смогли сделать.

Боже мой.

— Мне очень жаль, — снова сказала я, протягивая руку и слегка касаясь его.

На его лице появилась слабая улыбка.

— Спокойно… Это было три года назад, время лечит…

Очевидно, это было не совсем так, и мне стало так его жаль, что захотелось просто обнять его. Чёрт, а я ещё переживаю из-за того, что мой сын не хочет идти в детский сад… Этот мужчина действительно пережил самое страшное, что только может случиться с человеком — потерю жены во время родов, когда она рожала их дочь…

— Должно быть, это было ужасно тяжело… воспитывать Ив одному… — осторожно предположила я.

— Мои родители мне помогли… и теперь я с полной уверенностью могу сказать, что я супер-папа.

Я рассмеялась, хотя где-то внутри мне хотелось расплакаться от такой трагедии.

Мы попрощались через некоторое время: ему нужно было на работу, а у меня были дела. Но после этой истории… мне вдруг остро захотелось поговорить с Ником.

В Нью-Йорке было на три часа больше, так что, возможно, мне повезёт, и я застану его на обеденном перерыве.

Он ответил почти сразу, но когда я собиралась заговорить, он меня перебил:

— Это срочно? — спросил он просто, таким серьёзным тоном и настолько чужим, не похожим на тот, к которому я привыкла, что я замолчала. — Ноа? — снова спросил он.

— Нет, не срочно, — ответила я, чувствуя укол в сердце.

— Я перезвоню, как только смогу, — сказал он и повесил трубку.

Я несколько долгих секунд просто смотрела на телефон.

***

В следующие дни я снова встречалась с Заком на завтраке, и даже дважды к нам присоединялась Дженна с малышкой. Честно говоря, они очень хорошо ладили, и я нашла в них безопасное пространство, куда могла выносить свои страхи и неуверенность по поводу Энди. Дженна спрашивала у нас с Заком совета о том, как ухаживать за новорождённой, а Зак и я спрашивали у неё, как ей удаётся так сиять, хотя она родила всего три недели назад.

— Извините, друзья, но гены есть гены, — ответила она нам, и мы с Заком в отместку закидали её бумажными салфетками.

Поскольку я ещё не работала, Дженна была в декрете, а Зак начинал работу в десять, завтрак после того, как мы отвозили малышей в садик, идеально нам подходил. Было приятно, что они есть — мы были как маленькая AFA, и даже когда Дженна не приходила, Зак и я каждое утро составляли друг другу компанию, пока ему не нужно было уходить.

Я отводила Энди в сад, он — Ив, а потом мы быстро выпивали кофе перед его уходом.

Нику я ничего не рассказывала о нашем соседе, потому что хотела познакомить их лично, когда он наконец решит вернуться домой.

Но мои планы рухнули, когда наступил тот вторник.

Пока мы болтали о пустяках и я уже поняла, что Зак умеет заставлять меня смеяться, наше внимание привлекли новости по телевизору в кофейне.

Это заметил не я — на самом деле первым был он. Его взгляд остановился на экране, и он с презрительной усмешкой хмыкнул, заставив меня тоже посмотреть туда, куда он смотрел.

Я почувствовала, как у меня всё внутри похолодело, когда я прочитала заголовок:

«Николас Лейстер, миллиардер и генеральный директор «Лейстер Энтерпрайзес» , обвинён в мошенничестве и хищении средств».

И это было ещё не всё — на экране шла прямая трансляция: Ник, в костюме, выходил из здания компании в Нью-Йорке, где его уже ждали сотни журналистов, требующих комментариев.

— Такие люди всегда делают одно и то же… — услышала я рядом голос Зака.

Я увидела, как Ник приложил телефон к уху в тот момент, когда садился в машину, которой управлял Стив.

И именно тогда начал вибрировать мой телефон.

Это был он.

Я взяла трубку дрожащими руками.

— Ноа? Ты где?

— Ник, что происходит?

— Слушай, мне нужно, чтобы ты забрала Энди, собрала вещи и ждала дома. Через час за вами приедет машина.

— Это правда то, что я только что увидела по телевизору?

Он выругался сквозь зубы и велел Стиву повернуть направо.

— Чёрт… ты это видела? — спросил он, снова выругавшись секунду спустя.

— Я только что это увидела, Николас, тебя показывают в новостях!

Зак посмотрел на меня совершенно ошарашенно.

— Я знаю, какой-то идиот, должно быть, слил это прессе. Пожалуйста, сделай то, что я прошу. Сейчас всё станет хуже, тебе нужно ехать домой и собирать вещи. Вы летите в Нью-Йорк, пока не утихнет буря.

Я встала, одновременно хватая сумку. Зак тоже поднялся и поспешил оплатить счёт.

— Николас, я не могу уехать в Нью-Йорк. В понедельник я начинаю работать!

— Мы можем поговорить об этом, когда ты приедешь? Твой самолёт уже ждёт в аэропорту Ван-Найс, и я уже предупредил Чарли, чтобы он не отходил от вас двоих.

— Николас, я не могу просто так уехать, — сказала я, контролируя каждое слово.

Я услышала, как он глубоко вдохнул перед тем, как ответить:

— Ноа, это не ерунда. Пресса набросится на нас, если уже не ждёт у дома. Мне нужно, чтобы моя семья была со мной, мне нужно, чтобы ты была рядом, пожалуйста… ты мне нужна.

Я поняла, что всё действительно серьёзно, когда он произнёс эти последние два слова.

Ник не был человеком, склонным к выражению чувств; на самом деле он был самым закрытым человеком, которого я когда-либо знала. Если он вслух говорил, что я ему нужна, я понимала, что он не врёт.

Я тоже глубоко вдохнула и заперла свой гнев в отдельном отсеке мозга, хотя ключи далеко не убрала.

— Хорошо.

Я услышала, как Ник с облегчением выдохнул.

— Ты где?

— Я пила кофе напротив садика Энди.

— Ты на машине? — спросил он.

— Нет, я пришла пешком.

— Чёрт, — выругался он. — Тогда возьми такси и езжай домой. Небезопасно идти пешком.

Я впервые обратилась к Заку с тех пор, как новость появилась на том телевизоре.

— Зак, ты же на машине приехал, да? — спросила я.

— Кто, чёрт возьми, такой Зак? — услышала я голос Ника на другом конце линии.

Чёрт.

— Да, — сказал Зак, кивая.

— Можешь подвезти нас с Энди домой? — спросила я.

— Конечно, без проблем, — ответил он, идя рядом со мной, пока я переходила к саду. — Что происходит, Ноа?

— Кто, чёрт возьми, такой Зак? — снова спросил Ник.

— Это наш сосед, — ответила я и посмотрела на Зака. — Спасибо тебе за это, правда. Я у тебя в долгу.

— У меня нет сведений о каком-либо соседе по имени Зак. Чёрт.

— Ты можешь успокоиться? — раздражённо крикнула я в телефон, переходя дорогу в сторону детского сада.

— Ты с каким-то мужиком, о котором я вообще ни хрена не знаю. Как ты хочешь, чтобы я успокоился?

Это были не ревность и не недоверие — мы уже давно это прошли, — но я знала, что он становится одержимым, когда речь заходила о моей безопасности или безопасности Энди. Он не впервые заставлял меня пользоваться охраной. После того, что произошло до рождения Энди, когда один из сотрудников сошёл с ума и выстрелил в него из засады, безопасность семьи Лейстер стала тем, к чему относились предельно серьёзно.

— Я потом позвоню. Я уже почти захожу в группу Энди, — сказала я и повесила трубку.

Я постучала в дверь, и воспитательница Энди открыла с удивлённым выражением лица.