— Ч-что ты знаешь о Джексоне?

Он покачал головой, сжал губы в тонкую линию и принял выражение сожаления.

— Джексон хорошо играет на поле, скауты часто о нём говорят, но…

— Но ничего. Он лучший сезона, не только нашей школы, — вставил я с жаром.

— Тренер смотрит на него косо. И пока он не изменит своё мнение…

— Что ты знаешь?

— Стипендия не достанется Джексону.

Вспышка злости пронзила меня, я наклонился вперёд, но он поднял обе руки перед собой, прежде чем я успел его толкнуть.

— Я могу что-то сделать, Джеймс, — сказал он как раз вовремя.

Нет. Он делает это слишком легко. Это огромная услуга.

— Держу пари, что ты чего-то хочешь взамен.

— Я хочу помочь тебе, но ты должен помочь мне выбраться из этого дерьма.

— Я…

Я не мог подобрать слов, не мог думать ясно. Всё стало ещё сложнее, когда чуть позже я почувствовал тепло его руки на своём теле. Его тёплая ладонь скользнула по моей груди, потом всё ниже, до соприкосновения с ногой, укутанной в спортивные штаны. Я резко его остановил.

— Я подумаю.

— Фотограф и материалы, что Остин собрал обо мне… должны исчезнуть, Джеймс.

— Сейчас мне нужно идти.

34

Джексон

Я потянулся к животу Блейза, пытаясь притянуть его тело ближе к своему, но, делая это, только глубже погрузился в него. Воздух наполнился волнующим звуком. Затем мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что все это реально. Эти приятные ощущения, вызванные его близостью, повергли меня в состояние замешательства. Я заметил, как выгнулась спина Блейза, — признак того, что ему все больше нравились мои повторяющиеся движения.

Я едва сдерживал вздохи. Мне нравилось видеть его перед собой. Под собой.

Иногда, правда, я задавался вопросом, не больно ли на самом деле. Мое владение ее телом было агрессивным, почти жестоким.

— Джексон... — окликнул он меня, откидывая назад темные волосы.

Я воспользовался случаем, чтобы схватить его за шею и сжать её ладонью. В ответ...

Я чувствовал, как его тело дрожит вокруг моего возбуждения. Однако мой взгляд скользнул вниз, к его вздымающейся груди, затем все ниже и ниже, наблюдая, как его набухший член извергает жидкость с каждым моим толчком.

— Я вот так запачкаю твою постель, — услышал я его бормотание, когда он пытался сдержаться.

— Мне плевать, — прошептал я ему на ухо, отчего по его спине пробежали мурашки. Мое дыхание становилось все более прерывистым, а живот напрягся. —Единственное, чего я хочу, это чтобы ты кончил со мной.

Я начал осыпать его шею поцелуями и почувствовал, как участился его пульс. Моя рука достигла его члена, и наконец Блейз испытал мощный оргазм. Вены, проходящие по его эрекции, пульсировали под моей ладонью, а его дырка сжалась, заставляя меня стонать от удовольствия ему в ухо.

Я почувствовал его улыбку, когда начал наполнять презерватив еще двумя сильными толчками. С моих губ, все еще опухших от поцелуев, вырвался долгий вздох облегчения.

После того как я снял презерватив, мы легли вместе на мою кровать.

Мои бабушка и дедушка ушли по делам, так что мы могли насладиться этим маленьким моментом покоя. На улице солнце уже село, и я подумал, что было бы неплохо провести вечер с парнем, под одеялом, обнимаясь.

Особенно если этим парнем был Блейз.

— Помнишь, вчера утром ты ушёл? Папа меня допрашивал, — сказал он, прижавшись щекой к моей обнажённой груди.

Он заметил?

— Мы оставили сад в ужасном состоянии, а твоя куртка валялась на земле. Он спросил меня, почему.

— Ты ему сказал?

— Нет, но я хочу.

Его решительное заявление лишило меня дара речи. Это было нетипично для Блейза.

— Это должно быть твоё решение.

— Нет. Это то, что мы должны решить вместе. Я не скажу ему, что мне нравятся мальчики, дело не в этом. Я хочу сказать ему, что мы с тобой вместе. Я бы хотел приглашать тебя на воскресный обед, проводить с тобой полдень на диване, играя в видеоигры. Я бы хотел целовать тебя, не прячась.

— Блейз... Я больше не хочу прятаться, но мой дедушка...

— Твой дедушка, что? Ты ждешь, пока твои бедные бабушка и дедушка пойдут в церковь?

Это точно говорил не Блейз, но внезапно раздался другой голос, испугав меня. Я приподнялся и увидел Джеймса в дверях. Я резко натянул одеяло, чтобы укрыть себя и Блейза. К счастью, мы как раз надели трусы.

— Что за хрень, Джеймс?!

— "Что за хрень", я так говорю, — парировал он.

Я схватил брошенную у изножья кровати толстовку, надел её и встал, чтобы подойти к нему. Я осмотрел его большие, яркие зрачки. Голубой цвет занимал слишком мало места.

— Ты под кайфом?

— Спасибо, Джеймс, что испортил мои лучшие моменты, — пожаловался Блейз.

— Я испортил тебе момент? Правда? Мне казалось, что ты уже закончил.

— Джеймс, успокойся, ты что, выпил? — спросил я, видя, что он более возбужден, чем обычно.

— Почему этот ублюдок на меня смотрит? — указал он на Блейза, который тем временем качал головой с недовольством, удерживая простыню одной рукой.

— Ты сказал, что мы в порядке, Джеймс, — сказал Блейз.

— А ты сказал, что расскажешь мне всё, Блейз, — парировал Джеймс.

Что за история?

Я посмотрел сначала на одного, потом на другого, пытаясь разобраться.

— Я ухожу, — взорвался Блейз, соскочив с кровати.

Что происходит?

Я наблюдал, как Блейз натягивает штаны, затем бросил Джеймсу подозрительный взгляд, прежде чем снова обратилась к тёмноволосому.

— Блейз, мы же разговарива…

— Обсудим это позже. Когда его не будет.

Мой парень зол, а мой лучший друг ведёт себя странно.

Что мне делать? Кого выбрать?

— Позвони мне потом, — сказал я Блейзу.

— Позвоню, если захочу, — пробурчал он, прежде чем захлопнуть дверь.

— О чём вы говорили? — пристально посмотрел я на Джеймса.

— Спроси у своего парня.

Под растрёпанными волосами, падавшими на хмурый лоб, его щеки были красными, а глаза пустыми.

— Что, чёрт возьми, это значит? Говори, Джеймс.

— Директор уже знает, кому достанутся стипендии. Всё фальшиво. Они не будут ждать итогов года. Так что нет смысла напрягаться, всё заранее решено.

Джеймс говорил быстрее обычного, но казался уверен в своих словах.

— Кому достанется?

— Брайану. Уже решено.

Я нахмурилась.

Брайан действительно очень хорош, но в прошлом году он натворил дел. Почему именно ему?

— Несмотря на то, что его тогда оставили на второй год?

— Придурок-директор делает то, что ему говорит Худ. Не знаю, подкупил ли он его, но точно знаю, что стипендия тебе никогда не достанется, даже если ты заслуживаешь её больше всех.

— Тренер и я не в хороших отношениях, — подчеркнул я в этот момент.

— Именно. Я хочу, чтобы его уволили, этого придурка. Он и директор должны увидеть тебя с Блейзом на выпускном. Чёрт бы побрал.

— Ты только что сказал, что Блейз… — Согласованность Джеймса была как у слепой кошки на трассе. — Если хочешь поговорить со мной, Джеймс, хорошо. Но оставь Блейза в стороне. Можешь рассказывать об его отце, но не о нём.

Джеймс был слишком нервным, поэтому я посмотрел на свою помятую кровать и вспомнил Блейза несколько минут назад, как он натянул боксёры под одеяло, хотя мы ещё были одни. Он накрылся одеялом, потому что не любил раздеваться передо мной. Но для меня он был идеален, даже без кубиков на животе и широких плеч.

— Блейз предатель, Джекс.

Это заявление вывело меня из себя. Если уж Джеймсу чему-то нужно было научиться, так это уважать Блейза.

— Джеймс, о чём ты, черт возьми? Ты под кайфом? Что случилось?

— Этот придурок приходит сюда, забирает лучшее от тебя, а потом идёт домой и действует за твоей спиной.

— Это не так, Блейз ничего не знает о связи Худа и его отца.

Наверное.