— Нет, действительно. Вы только целуетесь.

Джеймс опустил стекло и выдохнул первую облачную струю дыма от только что зажжённой сигареты.

— А ты с Брайаном просто разговариваешь, да? Что он тебе сказал?

Я пыталась держаться молчанием как можно дольше.

— Джун, что он сказал тебе обо мне вчера, когда вы виделись?

— Что ты это делал часто.

— Что? Что я делал часто? — вскрикнул он, нахмурив брови и скривив лицо в недоумении.

— Помогал Остину подставлять людей.

— И что с того? — отмахнулся он, выдохнув ещё дыма и покачав головой.

— Он дал понять, что ты спал с богатыми людьми, чтобы шантажировать их.

— Ты с ума сошла? — вскричал он, встревоженно и грубо обернувшись ко мне, глаза сверкали, голос резкий.

К счастью, через пару минут Джеймс резко затормозил — мы подъехали к моему дому.

— Это сказал Брайан. А раз ты водишься с этим человеком…

— Как ты смеешь? Почему ты веришь этому придурку?

Его бестактность взбесила меня, и я не смогла молчать.

— Потому что я уверена, что ты сам бы мне не сказал. Ты бы боялся моего осуждения.

— Не могу в это поверить… — Джеймс несколько раз провёл руками по волосам, всё сильнее их взъерошивая. — Слушай, иди к чёрту.

Он только что сорвался, но и я отреагировала не лучше.

Разозлённая как никогда, я выскочила из машины и со всей силы захлопнула дверь. Шагая большими шагами к входу в дом, я заметила, что Джеймс даже не завёл машину, и разозлилась ещё сильнее.

— Убирайся! — крикнула я, бросив ему сердитый взгляд.

Он же остался стоять на парковке с выключенными фарами.

— Возращайся домой, Джеймс.

Я в ярости наблюдала, как он разозлённо бьёт кулаком по рулю и рычит:

— Сука!

Злая и с приличной дозой отдышки, я вернулась домой.

Я захлопнула дверь своей комнаты, не обращая внимания на то, что мама могла спать, и ещё сильнее шумела, когда сняла туфли и бросила их на книжную полку.

Я с яростью сбросила одежду на пол, собрала волосы в пучок и пошла в душ.

Я никогда не пойму Джеймса.

Он злится, если с ним разговаривает Брайан, а потом стоит в нескольких сантиметрах от Амелии. Я знала, что у него к ней ничего нет, он делает это ради её же блага — и нашего тоже, — но я тоже человек. И я этого не выносила.

После душа я промокнула тело полотенцем и надела чистую пижаму. Вдруг в нос ударил резкий запах.

Нет, только не это… пусть это будет лишь мое воображение.

Я убедила себя, что ароматный табак доносится с нижнего этажа, но, когда подошла к окну, поняла, что он исходит прямо отсюда.

Пожалуйста, пусть это не Джеймс… Я надела пижаму с ленивцами.

Я приподняла створку окна и наклонилась к черепице на внешнем подоконнике. На улице была темнота, но я сразу узнала силуэт, прижавшийся к краю крыши.

— Джеймс… — прошептала я, пытаясь его позвать.

Я растерялась и потерла глаза костяшками, чтобы понять, не галлюцинация ли это. Но нет. Он всё ещё сидел в темноте. Мелкий огонёк освещал его высокие скулы, а в тонких пальцах он сжимал сигарету, время от времени поднося её ко рту.

Хотя он не повернулся ко мне, уголок его рта приподнялся в довольной усмешке — и этого было достаточно, чтобы понять: он меня услышал.

Я перелезла через подоконник и выстроила босые ноги одну за другой вдоль ряда кирпичей крыши, стараясь держаться как можно ближе к бетонной стене.

— Аккуратнее, — услышала я, как он пробурчал хриплым голосом.

Я подошла к нему у карниза и села рядом. Джеймс зажал сигарету между пухлыми губами и свободной рукой стал рыться в кармане штанов.

— Закрой глаза, — отрезал он.

— Джеймс… — пробормотала я, поднимая взгляд к небу. Звёзд не было видно, а облака сплелись в плотный слой над головой. Луна лишь тонким лучом освещала горизонт.

— Сделай это, — настаивал он, пытаясь поймать мой взгляд.

— Джеймс, тебе лучше уйти. Я не собираюсь с тобой говорить, — сказала я, избегая его глаз — единственных источников света этой ночи.

— Никто здесь не хочет говорить, — выплюнул он, раздавив сигарету о черепицу.

Я перевела на него взгляд и позволила совершенству его губ завладеть мной, лишив меня силы воли. Джеймс обхватил мои ноги и положил их на себя, заставив мой центр тяжести сместиться на него.

— Закрой глаза, я сказал, — твердо повторил он.

Я решила подчиниться и сомкнула веки. Когда почувствовала что-то на ладони, я открыла глаза. Между моими пальцами оказался стикер.

«Поцелуй меня».

Ошарашенная, я уставилась на желтый квадратик, а затем посмотрела на Джеймса, который кусал губу, уже готовый стереть все расстояние между нашими лицами.

Его дыхание — свежая мята и едва затушенная сигарета — сразу же вернуло меня к нашим первым поцелуям, ослабив всю мою сопротивляемость. Его губы, соблазнительные и коварные, пробирались сквозь мои распущенные волосы и ласкали открытую кожу шеи, вызывая дрожь по всему телу.

— Позволь мне тебя поцеловать, — сказал он хриплым, соблазнительным голосом, который заставил меня закрыть глаза, не в силах сопротивляться удовольствию, которое могла причинить только его речь.

— Я сказала уйти, — с трудом выдавила я, но мое тело будто говорило на другом языке. Я наклонила шею в сторону, открывая доступ его губам, свободным соблазнять и льстить мне. Контакт его губ заставил меня дрожать и по бедрам побежали мурашки.

Джеймс коснулся языком моей шеи, затем провел по челюсти, даря легкие поцелуи, пока не достиг мочки уха. Он обвел её языком и прошептал:

— Пожалуйста.

Я почувствовала, как его теплый шепот вибрирует у меня в ухе, мелодия, способная разрушить любой мой щит, заставив каждый мускул тела напрячься. Мне пришлось скрестить ноги, и Джеймс это заметил.

— Видишь, какой эффект я на тебя оказываю? — сказал он.

— Какой? Ты ошибаешься, — ответила я.

— Сжимаешь ноги, когда я рядом.

— Никогда не делала, тебе нужны очки.

— Давай не будем обсуждать, кому что нужно здесь, Уайт.

— Извращенец.

Я резко оперлась обеими руками о кирпичи и собралась встать, но ему хватило лишь слегка коснуться моей руки, чтобы я замерла на месте. Он молча смотрел на меня.

— Если хочешь, чтобы я осталась, тебе нужно говорить, Джеймс, — сказала я, подталкивая его к ответу.

На самом деле, я тоже просто хочу поцеловать тебя.

— Подойди, — прошептал он, заметив мое сопротивление.

Я всё ещё не уступила и осталась присевшей, готовая подняться.

— Пожалуйста, — добавил он с тихим вздохом.

Я решила снова сесть, на этот раз ближе к нему. Джеймс скрутил очередную сигарету, затем обвил мои плечи своим мощным плечом.

— Я был со многими, ты знаешь, но никогда не делал это ради денег, Джун. Я делал это, потому что хотел. Это неправильно? Возможно. Это единственная правда.

Оцепенев, я прижалась к нему, и он начал нежно проводить рукой по моим мягким волосам.

— Ты всё ещё думаешь, что я тебя обманул? — спросил он.

— Нет, Джеймс, но… ты должен был сказать мне, — прошептала я.

— Какая тебе разница, с сколькими я был? Хочешь, чтобы я сказал это просто, чтобы ты чувствовала неловкость? — сказал он, с такой уязвимой интонацией, что, несмотря на тёплую ночь, меня пробрало дрожью.

— Джеймс, я никогда тебя не осуждала. Я просто хочу понять, зачем ты им помогал, — тихо произнесла я.

— Потому что я в долгу перед Остином с тех пор, как себя помню. Но это никак не связано с тем, с кем я сплю.

— Ладно. Но я всё равно злюсь на тебя, — пробормотала я, прижимая нос к его шее.

— Я тоже, — сказал он, напрягаясь.

— Это из-за Брайана?

— Нет, — ответил он решительно.

— А почему?

— По сути… я злюсь на тебя.

Его слова, произнесённые с таким мучительным выражением лица, вызвали у меня смесь недоверия и растерянности. Сначала я отстранилась от его объятий, потом скрестила руки на груди. Джеймс стал странно серьёзным, а моё беспокойство усилилось.