— И восемь чашек кофе, — подтвердила я, подыгрывая дедушке.

После того как Джеймс позвонил Марвину и убедился, что Поппи и Ари присмотрят за Джаспером, он вернулся в дом дедушки.

— Тебе неприятно, что ты не с ним на Рождество, Джеймс?

— Да. Не знаю, неприятно ли это ему…

— Напиши ему, — подбодрила я его, пока мы шли на второй этаж.

Хантер: Прости, что я не остался с тобой сегодня вечером.

Я наклонилась к телефону Джеймса, ожидая ответ от Джаса.

Джас: Это первое Рождество, которое я не проведу один. Спокойно.

Я увидела, как он улыбнулся, опустив подбородок.

— В конце концов, быть с моими друзьями не так уж плохо, — прокомментировал он.

— Куда вы двое направляетесь? — перебила нас моя мама.

С лестницы мы обернулись и увидели, как она наблюдает за нами с конца коридора.

— Я провожу его… эм… в его комнату. Да? — попыталась я сказать, строя ангельское лицо.

— Постарайся. У тебя есть две минуты, чтобы показать ему гостевую, потом спускайся. Там десерт.

— Иду, мама.

— А я хочу десерт прямо сейчас… — пошутил Джеймс детским голосом.

Как только мы вошли в маленькую комнату с двухъярусными кроватями, он схватил меня за талию, но я вывернулась и посоветовала ему раздеться.

Потом я наклонилась к тумбочке с раковиной, чтобы показать ему зубные щетки и все необходимое для душа. Он стоял за мной, в одних боксерах и с серебряной цепочкой на шее.

— Джеймс… — поправила я его, когда заметила, что он меня не слушает.

Сразу после этого грубость его холодных пальцев стала ощущаться на задней поверхности моих бедер.

— Я все еще пьяный… — пробормотал он, прежде чем подтолкнуть меня в душ вместе с собой.

— Ты с ума сошел? Не включай струю, а то я промокну, — закричала я, смеясь.

— Почему ты надела юбку? Ты никогда ее не носишь.

— Мама настояла, хотела, чтобы я сегодня выглядела элегантно.

— Вижу, что иногда Эйприл на моей стороне.

Он сделал небольшой изгиб пальцами, чтобы сдвинуть мои трусики в сторону, и вскоре с силой вонзились в меня.

Мои глаза обжигали от взгляда на его выдающиеся губы, из которых вырвался вздох. Затем его мощная грудь начала двигаться в более интенсивном ритме, когда мы снова начали целоваться.

— Они не дадут нам спать вместе, ты знаешь, Джеймс?

— Мы все равно это сделаем, ты знаешь, Джун?

— Джун Меделин Уайт? — раздался голос моей мамы из коридора.

— О, Боже, мне нужно отсюда выйти, — тихо сказала я, прежде чем ответить. — Иду!

— Увидимся этой ночью, — прошептал он за мгновение до того, как я вышла из ванной.

53

Уильям

— Я не хочу проблем сегодня. Рождество всё-таки, — сказал я, расхаживая взад и вперёд по гостиной шале.

— Почему ты не хочешь, чтобы я поехал с тобой, Купер? — спросил Брайан, подходя ближе. Было видно, что он не понимает моего настроения.

— Потому что один из этих двоих сбил твою сестру, и я видел, как ты на них смотришь. Мы не можем творить херню — им двух секунд хватит, чтобы достать ствол.

Брюнет явно не мог поверить в мою внезапную рассудительность. Правда была в том, что Джеймс и Джексон уехали, Джаспер остался здесь с нами, и я не мог позволить себе ошибиться.

Джеймс не сказал этого прямо, но когда он позвонил мне прошлой ночью, я понял, что он рассчитывает на меня, чтобы эти праздники прошли спокойно:

«Уильям, свои выходки оставь на время, когда моего брата здесь не будет. Веди себя нормально».

С тех пор как Брайан узнал, что ему придётся делить жильё с Остинами, он стал нервным.

— Ну что? Вы с нами? — спросил Итан Остин, врываясь в гостиную.

— Ладно, — объявил я, надевая куртку.

— Ты какого чёрта творишь? — рявкнул Брайан.

— Он предлагает гонку на машинах. Почему бы и нет? Я уже участвовал как минимум в десятке.

По крайней мере, все будут подальше от Джаспера.

— Ты когда-нибудь гонял по льду? — спросил Брайан, когда мы выходили.

— Нет.

— Это звучит опасно, — прошептала Ари, подходя к нам.

Она, Марвин и Поппи провели весь день, играя с Джаспером в «Скраббл». Я бы тоже хотел повеселиться с ними, но настольные игры — не моё. Мне нужно что-то более захватывающее.

— Так что, Купер и Худ? Вы оба с нами? — снова спросил Итан.

Брайан напрягся, встретившись взглядом с мутными глазами Итана Остина.

— Да.

54

Джун

Джеймс и Джексон отсыпались весь день, растянувшись на своих двухъярусных кроватях. Смотреть на них было даже забавно: Джеймс не помещался по ширине плеч, а у Джексона ноги были слишком длинные для этих крошечных матрасов.

Пока они спали, я решила помочь маме с ужином.

— Остатков еды не хватит, — ворчала бабушка, не останавливаясь ни на секунду.

— Хватит готовить, мама, — устало сказала Эйприл.

— Мы просто испечём пирог, — объявила бабушка. Она улыбнулась, поправляя свеженанесённую помаду, потом посмотрела на меня. — Ты в порядке, милая?

— Да… слишком много эмоций, но я в порядке.

— Нет ничего, что не исправил бы пирог, — заявила она, закатывая рукава. — И поговори потом с отцом.

— Почему именно я должна с ним говорить? Это он должен подойти ко мне, — упрямо ответила я, передавая ей муку и яйца.

— Меня не волнует, что делают другие. В нашей семье первый шаг делают женщины, Джун. Если бы не я, твой дед ушёл бы на войну холостяком!

— И вернулся бы мёртвым. Да, мы это уже наизусть знаем, — пробормотала мама.

— А вместо этого? — спросила я, делая вид, что не знаю конца истории, и давая бабушке возможность рассказать её в очередной раз.

— А вместо этого он уехал с обещанием жениться, и это обещание удержало его в живых.

— Мисс Марта лучше бронежилета… — иронично заметила мама, скрестив руки.

— Раз уж ты не помогаешь готовить пирог, Эйприл… ты хоть понимаешь, что я пытаюсь сказать твоей дочери?

— Джун не хочет с ним разговаривать — и правильно делает. Она его дочь, как и те двое, и всё равно он всегда с ними. — Мама указала на окно, через которое я увидела силуэт отца. Он лепил снеговика вместе с детьми. — Зачем он вообще пришёл?

Казалось, маму поведение отца задевало даже сильнее, чем меня.

— Как будто ты не знаешь его всю жизнь! Ты же знаешь, какой он. Он замкнутый и, наверное, стыдится самого себя. Нет времени гордиться и дуться. Обидчивость и затаённую злость оставим слабым, Джун, — сказала бабушка.

Её слова и вид детей, вбегающих в дом, оставляя за собой следы мокрого снега и грязи, убедили меня выйти к нему.

— Мне пришлось припарковаться там, учитывая сильный снегопад, — сказал он, указывая на машину, как только увидел меня.

— Ладно.

Я кивнула, плотнее закутавшись в пальто.

— Прогуляемся, Джун?

— Вместе? — спросила я, приподняв бровь.

— Да, почему нет.

Будто тебе вообще не всё равно.

— Ладно.

Мы некоторое время шли молча, пока он наконец не заговорил, и облачко пара вырвалось в холодный воздух перед нами.

— Знаешь, Джун, твоя мама всегда была сильной — из нас двоих.

— Я знаю.

— Мои родители не хотели, чтобы я на ней женился. Они хотели, чтобы я закончил учёбу и стал адвокатом…

Я внимательно посмотрела на него. У нас был одинаковый разрез глаз — возможно, даже слишком больших для лица.

— А я хотел открыть сеть крафтовых пивоварен. В итоге, когда я попытался, всё провалилось. Моя карьера была посредственной… и всё же твоя мама ни разу не упрекнула меня этим.

— И твоя жизнь с мамой тоже была посредственной? Поэтому ты ушёл?

— Никогда она не была посредственной.

— А со мной и с Огюстом? — спросила я хрупким, почти неслышным голосом, будто что-то долго невысказанное наконец нашло в себе силы выйти наружу.

Он остановился посреди узкой заснеженной дороги.

— Нет, Джун. Почему ты вообще так думаешь?

Я лишь пожала плечами.