— Именно так это и делается!

Я видел, как она глубоко вдохнула, чтобы снова мне ответить, и сделал шаг вперёд, чтобы остановить её поцелуем. Глубоким поцелуем, который дал бы ей пару секунд, чтобы успокоиться. Если бы мы продолжили спор, мы бы точно поссорились, а мне очень хотелось вывести её в открытое море и показать ей сюрприз.

Я отстранился, и мы на мгновение просто посмотрели друг на друга.

— Это нечестно.

— Мы можем уже пойти, пожалуйста?

Она тяжело вздохнула и кивнула.

— Я надену два спасательных жилета.

Я снова закатил глаза.

До заката оставалось ещё около двух часов, поэтому мы неспешно прошлись по порту Атиниос — единственному порту, куда можно подъехать на машине, — и я взял её за руку, ведя к яхте, которую арендовал.

В любом случае, я не собирался сажать Ноа на катамаран. Этот вечер был для другого путешествия — более спокойного, более безопасного… особенно более безопасного.

— Вау, — сказала Ноа, когда я остановился перед этим невероятно элегантным и изысканным плавучим домом.

Яхта, которую я арендовал, была впечатляющей: 30 метров длиной, итальянская, красивая и полностью в нашем распоряжении на все эти дни, чтобы завершить медовый месяц на высокой ноте. Я нанял экипаж, и хотя у меня уже много лет был капитанский сертификат и я обожал море, в этот раз я предпочёл посвятить всё время людям, которые мне важнее всего и заслуживают моего внимания.

— Это только для нас? — спросила моя жена, поражённая.

Она что, думала, что мы будем делить лодку с незнакомцами?

Я даже не ответил ей.

Капитан вышел, чтобы поприветствовать нас, и мне очень хотелось слегка ущипнуть Ноа за зад, когда я увидел, как она облегчённо вздохнула, убедившись, что за штурвалом буду не я.

— Можем выходить в море, когда захотите. Если повезёт, возможно, увидим дельфинов. Последние дни их довольно часто замечают в районе, где мы сегодня будем плыть

— Тогда отплываем сейчас, — сказал я капитану, и мы поднялись на яхту.

Я был немного нервным… особенно потому, что уже около часа не мог поговорить с…

— О чём ты думаешь? — спросила она, заметив, что я отвлёкся и смотрю назад.

Мы уже выходили из порта, и я больше не смог сдерживаться.

Я отправил сообщение и подошёл к Ноа с улыбкой.

— Почему ты так улыбаешься? — спросила она.

— Помнишь, я обещал тебе, что это путешествие будет самым счастливым в твоей жизни?

Ноа кивнула с лёгкой улыбкой.

— И оно таким и является, Ник, — ответила она. — Правда, это самые чудесные дни в моей жизни. Спасибо, что настоял на том, чтобы мы были одни.

Где-то вдалеке послышалось детское бульканье.

— Смотри, до чего я дошла — мне уже кажется, что я это слышу.

Я улыбнулся, потому что знал, что сейчас происходит.

— О чём ты смеёшься?

Я уже собирался ответить, но меня прервало самое милое, что только можно было услышать.

Крик, перемешанный с детским бульканьем, и самый трогательный смех в мире заставили нас обоих обернуться.

И там, на руках у Надии, нашей няньки на время, был Энди.

Ноа широко раскрыла глаза от удивления, посмотрела на нашего сына, а потом на меня.

Затем, не раздумывая ни секунды, она побежала туда, где наш малыш уже тянул к ней руки с отчаянной потребностью.

Вид воссоединения моего сына с его матерью был одним из самых прекрасных моментов, которые я помню из нашего медового месяца.

Тогда я понял, что как бы я ни мог сам спокойно провести две недели без Энди, Ноа не смогла бы этого сделать, не почувствовав внутри себя грусть. Я осознал, что иногда такая связь, как между Ноа и Энди, не может быть прервана надолго.

Я понял, что иногда, чтобы сделать кого-то счастливым, нужны жертвы, и после долгих размышлений сказал себе, что одной недели только для нас двоих будет достаточно. Я уже делил женщину своей жизни с этим малышом, так что мог поделить и свой медовый месяц.

Я подошёл ближе, пока Ноа прижимала Энди к себе с бесконечной нежностью — она буквально излучала любовь каждой клеткой.

— Но как? Когда? — она повернулась ко мне, не веря своим глазам.

Я улыбнулся, когда увидел, что Энди тянет ко мне руки.

— Папа! — закричал он, и я тут же подхватил его. Подбросил вверх, как он обожал, и поймал снова, пока он смеялся во весь голос. Я прижал его к груди, обнял и поцеловал в макушку.

— Одной недели было достаточно. Я ужасно скучал по тому, чтобы мы снова были вместе втроём, — ответил я, и любовь, которую я увидел в глазах своей жены в тот момент, подтвердила, что я поступил правильно.

Ноа подошла ближе и потянула меня за футболку вниз, чтобы поцеловать.

— Я тебя безумно люблю, — сказала она, не отводя взгляда от моих глаз.

Мы снова поцеловались, а потом занялись нашим сыном — обнимали его, играли с ним и заставляли смеяться.

Надия осталась с капитаном в рубке, чтобы дать нам троим время наедине, пока солнце медленно приближалось к горизонту.

Мы шли под парусом около сорока минут, наслаждаясь запахом соли и ветром, который растрёпывал нам волосы.

Одна из девушек из экипажа накрыла для нас стол: фрукты, разные сорта сыра, немного морепродуктов и изысканное белое вино. Пока солнце садилось, мы наслаждались очень особенным ужином.

Я с любовью наблюдал, как Ноа кормит Энди из бутылочки. Глаза моего сына ни на секунду не отрывались от её лица, словно он хотел убедиться, что это она, его мама, снова рядом и кормит его.

Ноа, хотя и отвлекалась время от времени, чтобы посмотреть на удивительное природное зрелище вокруг нас, всё равно почти не отрывала внимания от нашего ребёнка.

— Как я могу так сильно его любить? — спросила она, касаясь губами тёмных волос Энди, которому постепенно начинал побеждать сон.

— Потому что у него половина моих генов?

Ноа улыбнулась, снова закатив глаза.

— Иногда ты такой…

— Что, лучшее, что с тобой случалось в жизни? — снова с усмешкой перебил я.

— Это ты и есть всегда, а не иногда.

Её ответ застал меня врасплох.

Я почувствовал, будто вместо крови по венам разливается жидкий мёд, согревая сердце самым мягким и тёплым образом.

Я поцеловал её в губы и взял Энди на руки — он уже полностью уснул.

Я уложил его на мягкий коврик в кормовой части яхты. Там он точно не мог упасть, поэтому я спокойно убедился, что он крепко спит, и повернулся к своей прекрасной жене.

И именно в этот момент заиграла знакомая песня — та самая, под которую мы когда-то танцевали в университетской квартире, ещё до того, как наши отношения оказались под угрозой, ещё до того, как всё это привело нас к появлению нашего сына.

— «Young at Heart», — сказала Ноа с улыбкой, принимая мою протянутую руку.

— Позволите этот танец, мисс?

Я притянул её к себе и крепко прижал к груди. Мы танцевали в тишине: её щёка лежала у моего сердца, моя рука — на её талии, опасно близко к округлости её бёдер, а наши пальцы были переплетены.

— Спасибо тебе за это, — сказала Ноа, чуть откидывая голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— За что, любовь моя?

— Я знаю, ты сделал это ради меня. Я знаю, что ты бы предпочёл…

Я остановил её, коснувшись пальцем её губ.

— Я сделал это ради нас обоих.

Ноа мягко улыбнулась.

— Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался…

Солнце уже скрылось за морем, и небо окрасилось в бесконечные оттенки самых разных цветов.

Идеальный закат для идеального вечера.

— Иногда осознание того, что что-то заканчивается, делает это ещё более особенным.

Мы замолчали, медленно двигаясь, прижатые друг к другу.

— То, что ты сказал, немного меня расстроило, — вдруг сказала Ноа.

Я снова посмотрел на неё.

— Почему, Веснушка?

— Потому что это значит, что у всего есть конец… у этой поездки, у нас, у тебя и меня, даже у Энди…

Я вздрогнул от направления её мыслей.