Дженна продолжала тужиться, её правая рука крепко сжимала руку Лайона, а левая — мою. Я не знаю, сколько прошло времени, но для меня это казалось часами, пока миссис Тэвиш не сказала то, что мы все так ждали услышать, особенно Дженна.

— Я вижу голову! — закричала она и, словно нам было мало волнений, добавила: — Кажется, я сейчас…

— Только не смей терять сознание! — закричала Дженна, но было уже поздно.

Миссис Тэвиш откинулась назад, оставив нас троих с широко раскрытыми от шока глазами.

— Чёрт возьми! — сказал Лайон.

Чёрт!

Ещё одна схватка заставила всё тело Дженны напрячься, и, не раздумывая, я отпустила её руку и встала между её ног.

О боже, о боже, о БОЖЕ…

Рядом со мной Лайон убедился, что с его тёщей всё в порядке, а затем снова подбежал и взял жену за руку.

И правда — уже была видна головка ребёнка… и много крови.

Это было ужасно.

Я никогда не хотела бы этого видеть, но заставила себя сохранять спокойствие.

Это была моя лучшая подруга, которая лежала там, и это была её дочь, которая в тот момент находилась в страшной опасности… Слишком многое могло пойти не так…

Я попыталась вспомнить занятия по подготовке к родам: это физиологический процесс, очень редко что-то идёт не так…

— Давай, Дженна… Ты сможешь, ладно? — подбодрила я её и приготовилась к тому, что неизбежно должно было произойти.

— Чёрт, что нам делать? — сказал Лайон, впадая в панику. — Может, я спрошу у ChatGPT?

Мы обе метнули в него убийственный взгляд, и он замолчал так, будто его поставили на «беззвучный режим».

— Ладно, Дженна, тебе нужно тужиться на следующей схватке, хорошо? — сказала я, стараясь придать своему голосу спокойствие, которого я не чувствовала даже близко. Всё моё тело дрожало, руки дрожали, и я заставила себя собраться. Эта девочка зависела от меня… Моя лучшая подруга зависела от меня.

Лайон поцеловал Дженну в голову и посмотрел на меня с настоящим ужасом.

— Давай, дорогая, на следующей схватке, ладно? Я так тебя люблю, чёрт возьми. Больше никогда не буду с тобой так делать… — сказал Лайон, и Дженна смерила его убийственным взглядом.

— Я тебя сейчас всей душой ненавижу.

— Взаимно, — ответил её муж, поцеловав её в лоб.

Пришла ещё одна схватка, и тогда это произошло.

Сначала голова, потом плечи… а затем всё остальное тело просто вышло наружу.

Джун Тэвиш, прекрасная пухленькая девочка с тёмной кожей и тёмными кудрявыми волосами, запачканными кровью, начала кричать как безумная, и мне не пришлось делать вообще ничего. Никакого шлепка по попе, как я видела в фильмах.

Я взяла её на руки и сразу же завернула в полотенце. Всё ещё с неперерезанной пуповиной и со слезами на глазах я передала самого красивого ребёнка на свете самой смелой подруге на свете.

— Боже мой, — сказала Дженна, беря её дрожащими руками, — какая она… фу, но… какая же она красивая…

Я засмеялась сквозь слёзы, наблюдая, как мои лучшие друзья впервые знакомятся со своей дочерью, и меня захлестнуло удивительное чувство.

Я помогла своей крестнице появиться на свет… и это было то, что я никогда не забуду.

7

НОА

Когда наконец приехала скорая помощь, Дженну и ребёнка как можно быстрее увезли в больницу. Как только они оказались в руках медперсонала, я смогла наконец выдохнуть весь воздух, который всё это время держала внутри. Помочь Дженне родить дочь было одновременно невероятным и пугающим опытом.

Когда все гости ушли, я рухнула на диван в гостиной — я была совершенно вымотана.

Я дрожала как лист.

— Как ты, дорогая? — спросила мама, садясь на диван напротив меня.

— Измотана.

— Ты была такой смелой… — сказала она, глядя на меня с восхищением.

В этот момент вошёл Ник. Он укачивал Энди в коляске, и как только увидел меня, подошёл и сел рядом. Он обнял меня за плечи, притянул к себе и поцеловал в макушку.

— Ты невероятная, — сказал он мне.

В гостиной появился Уильям. Он уже снял галстук и тоже выглядел довольно уставшим.

— Ну и беби-шур, а? — сказал он, садясь рядом с моей мамой.

Я рассмеялась.

— Беби-шауэр, — поправила я его.

— Да неважно… но это последний раз, когда мы устраиваем такое у нас дома.

— Согласна, — кивнула я.

— Останетесь или уезжаете? — спросила мама. — Уже поздно, и Энди только что уснул.

Я посмотрела на Ника.

Я знала, что он предпочёл бы уехать домой, но было действительно поздно, и до центра города у нас был примерно час дороги.

— Я завтра рано уезжаю, так что мы не можем остаться, — сказал он, слегка напрягшись.

Вот этого я точно не ожидала.

— Ты уезжаешь? — спросила я с недоверием. — Но ты же только что приехал, — добавила я, и даже я сама почувствовала, насколько разочарованно прозвучал мой голос.

— Знаю, но мне нужно вернуться. Я уже отменил как минимум три встречи, чтобы быть здесь.

— Ник, сегодня суббота, — сказала я, приподнимаясь на диване. — Ты хочешь сказать, что тебе нужно быть в офисе в воскресенье?

Ник на секунду посмотрел на наших родителей, прежде чем снова обратиться ко мне.

— Сейчас сложный период, Ноа, я же тебе говорил.

— В понедельник Энди начинает детский сад.

— Я знаю.

Это было безумием… Он что, собирался уехать в воскресенье, чтобы вернуться только в понедельник утром?

— И как ты собираешься это сделать? Ты вернёшься завтра вечером? — спросила я скептически.

Ник молча посмотрел на меня, и я поняла, что это значило.

— Поэтому ты и приехал сегодня? — спросила я, поражённая. — Ты знал, что не сможешь прийти в садик, и поэтому приехал сегодня, ожидая чего? Что я меньше разозлюсь?

— Судя по всему, это не сработало.

Я посмотрела вперёд, не веря в происходящее.

Моя мама встретилась со мной взглядом, и я увидела в её глазах жалость. Она знала, о чём думает — она говорила мне это уже несколько раз. Она не хотела, чтобы вся ответственность за ребёнка ложилась только на меня.

Я встала.

— Поехали домой, — сказала я, потому что не хотела спорить, тем более на глазах у наших родителей.

Ник тоже поднялся.

— Я пойду за ребёнком, — сказал он, но я его остановила.

— Я сама.

Мне нужно было от него уйти в этот момент. От него и от всех.

Я была благодарна, что он не пошёл за мной, и пошла за своим сыном. Он спал как убитый в своей коляске, в комнате рядом с игровой.

Видеть его спящим меня успокаивало… это приносило мне какое-то умиротворение, и я попыталась прогнать ту боль, которую чувствовала, понимая, что происходящее станет постоянной частью моей жизни. Чего я ожидала? Что кто-то вроде Николаса Лейстера будет типичным отцом, который каждый день забирает сына из школы и ведёт его играть в футбол в парк?

Он не мог быть рядом, у него не было свободных вечеров…

В этот момент я пожалела, что Ник не был кем-то менее значимым. Я никогда не мечтала о жизни, полной роскоши — мне это было безразлично, — но я хотела семью и не хотела делать всё в одиночку.

Ник делал всё, что мог, чтобы быть рядом, это правда, но за последние два года воспитание Энди в основном легло на мои плечи. Ник постоянно работал, и, несмотря на его усилия, мне казалось, что с каждым днём у него становится всё больше и больше обязанностей.

Я довезла коляску до машины и позволила Нику посадить ребёнка в автокресло, стараясь не разбудить его.

Он спал крепко, и я с облегчением выдохнула.

Мы попрощались с нашими родителями и сели в машину.

Как только мы выехали на дорогу, Ник снова заговорил, пытаясь всё исправить.

— Ноа…

— Нет, Ник, — сказала я со вздохом, — сейчас мне не хочется обсуждать это.

— Слушай, мне жаль, — извинился он, и в его тоне я уловила даже злость. Он злится? Он? — Я делаю всё, что могу. Приехать сегодня означало рискнуть срыву очень важного контракта, и я сделал это ради тебя.