Я лишь покачала головой с неодобрением. После нашего вчерашнего разговора у меня было странное чувство.

— Такого никогда не было, Амелия не исчезает просто так. Боюсь, она ушла с ним, — прошептал Брайан с едва слышным голосом.

— С твоим отцом? — спросила я, в то время как Джеймс явно не хотел сотрудничать.

— Дай понять, сначала я был сумасшедшим, придумывающим истории про твоего отца, а теперь ты ищешь моей помощи?

— Брайан может быть прав… Амелия вчера была странной, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри кипела смесь тревожных эмоций.

— Мне, честно говоря, всё равно… — возразил Джеймс на защиту, прежде чем затянуть вторую сигарету за утро.

— Вчера она вела себя странно и со мной, но когда я не увидел её сегодня утром, я занервничал. На звонки не отвечает, — продолжал Брайан.

Я прикрыла рукой телефон, потому что хотела говорить только с Джеймсом.

— Брайан кажется гордым, если он просит нашей помощи, значит, он всерьёз обеспокоен жизнью своей сестры. А если она действительно в опасности?

Но Джеймс поднял глаза к потолку и снова заговорил с Брайаном.

— Факт остаётся фактом: когда я говорил тебе, что твой отец убийца и ему нельзя доверять, ты никогда мне не верил.

Он хотел сделать это личным делом между собой и Брайаном, как всегда.

— Ты говоришь о моей сестре, о моём отце. Почему ты не понимаешь? — резко перебил его тёмноволосый, голос его дрожал.

— Ладно, твои проблемы, значит. Пока.

Джеймс закрыл звонок за меня, оставив меня ошеломлённой.

— Джеймс! — воскликнула я раздражённо.

— Ты не знаешь Худов. Я всю жизнь пытаюсь открыть глаза этим двоим, а они что делают? Даже пальцем не пошевелят. Если они в проблемах, это только их вина.

— Джеймс, подумай… — попыталась я сказать ему, удерживая за рукав, хотя он уже был у двери.

— Увидимся в школе, — фыркнул он, засовывая зажигалку в карман.

— Но…

Он вышел из моей комнаты с сигаретой во рту и в одной из своих толстовок, украденной из моего шкафа. Я осталась в замешательстве, глядя в пустоту и обдумывая все события, произошедшие за такое короткое время.

С Джеймсом, впрочем, всегда так. Всё идеально, пока в одно мгновение перспектива не переворачивается.

Когда я спустилась завтракать, моя тётя и Мэй уже сидели за столом.

Разумеется, вместе с ними была неизменная Эйприл, которая смотрела на меня с подозрением.

— Как прошёл вчерашний вечер? — спросила тётя, разрывая молчание.

— Хорошо, но я полагаю, ты уже всё знаешь, ведь мама, наверное, всё тебе рассказала, — ответила я.

Обе посмотрели на меня с абсолютно спокойными лицами, будто не проводили утро, перешёптываясь о личной жизни Джун Уайт.

— Мэй, тебе понравилось? — спросила тётя.

Моя кузина допила свою чашку с молоком и кофе и, не проявляя никаких эмоций на лице, любезно ответила:

— Я почти весь вечер провела в своей комнате, так что да, можно сказать, что да.

Мама бросила на меня горячий взгляд, будто хотела меня отругать, ведь она настоятельно просила помочь ей подружиться.

— Я не… эм… — начала я.

— А где ты была? Ты не была на своём дне рождения? — перебила мама.

— Конечно, мама. Сейчас мне нужно идти, а то опоздаю в школу.

Но вместо привычного пожимания плечами мама последовала за мной до двери.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она серьёзно.

Её тон вызвал странное чувство в животе, но я решила проигнорировать его. У меня уже было достаточно драм, о которых нужно было думать.

— Когда вернешься, поговорим, хорошо? — сказала она.

— Хорошо, мама.

Я ещё не знала, что проблемы этого дня только начинались.

***

Утром Джеймс казался странным и задумчивым. Он ни провоцировал меня, ни дразнил. На самом деле он почти не открывал рта.

Мы стояли у шкафчиков, когда к нам подошёл Брайан. Темноволосый парень положил книги в свой шкаф, затем бросил на Джеймса недобрый взгляд, который всё ещё стоял рядом со мной.

— Увидимся в театре, Джун, — попрощался Брайан.

— Увидимся в театре, Джун, — подхватил Джеймс, повторяя за ним.

— Какой ребёнок, — прокомментировал Брайан.

— Кто радуется уже неделю, потому что сможет её поцеловать и подставить меня, а? Не ты ли это? — проворчал Джеймс.

— Джеймс! Что ты говоришь? — воскликнула я, поражённая.

— Нет, конечно, что я говорю? Как обычно, я несу чушь, — сказал он, а потом снова обратился к Брайану. — Не умираешь от желания мне отомстить за Ари, правда?

— И что, если бы и было? — ответил тот, с высоко поднятой головой, будто я вовсе не присутствовала.

— Стойте. Никакого поцелуя не будет. Я попрошу преподавателя убрать эту сцену, — вмешалась я, раздражённо раздвигая их близко стоящие фигуры, которые становились опасно близки.

Джеймс протянул удовлетворённое «ммм» своим привычным театральным образом.

— Какой же ты подлец, — пробормотал Брайан.

Джеймс сжал кулак и приложил его к губам, затем отошёл на несколько шагов, чтобы остудить злость.

— Брайан, я не смогу это сделать. Нам придётся отказаться от этой сцены, — сказала я.

— Почему ты позволяешь ему решать за себя? — возмутился Брайан.

Я не вижу ничего плохого в простом сценическом поцелуе, но у меня нет никакого желания целовать кого-то, кроме Джеймса.

— Решаю не Джеймс, а я. И мне это не подходит.

Брайан сжал челюсти, потому что Джеймс снова приблизился.

— Видишь, моя девушка умеет думать и использует мозг.

В тот момент мне пришлось буквально тащить его за руку.

— Пойдём.

— Я им мало пользуюсь, так что будь очень осторожен с тем, что делаешь, — добавил он, пока мы отдалялись от Брайана.

Нам нужно было идти в класс, но Джеймс решил сделать небольшой крюк в мужской туалет.

— Что ты делаешь? Больше не разговариваешь со мной? — спросила я, заметив, как он играется с погашенной сигаретой между пальцами, украшенными кольцами.

— Сегодня не хочется говорить.

Прежде чем я успела что-то ответить или включить здравый смысл, меня накрыла волна адреналина — его тело прижало меня к стене. Вдруг он прижал меня к себе, чтобы встретить его губы своими. Джеймс прикусил их, а потом нежно пососал мой нижний губу, заставляя меня выгнуться от приятных дрожей, вызванных его умелым языком, скользящим по моим губам. Его вкус мяты и сигареты мастерски проник в мою ротовую полость, проникая к языку, который с трудом отвечал на стремительные и всепоглощающие поцелуи.

В то же время Джеймс начал лезть обеими руками под мою юбку, и когда ему удалось её приподнять, я встревожилась.

— А если кто-то войдёт?

— Я прогоню, — пробормотал он, схватив меня за бёдра и подтягивая на край раковины.

— И я не хочу говорить. Так гораздо лучше, — прошептал он, холодными пальцами скользя по моим ногам.

Мы снова начали целоваться — дерзко, томно, пока моя голова наполнялась и опустошалась от противоречивых эмоций. Страх, что кто-то может войти, смешивался с ощущением лёгкости от мягкого соприкосновения наших губ.

Джеймс остановился и что-то разглядывал. Я поняла, что он склонил голову, чтобы посмотреть на пространство между моими бёдрами, открытое из-за приподнятой юбки.

— Вошла мама, и у меня сорвался утюг. Перестань смотреть, — рявкнула я, опуская подол юбки.

Но когда я заметила мягкость его взгляда, тон моего голоса перестал быть агрессивным и стал более нежным.

— Что случилось? Ты же вчера видел?

— Я был между твоих ног целых полчаса. Конечно, я видел это, но… не так, — пробормотал он с тревогой. — Тебе не стоит этого делать.

Его едва заметный насупленный взгляд превратился в гримасу боли.

— Что случилось?

— Возможно, мне не следовало бы говорить это, и я буду немного нетактичен, знаю, но чёрт…

— Что?

— Мне не нравится, когда ты причиняешь себе боль, Джун, — вздохнул он.

Его пухлые губы дрожали почти у моих, а моя шея изгибалась, когда я опустила взгляд, пока Джеймс большим пальцем рисовал круги на моём колене, удерживая меня на раковине.