Он же остался невозмутим.

— Она знала, что я приду, потому что её единственной целью было встать между нами. А ты уступил той самой ночью, когда впервые её встретил.

— Она была беременна, и он её убил, чтобы не нести ответственность за ребёнка. Ты понимаешь, что это ещё серьёзнее, чем тот обман? — я настаивал.

— Она была проституткой, забеременела и потребовала денег на аборт. Ничего нового, такие женщины так делают всегда. Она его шантажировала, угрожала всё рассказать жене, а он вместо того чтобы дать ей деньги и избавиться от проблемы, сделал то, что сделал. Я не говорю, что это правильно, я лишь говорю, что кто-то должен был сказать тебе правду. Она была на его стороне, хоть и частично.

— Откуда ты так уверен?

Разве это то, о чём говорил Худ, когда сказал, что моя жизнь — сплошная постановка? Нет. Я не верю.

— Худ знал о нас с тобой и хотел использовать это, чтобы подставить меня. У них есть доказательства, что я был с тобой, когда ты ещё был несовершеннолетним, и, как будто этого мало, они записали меня в тот момент, когда я говорил, что хочу избавиться от девушки. Я точно не мог знать их намерений. Меня обманули так же, как и тебя, Джеймс. И да, теперь они оба «очистили руки». Если полиция вновь откроет дело и выяснит, что это не было самоубийство… для меня это конец. У Остина и Худа слишком много доказательств против меня, они могут меня разрушить.

Вот почему фотограф.

Дело было не только в Амелии.

— Я не могу молчать, я не могу быть их соучастником, — выпалил я.

— Они охотятся друг на друга, используя одну и ту же стратегию. Каков твой план, Джеймс?

— Я хочу держать их обоих под контролем, — ответил я впервые вслух, включая и своего отчима.

Я всё ещё стоял неподвижно у стены, взгляд скользил по сувенирам на мраморных поверхностях гостиной. Там были фотографии его детей, но не их матери. Я бывал у него дома много раз, потому что он приглашал меня, когда его семья проводила выходные без него, и раньше её фото висели вместе с другими.

— Твоя жена?

— Мы разводимся.

— Вы, взрослые, — настоящая константа, — только умеете разрушать любую искру надежды…

— О чём ты говоришь? — спросил он, растерянный.

— Забей, — пробормотала я, краем глаза глядя на его стройную фигуру, облаченную в модные брюки и голубую рубашку.

Что со мной не так? Почему я никогда никому не испытываю отвращения?

— Тебе нравятся девушки сейчас?

— Мне всегда нравились, — холодно ответил я.

Я тут же прервал себя, потому что не хотел объясняться. Или, возможно, потому что меня быстро захватило его движение. Будто загипнотизованная, я наблюдал, как его длинные пальцы расстегивают манжеты рубашки, затем воротник. Он открутил крышку стеклянного графина и налил напиток в хрустальный стакан.

— Хочешь?

Он протянул мне стакан, но я отказался, покачав головой.

— Нет. Мне нужно идти домой. Мой брат…

Он провёл рукой по тёмным волосам, а другой открыл маленькую золотую коробочку и высыпал её содержимое на стеклянный стол.

— Кто была та блондинка?

— Это не твои дела, — прорычал я.

Не должно быть разговоров о ней.

— Это серьёзно?

— Почему тебе интересно? Ты позвал меня сюда, чтобы говорить о моей личной жизни?

— Мы здесь потому, что твой отчим шантажирует меня из-за истории двухлетней давности.

— Они не могут тебя подставить.

— Это ты так говоришь, Джейми. То, что им удалось устроить вечеринку, на которой она должна была погибнуть именно у меня дома, — не случайность. И ни один звонок, который записали.

— Она умерла от коллапса, из-за лекарств, что принимала. Мы знали, что она была беременна…

— Даже если вы уверены, что отец был Худ, на самом деле ДНК ребёнка никто не делал. Это лишь предположение.

— У них были отношения, — возразил я с уверенностью.

— Да, но доказать это нельзя. А они, благодаря фотографу, могут доказать, что смерть произошла у меня дома и что я помог им всё замять. Этого хватит, чтобы испортить мою репутацию. Не говоря уже о… тебе. — Его холодный взгляд разрезал меня пополам. — У кого находятся доказательства?

— У одного человека, — пробормотала я.

— Лучше бы эта персона выступила сама, прежде чем я пойду в полицию.

— Зачем тебе? Ты же только что сказал, что это тебя разрушит, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы.

Он медленно повернулся ко мне и скользнул похотливым взглядом по моему телу.

— Я не понимаю одного. Почему они решили подставить меня только сейчас? Что эти двое делали всё это время, больше года?

— Остин ничего не знал. Год назад я узнал правду о Худе, поэтому хотел его убрать. Боялся, что он рано или поздно причинит вред кому-то из его семьи или моей матери. Я знал, что у неё была с ним связь, и…

— Твой отчим не знал ничего и бросил бы вас, если бы узнал, да?

Даже кивать не пришлось.

— Остин — плохой пример, лучше потерять, чем найти. Я бы сам тебе помог, — начал он авторитетным тоном.

— Мне не нужна была настоящая помощь. И всё же — расходы моей матери, лечение брата…

Я потер лоб, колеблясь. Он это знал. Всегда замечал мои настроения и использовал их, чтобы пробить мою уязвимую защиту.

— Расскажи, что произошло, Джеймс, — прошептал он успокаивающим тоном.

Я заметил, что задерживаю дыхание.

Я долго поддерживал эти отношения, зная, что поступаю неправильно, и никогда не ставил ничего под сомнение. Но теперь я начал задаваться вопросом: был ли я аморален, переступил ли все границы, или это он воспользовался мной.

Вопросы, которые до этого момента я никогда себе не задавал.

Не думай, что ты недостаточно хорош.

Слова Джун потрясли меня и снова навязчиво всплывали в голове. Я хотел, чтобы их значение выжгло мою кожу, пронзило мышцы и оставило след на костях. Только так, возможно, я смог бы в это поверить по-настоящему.

— Я думал, что Худ мёртв. Я думал, что Остин убил его год назад, когда узнал, что тот встречался с моей матерью, но… он этого не сделал. А как только появилась возможность, отомстил его дочери. Чуть она не осталась парализованной в инвалидном кресле.

— Вот почему он вернулся?

— Да.

— Если это дело между ними, зачем тебе вмешиваться? Причём тут ты, Джеймс?

— В каком смысле?

— Ты тоже был замешан в плане подставить меня?

— Нет. — Я опустил глаза.

К сожалению, нет. Ты мне действительно нравился.

— Нет, Джеймс?

— Нет, я уже сказал. Не настаивай.

Возможно, я позже об этом пожалею, но инстинкт брал верх. Я опустил голову на столик и вдохнул пыль, расставленную для меня этим человеком, потом резко поднял её. В этот момент я ощутил холодное касание его кончиков пальцев на затылке.

— Ты напряжён.

Я вдохнул его дорогой аромат, который уже пропитал и мою одежду, затем быстро отстранился.

— Ты боишься меня?

— Я никогда тебя не боялся, — признался я без эмоций.

— Джеймс, послушай… Мне нужна лишь одна вещь: я не хочу скандала. Я просто прошу тебя помочь. Взамен могу дать всё, что хочешь. Я могу помочь.

Хотя помощь просил он у меня, привычный страх сжался в груди. Я боялся, что за этим скрыт корыстный мотив, как всегда.

— Помочь? — спросил я, держась на безопасном расстоянии.

— Я могу дать тебе деньги для Джаспера, для твоей матери… на всё, что захочешь.

Мой разум был затуманен, но я сумел подумать.

— А если это не мой вход в университет, а моего друга? — вырвалось у меня. — И потом… я не хочу, чтобы Амелия расплачивалась за это.

Я так давно не принимал эту дрянь. Она делала мои мысли более плавными, позволяла им вырываться наружу без фильтров.

— Ты же знаешь, что я в студенческом совете. Вся моя семья училась в Гарварде, я знаю людей, входящих в приёмную комиссию. Для Амелии или Джексона поступление не будет проблемой…

На мгновение у меня похолодело в костях.