— Джеймс… — начала я, но его вид заставил меня замолчать

Он перебил меня прежде, чем я успела закончить фразу.

— Джаспер никогда не заговорит. Моя мать никогда не вернётся. Ты никогда не перестанешь страдать из-за своего брата. Рано или поздно Уилл себя убьёт. И я всегда буду должен Остину. Это моя реальность. Скажи, что я не прав.

Я открыла рот, чтобы возразить, но потом остановилась и задумалась.

— Может, ты и прав, но вместе…

Джеймс не дал мне договорить и посмотрел на меня своими глубокими, растерянными глазами:

— Зачем ты это делаешь, Джун?

— Что я сделала? — спросила я.

— Почему ты посадила меня на этот аттракцион? Ты заставляешь меня верить, что всё идеально, хотя на самом деле мир отстой и делает всё, чтобы тебя сбросить.

Не заметив этого, я сжала его руку и попыталась успокоить его своим нажатием.

— Что я сделала не так, Джеймс? — спросила я.

— Ты заставила меня поверить, что я могу испытать что-то хорошее. На мгновение я действительно в это поверил. А потом… — он замялся.

Я уже не могла больше сдерживать эту нежность. Я обхватила его лицо руками, а он продолжал говорить, прижимая губы и щеки к моим ладоням.

— Джун, то, что между нами… возможно, самая бессмысленная и глупая вещь… — начал он.

Я запечатала его губы поцелуем, не давая продолжать бредить.

— Прекрати нести чушь, Джеймс.

— Это правда.

— Нет. Потому что если реальность попытается сбросить тебя с этого аттракциона, я приду и верну тебя. Так же, как вчера.

Он слегка приподнял бровь, но я заметила это. Мои слова его удивили.

— Я бы никогда этого не сделал, если бы ты не была для меня так важна, Джеймс.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не такая, как ты. Я не та, кто помогает всем безвозмездно. Я сталкиваюсь с вещами, которые меня пугают… Я говорю о походе к Остину или истории с отцом Брайана, но знай: если я преодолеваю свой страх, то только потому, что я… — я замялась в тот момент, когда поняла, что больше не могу скрывать ничего. И это тоже было страшно. Показывать свою настоящую уязвимость. — Я имею в виду… это не пустяк. Мы говорим не о мелочи.

— О чём мы говорим, Джун?

На уголках его розовых губ заиграла лукавая улыбка.

— Дурак, — ответила я и рассмеялась. Сделав глубокий вдох, я снова стала серьёзной. — Я говорю о том, что я чувствую к тебе.

Джеймс затушил сигарету, взял мою горячую щёку в холодную ладонь и подарил нежный поцелуй.

— Я тоже это чувствую, Джун, — прошептал он у моих губ. Он взял мою руку и положил её себе под толстовку, чтобы я могла почувствовать, как бьётся его сердце. — Чёрт, я это чувствую.

Я закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в совершенство этого мгновения и в оглушительную тишину вокруг. Был только звук лёгких поцелуев — нежных и интимных.

Мои руки скользнули под толстовку, обнимая его спину, ощущая красоту каждой линии, наслаждаясь каждым изгибом и дрожащим движением, вызванным его учащённым дыханием. С губами, играя с ним невинными поцелуями, я дала понять, что он свободен ускорять события, если захочет. Но Джеймс этого не сделал. Он позволил минутам медленно течь, дал времени остановиться.

Мы смотрели друг другу в глаза, наверное, целую вечность, пока я наконец не заговорила.

— Я тоже была на тебя зла, — прошептала я, укусив его нижнюю губу зубами.

— Почему?

— Думаешь, я забыла?

Джеймс откинулся назад и бросил мне интенсивный взгляд, изучая каждый сантиметр моего тела, прикрытого только этой нелепой пижамой.

Я тут же отвела взгляд, смущённая.

— Ты не понимаешь, Джун? — сказал он, заметив, что мне трудно выдержать его похотливый взгляд.

— Что?

— Что ты прекрасна.

Он поднял мои ноги, которые лежали на его, и встал, слегка дезориентировав меня. Кивнул, чтобы я подождала, а потом сказал:

— Я принесу одеяло.

Подошёл к окну моей комнаты, а через несколько секунд вернулся с моим белым покрывалом.

— Что ты задумал? — спросила я, когда он снова сел.

Я подумала: «Если испачкаю его, мама это заметит…»

Но эта мысль улетучилась, когда Джеймс нежно накрыл нас обоих покрывалом, растягивая ткань вокруг нас. Когда он закончил, он остановился, глядя перед собой, а я снова начала наблюдать за ним, слегка обеспокоенная.

— Джеймс?

Я была действительно обеспокоена за него. Возможно, мне стоило рассказать ему о той девушке, признаться, что она тоже была согласна с планом Худ, что, если она переспала с ним, то только для того, чтобы политик узнал и они могли его подставить. Конечно, она не знала, каковы на самом деле были намерения Худа.

Какой же это отвратительный человек.

— Спокойно.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я сказал тебе раньше, на вечеринке. Да, в общем… я ошибся. Мне не нужно давить на тебя.

Его руки всё ещё держали покрывало, но я чувствовала, как они дрожат.

— Ты не обязан ничего говорить. Сделаешь это только тогда, когда будешь готов.

Джеймс посмотрел на меня с недоверием.

— Ты серьёзно?

— Ты ведь тоже так поступал со мной. Был терпелив и ждал, пока я буду готова.

И прежде чем я успела добавить что-то ещё, Джеймс приблизился к моему лицу, чтобы коснуться губами моей кожи.

— Как ты можешь быть такой… — Его густой шепот скользнул по моей коже, вызывая дрожь. — …идеальной для меня?

Этот шепот прямо в ухо растопил каждый кусочек моего здравого смысла.

19

Джеймс

Раньше, каждый раз, когда у меня появлялось желание ударить кого-то кулаком, я позволял себе это. Но в тот вечер, впервые в жизни, я сдержался.

— Не знаю, что тебе сказал Брайан, но я… не смог это сделать, — объяснил я, аккуратно поправляя одеяло на её замёрзших бёдрах.

— Я знаю, — успокоила меня она, взяв мою руку и пытаясь согреть её своим теплом.

— Я был зол, растерян, разочарован из-за их отца. Я поверил его словам, что он хочет построить семью с моей мамой, и поэтому даже чувствовал вину за то, что напал на него, когда застал их вместе. А в тот вечер, когда я решил убить его… мой взгляд помутнел. Я вспотел. Такое всегда случается, когда я оказываюсь в плохой ситуации. А то, что я держал в руках пистолет, приставленный к виску человека… это была действительно дерьмовая ситуация.

— Что происходит в такие моменты? — спросила она, давая мне время переварить воспоминания.

— Такое ощущение, будто моё тело снова переживает тот удушающий жар, — сказал я, делая паузу. — Я чувствовал, что не справлюсь. Я всё время думал о ненависти, которую испытывал к нему. И всё же страх попасть в исправительное учреждение на месяцы, оставить Джаспера…

— Ты не убийца, Джеймс. Ты другой. Поэтому ты этого не сделал.

Джун потерла нос в мою шею, потом прижалась ко мне, переплетая руки с моим худи.

— Я не собираюсь убегать, — сказал я шутливо о её близости, которая на самом деле была лишь удовольствием.

— Я знаю… Вся эта ситуация ужасна, Джеймс. Остин и Худ способны на всё.

— Ты не представляешь, насколько.

— Расскажи про исправительное учреждение.

Эта просьба ударила меня прямо в живот.

Не могу.

— Может… отложим это на потом? — предложил я.

— Конечно. Если не хочешь, ничего страшного, — пробурчала она.

— Джун, ты знаешь, я не романтик, но, черт возьми… на нас смотрят звезды, луна, мы обнимаемся, тепло под этим одеялом… зачем нам портить момент этими дурацкими рассказами?

— Звезды? Луна? В пиве была какая-то странная трава, Джеймс? — её насмешливый тон меня разозлил, но одновременно довольно сильно задел.

Я зацепился пальцами за край своей толстовки и снял её прямо перед её глазами.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, и её взгляд спустился вниз по моему рельефному животу.

— Дай понять: я не могу смотреть на твою грудь сквозь футболку, а ты можешь так смотреть на меня?

— Как именно я смотрела? — ответила Джун с хитрой улыбкой на губах.