— Но…

— Ладно, поехали.

Голос Уилла неожиданно раздался у нас за спиной.

— Я же сказал прийти сюда в семь, а ты появляешься, когда хочешь? — отругал его Джеймс, сжав губы в строгую линию.

— Извини, — ответил Уильям, поправляя волосы в тщеславном жесте, который ему совсем не шёл.

— Чем ты занимался, Уилл?

— Ничем.

Ничем, конечно… Принимаются ставки.

— Слышишь про шале в горах и вдруг материализуешься, словно по волшебству? — язвительно сказала я.

Уильям улыбнулся, но веселье быстро исчезло с словами Остина.

— Там с ней и твои братья.

— Это не мои братья.

Я заметила, что Остин ведёт себя странно, как-то слабее обычного, и решила воспользоваться моментом, чтобы задать ему нескромный вопрос.

— Почему ты сегодня почти добр с ним? — поддразнила я.

— Я всегда старался сделать всё для Джеймса.

— А нужно было всего одно: держать его подальше от Худа. Он снова ему поверил, а тот хотел только использовать его.

— Джун, пошли, не заставляй меня повторять, чёрт возьми, — настаивал Джеймс, указывая мне на выход из кабинета.

— Он как его мать, доверяет не тем людям.

Джеймс даже не дернулся, но Джексон и Уил всё равно его задержали.

— Кстати… я бы навестила ее, — сказала я.

— Нет, — отрезал Джеймс, решительно и категорично.

— Почему? — спросила я, хотя мы уже стояли на пороге.

— Ей сейчас нелегко. Тебе стоит взять с собой и брата.

Голос Остина был серьёзным, настолько, что у меня пробежал лёгкий холодок.

Я немного повела время, притворяясь, что иду за ребятами к выходу, но когда они действительно покинули кабинет, я украдкой бросила взгляд на Остина.

— Что с ней происходит?

— Она начинает болеть.

О, Боже.

— Нет, это не может быть правдой…

— Она была больна уже раньше, но никогда ни слова не говорила. С каждым днём становится хуже. Именно поэтому я продолжаю платить её медицинскую страховку, лекарства и лечение. После всего, что она мне сделала, я должен был бы оставить её умирать в одиночестве… но я не могу.

— От чего она больна?

— Лёгкие. Мальчик должен её увидеть в течение пары месяцев, не думаю, что она продержится дольше.

Моё ошеломлённое лицо, казалось, говорило всё само за себя, потому мужчина продолжил.

— Когда месяц назад я узнал об этом, мне показалось, что вся жизнь пролетела перед глазами. Поэтому я решил составить завещание и оставить всё, что имею ценного, ей.

— А если с ней…

— Я бы никогда не оставил этих двоих на улице.

— Ты имеешь в виду Джеймса и Джаспера?

Он кивнул, закуривая сигару, которая наполнила воздух резким, неприятным запахом.

— Если они тебе дороги, почему ты позволил тому человеку использовать его? Только ради пары фото и шантажа?

— В своей жизни я всегда действовал ради денег, девочка. Я не могу вернуться назад, но если бы мог, сделал бы иначе.

Я решила не отвечать и, с тяжёлым сердцем, наконец вышла оттуда.

В машине Джеймс сидел с мрачным выражением лица и нервной потребностью закуривать одну сигарету за другой, поэтому я попросила Джексона отвезти нас ко мне домой. Моя мать собиралась провести вечер за упаковкой чемоданов, поэтому мы с Джексоном укрылись на крыше.

Мы даже не успели обменяться лёгким поцелуем, как меня позвала мама.

— Джун? — сказала она, входя в мою комнату.

— Мама, я уже собрала чемодан, — ответила я, выглядывая в комнату из окна, раздражённая. — Что случилось?

— Дверь открыта, — приказала она.

— Да, — ответила я с раздражением.

— Как идут дела с психотерапевтом? Я слышала, что сегодня ты не ходила.

— Просто потому, что завтра мы уезжаем, и я хотела провести день иначе. Не хотелось запираться в маленькой комнате с чужой женщиной.

— «Иначе» — это значит на крыше с ним? — с насмешкой сказала мама.

— Забавная. Мы просто разговариваем, — успокоила я её.

— Так… как дела с психотерапевтом?

— Хорошо, мама.

— Уверена? «Хорошо» что значит?

— Что, когда мы вернёмся, я продолжу ходить.

— Правда? — Мама выглядела озадаченной, почти шокированной моим ответом. — Я не ожидала такого энтузиазма.

— Это не энтузиазм, это… впервые… — как сказал бы Джеймс: я не наделала глупостей.

— …Потому что мне так хочется. Можно мне идти? — закончила я.

— Помни, Джун… завтра подъем в шесть.

В этот момент, хотя мама и выглядела подозрительно, она решила оставить меня насладиться последними моментами с Джеймсом перед отъездом.

И если раньше я считала, что ему обязательно нужно ехать с нами в Вирджинию, теперь я уже не была в этом уверена.

— Ты поедешь к своей матери? — спросила я, возвращаясь на место рядом с ним.

— Не знаю. Зачем мне?

Наверное, мне стоит сказать ему то, что признался Остин. Но как это сделать?

— А поездка с ребятами?

— Уилл хочет поехать любой ценой. Но ты просила, чтобы я поехал с тобой…

— Я знаю, но тебе нужно ехать с ними. Возьми Джаспера. Не оставляй его одного на Рождество, Джеймс.

— Джун, я в этом уверен.

— В чём, Джеймс?

— Ничто нас никогда не разлучит.

— Даже если ты будешь вести себя как засранец?

— Я уже говорил тебе. Буду забирать тебя каждый раз.

Я попыталась скрыть эмоции, притворяясь, что его слова — не огненные стрелы, оставляющие следы на моей коже.

— Будешь звонить мне каждый вечер?

Джеймс поджал нос, изображая притворное отвращение.

— Не строй из себя важного, всем известно, что ты даже не засыпаешь без меня.

Он улыбнулся, показывая эти две глубокие ямочки, и я не могла не ответить улыбкой.

— Если я буду звонить тебе каждый вечер, это будет как спать вместе каждый вечер? — спросил он с лёгкой растерянностью.

— Тебе нужно навестить её, Джеймс.

— Почему?

— Потому что ей может быть плохо.

Он остался с поднятым кверху носом, глядя в пустоту и на звёзды в небе.

— Ты всё ещё думаешь о Худе?

— Да. Я знаю, что Остин не доверяет своим детям, но я не понимаю, как Худ узнал о завещании.

— Может, он действительно был влюблён в неё, — предположила я, не зная всех подробностей.

— Нет, Джун… он не был.

— Как ты можешь это утверждать?

— Когда он узнал, что она беременна мной, он избил её, чтобы мееня потерять.

От этой новости мне стало трудно дышать.

— Ещё до того, как я родился, ты был сильнее его, — сказала я, затем сжала его руку, и он казался приятно поражён маленьким жестом.

— У тебя когда-нибудь бывает ощущение…

— Какое, Джеймс?

— Иногда ночью я не могу уснуть. Есть что-то, что держит меня бодрствующим, и я не понимаю, что это. Я продолжаю искать что-то. Всегда. Я не могу успокоиться.

— Да, со мной такое случалось.

— Как ты думаешь, что это, Джун?

— Что-то, чего нам не дали в прошлом, — рискнула я.

Джеймс повернулся ко мне, с таким интенсивным взглядом, что у меня сердце дрогнуло.

— Мы когда-нибудь это получим?

Его вопрос ошеломил меня, как и цвет его глаз.

— Не знаю. Мне бы хотелось.

— Скажи мне одно… ты рада поехать к своему отцу?

— Можешь назвать меня глупой, но мне нравится мысль о том, чтобы увидеть маму и папу за одним столом.

Джеймс кивнул, и моя рука сжала его сильнее.

— Я бы никогда не назвал тебя глупой. Ты поступаешь правильно, Джун.

— Тогда не плачь, — поддразнила я его, чтобы немного разрядить наши чувства и пользуясь тем, что он опустил голову.

— Я не плачу, чёрт возьми, — пробормотал он, глядя на телефон. — Это Уилл, говорит, что шале на Маунт-Вашингтон гораздо лучше, чем в Неваде.

— Типично для Уилла.

— Он не знает, что для тебя гораздо лучше поехать к своим, — утверждал он.

— А я считаю, что для тебя лучше всего навестить маму, — настояла я.

— Значит, мы будем раздельно…

— Мы оба поступим правильно, — закончила я его фразу с лёгким сожалением.