Как будто хотела трахнуть даже мою душу.

Я не дал ей удовольствия отвечать, предпочел прикусить губу и пока расстилать толстовку на этих пыльных черепицах, аккуратно подложив её прямо за её спину.

— Вот это рыцарь, — поддразнила она, играя с прядью своих длинных волос.

Я попробовал лечь на толстовку, чтобы понять, насколько удобно, но не нужно быть гением, чтобы понять: лежать на черепицах с острыми краями — удовольствие сомнительное.

— Ляг на меня. Твоя крыша — настоящая пытка, — сказал я.

Джун не заставила повторять дважды, прижалась щекой ко мне, а я накрыл её одеялом до талии. Поцеловал её в волосы, и она начала скользить пальцами по рельефу моих грудных мышц, отмечая контуры кончиком указательного пальца.

— Тебе нравится то, что видишь? — поддразнил я.

— Да, очень.

Джун оперлась на локоть, затем приподняла голову, чтобы наши взгляды встретились.

— Мне в тебе всё нравится, даже то, что я не вижу.

Потом она снова провела кончиками пальцев по моей груди, поднимая их к моему лицу, и мягко коснулась меня. Прикосновение её большого пальца к моему холодному скулу вызвало у меня дрожь.

— У тебя всегда есть готовый ответ, Уайт.

Наконец она улыбнулась, но эта улыбка длилась недолго, потому что я сам размыл её поцелуем, утонув в её мягких, манящих губах. Она ни секунды не колебалась. Джун не отвергла меня; напротив, она пригласила меня опустить язык в её нежные щёчки, углубляя контакт.

Я приподнялся, обнял её и прижал к себе. Я навис над ней, стараясь не раздавить, хотя она всё равно тихо застонала, когда я раздвинул ей ноги, чтобы дать себе необходимое пространство.

Я чувствовал, как под кожей, в руках, по спине и, конечно же, внутри трусов медленно пробегают легкие вибрации. Я прижимал бедра, чтобы не быть слишком близко к ней, ожидая подходящего момента, чтобы дать ей почувствовать, насколько сильно она меня возбуждает.

Я чувствовал, как ее щеки едва сдерживают пыл моего языка, потому что да, мне нравилось целовать ее медленно, но сейчас я больше не хотел этого делать.

Меня переполняло желание к ней.

Джун ответила на мой поцелуй как могла, стараясь не отставать от меня, но когда поняла, что не может и что ей не хватает воздуха, попыталась оттолкнуть меня, прижав руку к моей груди.

— Джеймс... — выдохнула она.

Затем я воспользовался случаем и опустил руку к ее груди, обернутой пижамой, которая легко облегала мою ладонь. Я погладил ее сосок большим пальцем, пока он не затвердел, и когда понял, что на ней нет бюстгальтера, во мне забурлил адреналин. Мне нужно было раздеть ее.

Я схватил её за край рубашки и грубо и нетерпеливо приподнял её. Джун на несколько секунд почувствовала себя неловко, затем я снова натянула покрывало на наши головы и прошептал:

— Никто нас не увидит. Здесь, со мной, ты в безопасности.

Ее лицо было прижато к моей груди, поэтому я схватил металлическую цепочку, свисавшую перед ее глазами, и сжал ее в руке, чтобы она не мешала ей. Однако она, похоже, не обиделась; напротив, она поцеловала меня в грудь, крепко-крепко.

— Ещё, Джун, — уговаривал я её, испытывая жажду.

Под этим одеялом было чертовски темно, даже ее лицо было скрыто тенью от моего тела, и, возможно, именно поэтому Джун набралась смелости и начала осыпать меня еще несколькими похотливыми поцелуями прямо в грудь своим горячим, скользким языком. Внезапно температура стала невыносимо высокой. И каждая мышца в моем животе напряглась.

Когда она наконец подняла руки, я, недолго думая, приподнял её чертову рубашку. Я с готовностью бросился на неё и начал дразнить её соски горячим дыханием, даже слегка потирая их нижней губой, чтобы насладиться их реакцией. Она выгнула спину и выгнула бёдра вверх, ясно давая мне понять, чего она от меня хочет.

Я положил руку на пах, словно проверяя нарастающее возбуждение. Я был чертовски готов. Мне нужно было трахнуть её.

Я просунула другую руку ей в пижамные шорты, язык вибрировал между зубами, жаждая исследовать каждый сантиметр ее кожи. Она обняла меня обеими руками за шею, скрестила запястья на затылке, а затем слегка надавила, чтобы пригласить мое лицо вниз и найти ее уже приоткрытый рот.

Мой язык неустанно двигался, облизывая и дразня ее губы все более греховными поцелуями, а кончиками пальцев я нежно касался ее трусиков, сначала нежно, затем потирая сильнее, в поисках клитора, который начал набухать под тканью.

Приглушенный стон вырвался из ее губ, когда я отодвинул хлопок и погладил ее гладкие складки прохладными кончиками пальцев. Но эта игра была недолгой, так как я медленно ввел свой средний палец внутрь. У меня перехватило дыхание, когда я почувствовал, какая она приветливая и теплая. Я добавил еще один палец в ее узкую щель, и Джун сжалась. Она так тяжело задышала, что сжала мои кончики пальцев, давая понять, как сильно она меня хочет.

— Джун... —  мягко позвал я её.

Мне пришлось делить внимание между её лицом и телом, я чередовал поцелуи с легкими, медленными движениями языка по ее упругим, отзывчивым соскам. Я изогнул кончики пальцев, на этот раз увлажненные ею, и снова отодвинул ее трусики, не прекращая целовать ее, одновременно лаская пальцами ее чувствительную зону, отчего она становилась все более возбужденной.

Ее дыхание участилось, и, судя по тому, как она сдерживала стоны, мое внимание сводило ее с ума. Однако настоящий момент настал, когда она начала нетерпеливо выгибать бедра вверх, навстречу мне.

— Я хочу сделать это прямо здесь, — прошептала я хриплым голосом ему на ухо.

Ее глаза расширились, и она невинно посмотрела на меня.

— Прямо здесь? — переспросила она.

— Да, прямо здесь, — ответил я, глядя на неё в темноте, пока она не спросила с лёгкой тревогой:

— Но у тебя…?

Внезапно во мне разгорелась битва. Я начал быстро соображать, но мозг отказывался рассуждать, охваченный смятением. Казалось, весь мой здравый смысл превратился в концентрацию гормонов. Весь кислород и кровь в моем теле прилили к нижней части живота, поддерживая во мне возбуждение.

Я засунул руку в штаны и вытащил бумажник, из которого достал небольшой квадратный пакетик.

— Ты их везде носишь, даже в школу? — поддразнила она меня.

— Особенно в школе.

Джун откинулась назад, запрокинув голову на мою толстовку, лежащую на полу, и расслабила шею, пока я спускал штаны и трусы и надевал презертив. Мои руки дрожали от вожделения к ней.

Я натянул покрывало на плечи, защитив нас обоих, затем медленно снял с нее уже влажные трусики и, прикусив губу, замер, любуясь ею и ожидая, когда ее прекрасные глаза снова встретятся с моими.

Джун подняла глаза именно в тот момент, когда я раздвинул ей ноги.

И тогда я одним глубоким толчком вошёл в неё.

— Привет, — прошептал я, прижимаясь губами к её мягким губам.

В этот момент мы нашли глубокую интимную связь, полностью нашу собственную.

— Привет, — ответила она, прежде чем запустить пальцы в мои растрепанные волосы и резко потянуть.

Джун начала целовать меня и двигаться вместе со мной. Ее бедра глубоко втягивали меня внутрь.

В воздухе витали лишь наши страстные поцелуи и тот непристойный стон, который издавал мой пах, ударяясь о ее нежную кожу.

Всё моё тело наполнилось напряжением. Плечи, руки, живот, спина и даже ноги — каждая часть моего тела была напряжена. Все сухожилия и мышцы затвердели. Тело Джун, однако, не было беспомощным подо мной, а, наоборот, живым и тёплым, обволакивающим. Оно слегка покачивалось с каждым толчком, который она принимала со страстью, ни разу не пытаясь оттолкнуть меня. На её лице, однако, читалась лёгкая боль, поэтому я остановился, чтобы понаблюдать за ней.

—Мне остановиться? — спросил я, чтобы убедиться, что она не против быстрого темпа.

— Нет, — Она улыбнулась. — Будь осторожен.

Поэтому я тут же замедлил движения и продолжил нежно, но, увидев, как ее глаза периодически закрываются, охваченные смесью приятных ощущений, я снова увеличил темп. Чем больше я двигался, тем сильнее, как мне казалось, она возбуждалась. Вскоре Джун прикрыла рот рукой, чтобы сдержать стоны, потому что я начал попадать в точку, которая, казалось, сводила ее с ума. Но мне этого было недостаточно. Я хотел свести ее с ума. Поэтому я поместил большой палец между губами, пососал его, не отрывая глаз от ее глаз, а затем позволил ему скользить по ее клитору вверх и вниз, продолжая безжалостно трахать ее.