— У тебя всегда есть какой-то важный контракт — вот в этом и проблема, — ответила я. Мне было отчасти не по себе, но я хотела, чтобы он понял: это уже слишком часто повторяется в наших отношениях.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал, Ноа? — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Думаешь, мне не хотелось бы быть здесь с вами весь день? Думаешь, мне нравится проводить почти всю неделю вне дома?

— Тогда, может, тебе стоит немного сократить работу или нанять кого-то, кто будет заниматься тем, чем занимаешься ты, или…

— Пожалуйста, не говори ерунды, — перебил он, всё ещё не глядя на меня.

По моей спине пробежал холодок раздражения.

— Прости? — переспросила я.

Ник наконец посмотрел на меня, и в его взгляде появилось сожаление.

— Прости, я не хотел так с тобой говорить, но я должен быть там. Моё присутствие необходимо. Я не могу просто исчезнуть или взять работу домой. Это не книга, которую редактируют, это компания, которая приносит более трёхсот миллионов евро в год.

— Что, чёрт возьми, ты хочешь этим сказать? — спросила я.

— Что я делаю всё, что могу.

Через некоторое время мы приехали домой. Садовые и внутренние огни уже горели — они автоматически включались каждый день в семь часов.

В машине воцарилась тишина, когда двигатель заглох, и мы оба смотрели на входную дверь, не зная, что ещё сказать.

— Мне тебя жаль. Мне жаль, что ты пропускаешь так много всего. Энди не будет двухлетним всю жизнь, эти моменты уникальны, и мне разрывает сердце, что во многих из них тебя нет, — призналась я, стараясь не расплакаться и не добавлять ещё и то, что я вымотана и что он мне нужен.

Ник провёл рукой по глазам, словно пытаясь избавиться от навязчивой головной боли.

— На этой неделе я постараюсь закрыть самые важные дела, а на следующей буду здесь с вами. Я буду каждый день отводить его в садик, и тогда ты сможешь быть спокойнее.

Я ценила его усилия, правда ценила, но мне хотелось, чтобы в первый день Энди в садике мы были вместе — и отвели его, и забрали. Через несколько недель я тоже начну работать, и тогда согласовать наши графики станет ещё сложнее.

— Хорошо, — в итоге сдалась я и потянулась, чтобы открыть дверь.

Ник остановил меня и притянул к себе, заставив посмотреть на него.

Его голубые глаза казались ещё ярче из-за загара, который он всё ещё сохранял после медового месяца, а волосы, как всегда, выглядели так, будто их случайно растрепал ветер… Он был невероятно красив. Он провёл большим пальцем по моей левой щеке и наклонился, чтобы оказаться на одном уровне со мной.

— Я тебе это компенсирую, Веснушка, — сказал он и наклонился ближе, чтобы поцеловать чувствительную кожу моей шеи.

Я на секунду закрыла глаза, позволяя себе на мгновение поддаться тому, что я чувствовала.

— Мне не нужно, чтобы ты мне что-то компенсировал, — ответила я, отстраняясь. Я снова отвернулась, открыла дверь и вышла из машины.

Той ночью мы спали, обнявшись, оба делая вид, что не злимся друг на друга. Наверное, это тоже часть брака — притворяться, чтобы попытаться быть в порядке.

А утром, когда я услышала, как он одевается, я притворилась спящей, и мне не ускользнуло, что поцелуя в лоб, который он всегда мне давал перед уходом, на этот раз не было.

***

В течение недели я подготовила всё для садика: сводила Энди постричься, потому что волосы уже падали ему на глаза, и зашла в детский сад забрать форму, которую он должен был носить. Поэтому в воскресенье, когда я убедилась, что мы ничего не забыли в списке дел перед важным днём, я использовала вечер, чтобы заехать в больницу и навестить Дженну и новорождённую малышку.

— Я до сих пор не верю, что именно ты помогла появиться на свет Джун, Ноа, — сказала моя подруга, кормя малышку грудью в больничной палате.

— Я сама в это не верю.

— Серьёзно, ты как супер-крёстная, — сказала она с улыбкой.

Моя подруга выглядела просто сияющей. Материнство ей невероятно шло, и хотя она никогда бы не призналась в этом вслух, мне нравилось видеть Дженну такой. Вдруг передо мной оказалась версия 2.0 моей лучшей подруги. Да, она сияла, но я заметила, что она, например, не была накрашена, и впервые с тех пор, как я её знала, была одета в практичную белую хлопковую больничную сорочку. Она почти не отводила взгляда от своей дочери, у которой были её глаза, но которая также сильно походила на отца.

— Когда вас выписывают? — спросила я.

— Сегодня вечером уже сможем поехать домой, — сказала Дженна, и я заметила лёгкое беспокойство в её взгляде.

— Что случилось?

— Ну… не знаю… Я вообще смогу это делать? — спросила она, глядя на меня с настоящим страхом в глазах. Реальным, очень реальным.

— У тебя всё получится, у вас обоих всё получится, — сказала я.

— Сегодня Лайон её купал, знаешь? И он… Чёрт, он сделал это идеально, без малейших сомнений. Он вообще не испугался, и малышка… малышка будто была в восторге. А я почти ничего не смогла сделать, я просто застыла от страха. Если бы это делала я, она бы у меня, наверное, выскользнула из рук в воде, и не дай бог думать, что могло бы случиться.

Я покачала головой и улыбнулась ей.

— С каждым разом будет легче, — успокоила я её.

— Да, но… а вдруг я ей причиню вред? — спросила она, снова переводя взгляд на Джун, которая уже наелась и задремала с приоткрытым влажным от молока ротиком.

— Ты ей ничего не сделаешь, Дженна… — сказала я и не смогла не вспомнить первую ночь дома, когда мы с Ником остались наедине с Энди… Я тоже тогда умирала от страха, а он… — Мужчины чувствуют себя увереннее, потому что мы передаём им спокойствие, понимаешь? Они… не так всё обдумывают. У нас в голове всё, что может пойти не так, а у них…

— Они просто делают, — закончила Дженна мою фразу.

— Именно, — согласилась я.

— Не знаю, что бы я делала этой ночью, если бы Лайона не было рядом, понимаешь? Я так восхищаюсь матерями-одиночками…

Я кивнула, я была с ней согласна. Первые полтора года жизни Энди Ник не отходил от нас… но последние несколько месяцев он был настолько занят, что я даже не понимала, как ему вообще удалось уехать со мной в свадебное путешествие на две недели.

— А где Ник, Ноа? — спросила меня подруга.

Я на секунду замялась, прежде чем ответить.

— Сейчас он в Нью-Йорке.

Моя подруга нахмурилась.

— Тебе нужно поговорить с ним, Ноа.

— Я уже говорила, но пока всё так, как есть

Дженна не настаивала и через час, помогая ей с ребёнком, я поехала домой с Энди. По дороге он пару раз покашлял. Похоже, те несколько соплей превращались в полноценную простуду.

Когда я приехала домой, меня пробрал холодок. Было восемь вечера, и в доме не горел свет.

Что за чёрт?

Я вышла из машины, стараясь не паниковать. Дома в нашем районе были большие, и между ними было расстояние. Это был спокойный, безопасный район…

Но мне никогда не нравилась темнота.

Я открыла дверь машины, чтобы достать спящего Энди, и взяла ключи другой рукой.

Чёрт, почему у меня так колотилось сердце?

— Прости! — крикнул голос у меня за спиной, заставив меня вскрикнуть от испуга.

Энди проснулся и начал плакать.

Чёрт.

Я обернулась, чтобы посмотреть, кто со мной заговорил, и увидела мужчину лет тридцати с небольшим. Он был довольно привлекательным, высоким и светловолосым, в спортивной одежде, и то, что меня немного успокоило, — он катил коляску, похожую на мою для Энди, только внутри у него была девочка с красивыми светлыми кудрями, тоже спящая и примерно такого же возраста, как Энди.

Я приложила руку к сердцу, всё ещё пытаясь успокоиться.

— Извини, я не хотел тебя напугать, — сказал мужчина, подходя ближе и нервно оглядываясь по сторонам. Затем он протянул мне руку и представился: — Я Зак.

— Всё нормально… Я Ноа, — ответила я и напряглась из-за того, как он осматривал мой дом.

— Когда ты приехала, свет был выключен? — спросил он.