— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне использовать своего сына для налаживания контактов? — возмутилась я.

Уильям уже собирался ответить, но Ник вмешался, перебив его.

— Ноа, нам не нужны связи, мы и есть связи, — спокойно сказал он, и хуже всего было то, что он был прав.

— Тогда? — спросила я.

— В основном? — ответил Ник. — Ради безопасности. Мне всё равно на одноклассников Энди и на богатые семьи, которые туда водят своих детей, но такие учреждения принимают детей очень влиятельных людей, а значит, у них есть уровень безопасности, которого у обычного детского сада никогда не будет.

Это выбило у меня почву из-под ног. Нашего сына уже пытались похитить, и я не собиралась переживать это снова — особенно теперь, когда Ник стал настоящей знаменитостью в мире бизнеса. Чёрт, его даже в Forbes назвали самым молодым миллиардером-предпринимателем, и ему собирались вручить награду…

В итоге мы решили, что для ребёнка, ради его безопасности и нашего спокойствия, лучше всего будет начать ходить в детский сад.

В первый день возвращения к обычной жизни после отпуска я встретилась с Дженной, чтобы всё обсудить и окончательно подготовить её беби-шауэр, который мы должны были провести в эту субботу и который мне пришлось организовывать самой.

То, что моя подруга забеременела почти через полтора года после того, как я родила, не стало сюрпризом… Дженна буквально умилялась с тех пор, как узнала, что я беременна. Как будто в ней что-то щёлкнуло, и сразу после рождения Энди она начала мягко намекать Лайону.

То, что у них должна была родиться девочка, казалось мне лучшей новостью в мире, и Дженна была настолько взволнована, что компенсировала это тем, что скупала одежду в одинаковом стиле с малышкой, которая ещё даже не родилась. Хотя, если честно, я тоже пыталась одевать Ника и Энди в одном стиле, но максимум, на что согласился Ник, — это одинаковые кроссовки Nike. Понятно, что двухлетнего ребёнка в пиджак и галстук не оденешь.

Я опустила коляску из машины — её было легко разложить одной рукой, пока второй я держала Энди на бедре.

Когда я пристёгивала ремень (потому что у моего сына была душа исследователя), я услышала крик, от которого вздрогнула:

— Я так по тебе скучала!

Когда я обернулась, я увидела только огромный живот, который буквально встал между мной и моей лучшей подругой, когда она попыталась меня обнять. За те две недели, что меня не было, он будто стал в два раза больше.

— Ого, Дженна, ты уже огромная, — сказала я с улыбкой, с трудом обнимая её.

— Я живое воплощение плодородия, — сказала она с улыбкой, выглядя красивее, чем когда-либо. Она повернулась боком, чтобы я могла рассмотреть её живот, и я не удержалась от улыбки, видя её такой счастливой и «беременной».

— Уже совсем скоро! Ты нервничаешь? — спросила я, когда, наобнимавшись с Энди, мы направились в кафе яхт-клуба.

— Очень… Гинеколог сказала, что Джун весит почти три килограмма! Три килограмма! Блин, я будто буду рожать индейку, а не ребёнка.

Я закатила глаза и рассмеялась.

— Вес на осмотрах всегда завышают, не переживай.

Нам дали наш постоянный столик — на открытом воздухе, прямо у моря. Мне всегда нравилось это место. Вокруг были пришвартованы лодки, и людей обычно было немного, потому что сюда можно было попасть только по членству. Здесь я чувствовала себя спокойно и умиротворённо, чего не случалось в людных местах.

— Какой красивый малыш! — раздался голос слева. Я вздрогнула и, обернувшись, увидела пожилую женщину, которая уже щипала Энди за щёчки. Я натянуто улыбнулась.

Мне не нравилось, когда к нему подходили незнакомцы, даже если это была безобидная старушка.

— Какие глазки! — добавила она, любуясь глазами моего сына.

Женщина посмотрела на меня, потом на ребёнка и быстро сложила два и два.

— Отец, должно быть, очень привлекательный, — сказала она без тени злого умысла, и Дженна рассмеялась, тут же прикрывшись салфеткой.

— Спасибо, мэм. Да, так и есть, — ответила я, совершенно не чувствуя себя задетой.

Мой сын был похож на своего отца, и это автоматически означало, что у меня был самый красивый ребёнок в мире — по моим ощущениям и, честно говоря, по мнению любого, кто на него смотрел. Я говорила это не только потому, что он был моим, хотя и это тоже играло роль: Энди притягивал взгляды так же, как Ник. Не было ничего необычного в том, что меня останавливали на улице, чтобы сказать, какой он красивый.

Однажды в парке ко мне подошла женщина и вручила свою визитку: она оказалась агентом по рекламе и сказала, что люксовые бренды заплатили бы целое состояние, чтобы снять Энди в своих кампаниях. Я вежливо отказалась — потому что последнее, что я бы сделала в жизни, это отдала Энди в рекламное агентство.

Старушка ушла, и я смерила Дженну убийственным взглядом.

— Ты тоже красавица, подруга, — сказала она, смеясь.

— Замолчи, — ответила я и поднесла чашку кофе к губам.

— Ладно, так что? Когда у меня беби-шауэр? — вдруг спросила она, и я чуть не подавилась. Это должен был быть сюрприз. — С таким темпом я приду туда уже с ребёнком на руках.

— Не будь злой. Если ты забыла, я две недели была в отъезде, — попыталась оправдаться я.

— Я знаю, но, пожалуйста, расскажи! — взволнованно сказала она. — У тебя что, до сих пор ноги дрожат после ваших «потрахушек»?

Я закатила глаза и посмотрела на неё с укором.

— Ну и грубиянка ты иногда. И вообще, кто сейчас говорит «потрахушки»?

— Рассказывай! — настаивала она, игнорируя мои возражения и мои покрасневшие щёки.

— Это было… как сон…

— Хватит этих сентиментальностей, давай подробности, — перебила она.

Я снова закатила глаза.

— Мы почти не вылезали из постели, давно у нас не было такой связи, это было невероятно… Даже когда появился Энди, ночи всё равно были наши.

— Я говорила, что хорошая идея нанять няню, — ответила она с улыбкой, поднося чашку к губам.

— А сейчас, когда мы вернулись, я чувствую странную пустоту… Ник вернётся только в пятницу, и мне больно, что мы так долго не вместе.

— Но ты же уже привыкла к этому.

— Я думала, что привыкла… пока не вспомнила снова, как прекрасно засыпать и просыпаться рядом с Ником каждый день.

— Привыкнешь снова, — сказала она, пожав плечами и не придавая этому особого значения.

— Возможно, — сказала я, хотя не могла скрыть лёгкую грусть.

— Я тебе рассказывала последний слух? — вдруг сменила тему она.

Я посмотрела на неё с интересом.

— Помнишь Анну? — спросила она.

— Как тут забудешь… — ответила я.

Анна была девушкой Ника, когда я приехала в Лос-Анджелес, хотя «девушкой» это можно было назвать с большой натяжкой, учитывая, что тогда Ник вообще ни с кем не вступал в серьёзные отношения.

— Ты офигеешь от этого… Помнишь ту вечеринку год назад, на которую мы ходили, где ты чуть с ума не сошла, когда нас познакомили с президентом Auto Club Speedway?

— Да, конечно, Дэйв Аллен, — сказала я, внимательно её слушая.

— Так угадай, кто стал «sugar daddy» твоей злейшей врагини?

— Не может быть! — воскликнула я, не веря, широко раскрыв глаза. — Но этому типу же…

— Лет как нашим родителям? — перебила она, кивая, явно довольная тем, что сплетня меня действительно зацепила. — Похоже, они познакомились на вечеринке и теперь «влюблены». Я их недавно видела. Анна была совсем другая — правда выглядела счастливой. И когда увидела меня, даже обняла! Ещё спросила про Ника и про тебя!

— В это я вообще не верю, — сказала я.

Анна в своё время вела себя со мной ужасно, когда я только приехала в город. Она даже заставила свою младшую сестру, которая училась со мной и Дженной в одном классе, запереть меня в шкафу, зная, что я боюсь темноты.

— Представь себе, — ответила Дженна. — Она сказала, что мы всегда можем приехать на трассу, когда захотим.

— У Ника уже есть пропуска.

— Она сказала, что мы можем познакомиться с пилотами в гоночный день или даже прокатиться на машине, когда захотим.