— Если в школе увидят, что мы приехали вместе…

— Мне плевать. Тебя такой ответ устраивает? — резко ответил я, прежде чем забраться в пикап.

Я дождался, пока он устроится на пассажирском сиденье, и, пока он возился с ремнём безопасности, завёл двигатель и тронулся в сторону школы.

— Твой отец знает?

— Нет, — пробормотал он, глядя в лобовое стекло.

— А мать?

Я сосредоточенно смотрел на дорогу, но краем глаза заметил, как он пожал плечами.

— Думаю, да, Джекс. Наверное, она сама всё поняла.

— Тебя пугает мысль, что они могут узнать?

— Думаю, никому не должно быть интересно, с кем я сплю. Это моё личное дело, и мне не хочется обсуждать это с родителями. А вот если однажды у меня появятся серьёзные отношения, тогда разговор будет другим.

Серьёзные отношения?

— Согласен, — едва слышно произнёс я, борясь с удушающим узлом, внезапно стянувшим грудь.

— Почему ты спросил, Джекс? — резко повернулся ко мне Блейз.

— Потому что в тот день казалось, будто ты хотел прокричать об этом на весь мир. Мы только что были вместе… тебе нужно было дать мне немного времени всё переварить, — пожаловался я, напрягая шею.

— Мне было важно лишь, чтобы Джеймс знал. Тогда бы он перестал к тебе прикасаться, — прошептал он.

— Ты же знаешь, он всегда такой. Он и с тобой так себя ведёт, — отрезал я. — И потом, с Джеймсом всё было сложно.

— Было?

— Да.

Я бросил на него быстрый взгляд и увидел, как на его лице проступила разочарованная гримаса. Мой уклончивый ответ его явно не устроил.

Я остановил машину прямо перед воротами школы, но Блейз не спешил выходить. Я постукивал пальцами по рулю, выдавая своё беспокойство — он будто ждал от меня чего-то. А я никогда не умел открываться. Ни с кем. Даже с ним. Слова застревали между зубами.

— Больше тебе нечего сказать? — осторожно спросил он.

— Я же сказал. С Джеймсом всё было сложно, но теперь — нет.

Блейз расслабился и тяжело выдохнул. Он уже взялся за ручку двери правой рукой, но я жестом остановил его.

— Я его идеализировал, — продолжил я.

Глаза Блейза мгновенно метнулись ко мне.

— Я тоже через это проходил, Джекс. И не я один. Почти все, кого ты знаешь, были влюблены в Джеймса.

Его тихие слова придали мне сил продолжить.

— Джеймс никогда не отвечал мне взаимностью, но я всё равно цеплялся за образ, который сам себе создал, за иллюзию, в которой чувствовал себя в безопасности. Возможно, это был просто предлог — способ не рисковать по-настоящему. Способ не открываться и прятаться за чувствами, которые существовали только во мне, — признался я без прикрас.

— Ты говоришь о своих чувствах к нему?

Внешне Блейз звучал отстранённо, но я уловил едва заметную тревогу в его голосе.

— Нет. Я говорю о том, что меня тянуло к другому парню. К тому, что мой дед осуждает всю жизнь.

— Невозможно угодить всем. Твоему деду придётся смириться. Тренеру тоже.

Я впервые так откровенно раскрывался перед кем-то и никогда бы не подумал, что это принесёт такое облегчение.

— Когда в Калифорнии несколько лет назад узаконили однополые браки, мой дед даже участвовал в протестных маршах… Он никогда этого не примет, Блейз. А даже если однажды и примет, это будет просто вынужденное смирение. Моим бабушке и дедушке придётся принять меня — не потому, что они хотят, а потому что иначе нельзя. А я не этого хочу.

— Ты хочешь их поддержки, Джекс?

Я пожал плечами.

— Не знаю, чего хочу сейчас, Блейз. Но точно не хочу разочаровывать тех, кого люблю. И тех, от кого зависит моё будущее.

— Тренер не решает твоё будущее, Джекс. Ты получишь эту стипендию, — сказал Блейз с неожиданной уверенностью, и в его глазах вспыхнул огонь.

— Нет, — твёрдо ответил я.

— Да. Твой дед упрям, ты не изменишь его мнения. Ты ведь это знаешь?

Он оказался гораздо настойчивее, чем я думал. Если честно, кроме тех десяти минут, проведённых в школьном туалете, мы с Блейзом почти ни о чём больше и не говорили. Я никогда не давал ему возможности показать, какой он на самом деле.

— Я так привык отрицать то, что чувствую, что теперь скрываю это даже не замечая, — признался я, на этот раз глядя ему прямо в глаза.

Большим пальцем я соскрёб лак с ногтя указательного пальца, не в силах скрыть нервозность.

— Мне жаль, Джекс. Правда жаль. Вокруг тебя столько людей, которые тебя любят. Тебе стоит позволить им стать немного ближе. Мы можем поддержать тебя, подтолкнуть именно тогда, когда тебе кажется, что ты не справишься.

— Это не так просто. Я всегда всё делал сам.

С той самой ночи, когда мои родители ушли навсегда.

— Нельзя справляться со всем в одиночку. Иначе ты только раздуваешь каждую проблему и взваливаешь на плечи груз в тысячу раз тяжелее.

Я кивнул, опустив голову.

— Когда Джеймс узнал… тебе ведь стало легче?

— Да.

Я ответил вполголоса, и Блейз понял, что это не всё.

— С Джеймсом всё ещё сложно? — повторил он мои же слова.

— Джеймс с Джун, — я глубоко вдохнул. — И да, всё было сложно. Но теперь уже нет.

— Как там ты говорил? «Всё изменилось с тех пор, как я его поцеловал»? — поддразнил он, не зная, что это случилось и во второй раз.

— И я окончательно это понял, когда поцеловал его снова, — признался я.

Я больше не хочу секретов с Блейзом.

Его глаза резко метнулись ко мне и пронзили яростным взглядом.

— Блейз, прежде чем ты сделаешь поспешные выводы…

— Чёрт возьми, — процедил он сквозь зубы и рванулся к двери, пытаясь выйти из машины.

— Блейз, — простонал я, схватив его за плечо.

— Я так и знал, что всё это фарс, — выплюнул он, мотнув головой.

— Ты тоже целовал другого, наплевав на меня, на мои…

Чувства к тебе.

— Это другое! Джеймс — это Джеймс, он не какой-то незнакомец! — вспыхнул он. — Джун знает?

— Да, знает. Она была там, когда это случилось.

— А, значит, вы теперь играете втроём?

Блейз начал повышать голос, и несколько проходивших мимо студентов обернулись в сторону пикапа.

— Ты ни черта не понял, Блейз. Всё было не так. В тот день, когда Джеймс узнал о нас — обо мне и тебе — он был в шоке. Мы с Джун просто… поддались его состоянию.

— И сделали глупость.

— Возможно. Но Джеймс — один из самых важных людей в моей жизни, и тебе придётся это принять.

— Слушай, я не собираюсь быть твоим запасным вариантом. Может, ты думаешь, что у меня недостаточно самоуважения, чтобы… — Блейз схватился за ручку, но заметил, что дверь всё ещё заблокирована. — Выпусти меня.

Я увидел, как его кулак сжался на колене, а лоб нахмурился под прядью угольно-чёрных волос. Он был в ярости. Я понял, что лучше разблокировать двери. Он вышел из машины, и я последовал за ним.

— Джеймс с Джун. А я понял, что между нами никогда ничего не было. И знаешь что? Даже если бы сегодня он ответил мне взаимностью, мне было бы уже плевать!

Меня трясло, но Блейз этого не заметил — он оглядывался по сторонам. Я только что повысил голос, говоря о личном. Это было совсем не в моём стиле.

— Почему?

— Блейз, ну пожалуйста…

— Нет, сейчас ты скажешь почему, — упрямо потребовал он, подходя вплотную.

— Потому что, когда я был рядом с ним, я думал только о тебе. Понимаешь? — выкрикнул я, задыхаясь.

И всё же Блейз снова отстранился, когда я наклонился ближе к его лицу.

— Обо мне? Ты целовал его и думал обо мне?

— Да. И я не понимаю, почему ты не можешь мне поверить.

— Я не могу поверить, что ты действительно хочешь меня, Джекс.

— Поэтому ты поцеловал Скотта? Этот придурок не может нравиться тебе больше, чем я. Я это знаю.

— Никогда не будет никого, кто нравился бы мне больше, чем ты. — Его взгляд медленно скользнул по моим губам. — Но когда между нами всё стало серьёзно…

— Ты о том, когда мы переспали? — прошептал я так тихо, чтобы никто не услышал.