— Мне было тяжело. Я потерял всё в одно мгновение, — добавил он тихо.

— Нам тоже было тяжело. И потом… у тебя были я и мама, — с обидой бросила я.

— Я знаю. У меня просто не хватило смелости остаться рядом с вами.

— У неё хватило. За обоих, — подчеркнула я.

Он кивнул.

— Я предпочёл сбежать. Знаю. Возможно, это была ошибка, но теперь…

— У тебя новая семья.

В этот момент мы оба услышали детские крики и смех — двое малышей носились по дому с подарками в руках.

— Вот результат, — пробормотал он, опуская взгляд.

— Любовь никогда не бывает ошибкой, — сказала я после долгого вздоха.

Мы неловко обнялись — почти холодно, но всё же с каким-то освобождением внутри.

— Я знаю, что не показывал этого…

— У тебя было три года. Но ты предпочёл оставить меня с мыслью, что больше меня не любишь.

— Джун…

— Я писала тебе кое-что, — резко сменила я тему.

— Я бы хотел это прочитать.

— Нет. Я не хочу тебе это отправлять.

Я сдула волосы с лица и скрестила руки на груди. Видимо, моя смешная поза вызвала у него улыбку.

— Что?

— Вы с мамой одинаковые.

— Давай так. Если уж ты настаиваешь и правда хочешь знать, могу кое-что рассказать. Хочешь краткую версию?

Я начала рассказывать ему про школу, про выходки Уильяма, про несправедливости тренера и про тот случай с «мексиканским бандитом», который якобы похитил меня во время экскурсии.

— Ну и фантазия у тебя, — поддразнил он, решив, что я всё выдумываю.

— Вы что там застряли? Нам пора! — окликнул нас дедушка.

Он вместе с дядей устроил небольшой турнир по катанию на санках для моих кузенов, но участвовать мне совсем не хотелось.

— Похоже, у нас нет выбора, Джун, — вздохнул папа, пока мы подходили к крыльцу.

Но в ту же секунду всё моё внимание переключилось на фигуру в дверях. Джеймс вышел на улицу в обтягивающей футболке с короткими рукавами.

— Ты уверен, что тебе не холодно? — строго спросила бабушка, нахмурив брови.

— Да, бабуль, уверен, — усмехнулся он и всё-таки надел куртку.

Она прищурилась, разглядывая его мощную фигуру. И не она одна — папа и сын его жены тоже внимательно на него смотрели.

— Что? — спросил Джеймс, заметив, как я буквально прожигаю кого-то взглядом.

— Если не перестанешь пялиться на него, Брэдфорд, закончишь лицом в снегу, — процедила я сквозь зубы.

— Гонка на санках будет в парах. Можно я буду в паре с тобой? — неожиданно спросил Брэдфорд, обращаясь к Джексону, который явно растерялся.

После бабушкиных наставлений мы направились к холму за домом. Я шла рядом с Джеймсом, но взгляд не отрывала от Джексона и Брэдфорда.

— Он что, подкатывает к Джексу?

— И что? — усмехнулся Джеймс. — Джексон взрослый.

— Почему ты не можешь принять, что он с Блейз? — спросила я и толкнула его в плечо, но он даже не шелохнулся.

— Я принимаю это, но хотел бы, чтобы этот чучело Блейз хоть что-то для него сделал. Что он вообще сделал до сих пор? Только ноет, а я ни разу не видел, чтобы он палец о палец ударил ради Джекса.

— Ты хочешь, чтобы Блейз поговорил со своим отцом насчёт стипендии, Джеймс?

— Нет.

— Но подумай. Это вариант. Комиссия коррумпирована, и у тебя есть доказательства. Если ты сам скажешь об этом директору, он тебе не поверит. А вот к своему сыну, возможно, прислушается.

— Я не стану унижаться и просить его о помощи, — отрезал Джеймс, стиснув челюсть.

— Пока ты мог его шантажировать… унижаться тебе это не мешало.

— Ты никогда не даёшь мне спуску, Джун Меделин Уайт.

— Блейз не неблагодарный, Джеймс. Просто у него характер совсем не такой, как у вас.

— Больше похож на твой? — нахмурился он.

— Ему сложно выражать свои чувства. И я это понимаю.

Наконец мы добрались до места — это была не настоящая трасса, а склон, куда мы ездили почти каждый год с самого моего детства. Дядя подъехал на машине, потому что привёз на ней санки и детей, которые категорически отказались долго идти пешком.

— Давай так. Предлагаю спор, — сказала я Джеймсу. — Если выиграю я, ты объяснишь всё Блейзу и попросишь директора помочь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, обдумывая предложение.

— А если выиграю я… — его губы изогнулись в насмешливой ухмылке, разрезавшей его побледневшее от холода лицо. — …ты скажешь своей матери, что будешь спать со мной этой ночью.

— Даже не мечтай.

— Ещё как мечтай.

— Нет, Джеймс. Забудь. Мэй, давай! Мы должны выиграть.

Брэдфорд несколькими шагами спустился вниз по склону и занял место у финиша. Он поднял руку и подал знак дедушке, который проследил, чтобы санки стояли на одной линии.

После старта мы с Мэй рванули вниз вместе со всеми, но, конечно же, Джеймс и Джексон быстро вырвались вперёд — Джеймс почти совсем не пользовался тормозом.

— Ты псих! Хочешь, чтобы я сдох до выпускного, чёрт возьми? — возмутился Джексон, бросая на друга сердитый взгляд.

— Ты слабачка, Уайт! — крикнул Джеймс, с алыми скулами и посиневшими от холода губами.

— Повтори! — заорала я, запустив в него снежком, только что слепленным в перчатках.

— Господи, когда вы двое ругаетесь, мне становится страшно, — пробормотал Джексон и поспешил отойти вместе с Брэдфордом и Мэй, а Джеймс тем временем нагнулся, зачерпнув столько снега, что я подумала — он собирается меня закопать.

— Умерь свой соревновательный пыл, Хантер.

— А ты соблюдай условия! Ты проиграла. Скажешь матери, что будешь спать со мной. И заодно попросишь у неё презерватив — у меня нет.

— Он тебе не понадобится, дорогой Джейми. И знаешь почему? — Я подошла к нему ближе. Он, дезориентированный, опустил лицо, решив, что я хочу его поцеловать. Но я ловко ухватилась за край его штанов и засыпала внутрь пригоршню свежего снега. — Потому что тебе больше нечего будет в него вставлять.

— Чёрт! — взвыл он, а я уже неслась к дому бабушки с дедушкой.

Добежав до входной двери, я обернулась — Джеймс всё ещё стоял, согнувшись пополам из-за моей проделки. Издалека он поднял взгляд и прожёг меня им, полным жажды мести. Я снова попыталась убежать, но он мгновенно настиг меня сзади.

— Поймал, — сказал он, обхватив меня за талию и легко приподняв, как только мы вошли в дом.

Внутри слышалось лишь потрескивание камина и стоял сладкий аромат только что испечённого яблочного пирога.

— Мы одни? — спросил он, глядя на меня расширившимися зрачками.

— Да, мама и бабушка у соседей.

Этого ответа ему оказалось достаточно, чтобы прижать меня к стене под лестницей.

— Холодная… — пожаловалась я, когда его рука скользнула под одежду, преодолев несколько слоёв ткани и добравшись до груди.

— У меня тоже кое-что холодное из-за тебя. Хочешь почувствовать?

— Мы не можем, если они вернутся… — Я нервно огляделась. — Пойдём наверх.

Мы поднялись в комнату, которую я делила с Мэй. Бросили куртки на кровать, но прежде чем я успела что-то сделать, Джеймс обнял меня сзади. Его холодная ладонь скользнула по чувствительной коже живота, заставив меня вздрогнуть, затем он расстегнул мои джинсы, и дыхание тут же сбилось.

— Джеймс…

В одно мгновение его ледяные пальцы коснулись самого горячего места.

— Хочешь, чтобы я остановился? Поэтому так трёшься об меня, Белоснежка?

— Нет…

— Не сдерживайся, прошу, — хрипло произнёс он, и я закрыла глаза.

Джеймс втянул мочку моего уха в губы, затем жадно лизнул её, отчего у меня подкосились ноги. Я завела руку назад, нащупывая его лицо, уткнувшееся мне в шею. Пальцами зацепила цепочку на его шее и потянула на себя, приближая его, пока его губы, прижатые к моему уху, шептали запретные слова.

Его пальцы продолжали эту сладкую пытку пальцами, заставляя низ живота сжиматься, а ноги — непроизвольно сходиться. Джеймс с силой провёл ладонью по внутренней стороне моего бедра, разводя их шире.

— Джеймс, я не могу… они возвращаются…

— Пока не кончишь — вниз не пойдёшь.