— Что это?

— Не знаю. Дай свет.

Блейз включил фонарик на телефоне, чтобы подсветить надписи на листах.

Они выглядели как папирусы и явно были документами.

— Документы… Остина? Есть его подпись? Не понимаю. — Я нахмурился.

— Дай почитать, — сказал Джексон, выхватывая у меня листы из рук.

— С каких пор ты стал… — начал я, но желание шутить ушло на второй план, когда я встретил серьёзный взгляд Джексона.

— Это завещание, речь идёт о домах и недвижимости, — объявил он торжественно.

— Точнее… это исключение из завещания, — продолжил он, заставив меня озадаченно приподнять брови.

— Исключение кого? Это завещание Остина?

— Да, похоже на его. Там указаны имена его детей — Итан и Том Остин.

— Чёрт…?

— Остин исключил своих детей из завещания? — спросил Блейз.

— Есть только одна наследница.

— Кто?

Блондин откинул волосы с немного вспотевшего лба и, наконец, прочитал:

— Грета Элисон Майер.

Чёрт.

— Кто, чёрт возьми, это? — спросил Блейз, а Джексон лишь пожал плечами.

— Это моя мать, — прошипел я.

— Как думаешь, зачем Худу эти документы?

Он что-то замышляет, мне нужно выяснить что именно.

— Мне нужно идти к Остину прямо сейчас.

— А я должен возвращаться домой. Отец следит за мной. Было приятно, — сказал Блейз.

— Проводить тебя? — предложил Джексон.

— Нет, я прогуляюсь. Вы идите.

— Позвоню тебе потом.

— Если вспомнишь…

Джексон ему не ответил, но когда мы с ним вернулись к его машине, я не удержался:

— Какой обидчивый этот засранец.

— Эй, не кричи так, — сделал ему замечание блондин, заводя машину.

— Кто это? — спросил он, заметив мой нахмуренный взгляд в сторону телефона.

— Джун. Сегодня мы должны были быть вместе. Завтра она уезжает.

— Почему ты не едешь с ней?

— Может, потом поеду…

— А наше путешествие? Что будем делать?

— Тифф сказала, что оно уже не состоится, да?

— Почему бы нам всё равно не поехать? Кто, если не мы, скажет об этом Уиллу? — спросил Джексон.

Тем временем я написал сообщение Джун.

Хантер: Джун, я не могу зайти к тебе сейчас.

Джун: Почему?

Хантер: Произошло кое-что, мне нужно идти к Остину.

Джун: Заедь за мной.

Хантер:  Даже не думай.

Джун: Заедь за мной, иначе завтра я уезжаю, и ты меня больше не увидишь.

— Чёрт. Джун хочет поехать с нами.

Джексон расхохотался.

— Она меня шантажирует, ты понимаешь? — громко воскликнул я.

— Давай сделаем небольшую объездную дорогу, давай, — сказал Джексон, смеясь.

47

Джун

Когда Джеймс и Джексон заехали за мной, я попросила их вкратце пересказать, что они нашли в саду у Брайана и Амелии.

— Значит, если это не его завещание, зачем ему это? Он же с твоей матерью не родственник. Что он хочет от неё? — спросила я.

— Узнаем, — коротко ответил Джеймс, прежде чем мы переступили порог офиса Остина.

Мы направились прямо к его кабинету и застали Остина за столом, заваленным заметками и папками.

— Могли бы сказать, что приходите с ней, я бы хотя бы побрился, — прокомментировал он.

— Мы здесь не для шуток, — объявил Джеймс.

— Ты мне надоел этой своей надменностью, — сказал Остин, указывая на высокого Джексона. Потом снова повернулся к Джеймсу: — А ты, вместо того чтобы всё время приходить сюда, перестань воровать у меня дома.

— Воровать? — переспросила я в замешательстве. — О чём он, Джеймс?

— Ничего, — умиротворяюще ответил он.

— Об оружии, — добавил Остин. — Надо избавляться от этой привычки.

— Джеймс! — воскликнула я в тот момент.

— Где Уилли? — спросил Остин, что вызвало раздражённое фыркание Джеймса.

Мы с Джексоном немного отступили назад и оставили их разговаривать вдвоём.

— У меня два вопроса. Первый: почему Картер был здесь?

Остин сидел неподвижно, скрестив руки на груди, прежде чем кратко ответить:

— Дела, политика, обмены. Как обычно. А второй вопрос?

Джеймс оцепенел, и Остин сразу понял.

— Этот человек рассказывал тебе ещё какую-то ложь, верно, Джейми?

— Он мне наговорил всякой чепухи, да.

— Я воспитывал тебя, пытаясь научить одной простой вещи. Никому нельзя полностью доверять. А ты всё время совершаешь одну и ту же ошибку. Эти двое? Ты им слепо доверяешь? — Остин указал на меня и Джексона.

— Да, — не задумываясь, ответил Джеймс.

— А зачем ты здесь?

— Я нашёл документы, они выглядели настоящими. Почему ты всё оформил на мою мать?

— Я дам ей часть своего наследства, потому что мы были вместе много лет. Что в этом странного?

Веки Джеймса едва дрогнули.

— Скажи, почему.

— Я продолжаю оплачивать её лечение, её алкоголь, реабилитацию, её постоянные походы туда-сюда по клиникам. Продолжать список? И если со мной что-то случится, ты и Джаспер останетесь ни с чем.

— А теперь притворись, что… — голос Джеймса опустился, стал тонким, почти слабым.

— Почему ты исключил своих детей? — вмешалась я, прежде чем Джеймс погрузился в своё страдание.

— Я им не доверяю, тратят деньги на ерунду.

— Но они всё равно твои дети.

— У меня есть и счета за границей. Тебя это волнует, Джеймс?

— Я не понимаю, зачем Худу эти документы.

На лице Остина появилась смесь ужаса и удивления.

— Что ты сказал? — спросил он.

— Ты правильно понял. У него была копия, спрятанная в саду.

В этот момент его кресло, казалось, стало раскалённым, потому что Остин встал и начал ходить по кабинету.

— Это классический тип, который убил бы жену ради чека или наследства. Его жена знает это, поэтому перед свадьбой они оформили раздел имущества. Но твоя мать не его жена и не могла бы получить выгоду от меня. Она даже не родственник мне, — начал рассуждать вслух.

— Твои дети знают о твоём решении?

— Нет, они не знают. Я вырастил двух преступников. Как думаешь, сколько времени им бы потребовалось, чтобы направить на меня пистолет и заставить изменить завещание, прежде чем избавиться от меня? Мы говорим не об одной собственности — это множество объектов. Миллионы.

Джеймс нервно вытащил пачку сигарет из кармана и закурил.

— Напоминаю, Худ хотел взорвать твоё заведение.

— А Амелия исчезла. С ним, — добавила я, не будучи уверенной, стоило ли раскрывать эту информацию.

Но кто-то должен был действовать.

— Я же говорил, что дочь — это ключ, чтобы добраться до него! Теперь ему уже ничего не страшно, он может появиться здесь посреди ночи. Убьёт меня во сне, и я даже не замечу. Ты всё такой же мягкотелый.

Эти слова, однако, не задели Джеймса; на этот раз он встретил взгляд отчима прямо и уверенно.

— Подумай, сколько людей хочет тебя убить только ради твоих денег. Твои дети, Худ… Ты можешь читать мне свои великие морали, давать свои жизненные уроки, но теперь ты в таком положении. Спишь с пистолетом под подушкой, потому что не знаешь, проснёшься ли ты завтра живым.

— Но я был твоим героем, когда ты был маленьким.

— Мне плевать, я не хочу такой жизни. И если думаешь, что можешь оставить всё моей матери или мне, только потому что хочешь, чтобы я продолжал управлять этой дерьмовой империей, знай: можешь оставлять себе все свои деньги. Мне они не нужны, — сказал Джеймс, выдыхая.

Я посмотрела, как он вышел из комнаты, вероятно, чтобы подышать воздухом.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросил Остин.

— Джеймс не хочет твоего наследства. Он хотел только одного — от тебя и от своей матери.

— Пошли, Джун. Это пустая трата времени, — пробормотал Джеймс, возвращаясь к порогу.

Но мужчина бросил Джексону связку ключей, который всё это время стоял в глубине кабинета.

— Что это?

— У нас есть шале в горах. Твоя мать проводит там рождественские каникулы. Можешь поехать туда, если хочешь.