— Вы с Ари расстались окончательно? — спросила она, снова садясь на кровать.

— Ты же знаешь, для меня слово «расстаться» — слишком громкое, — фыркнул я. — Мы никогда и не были вместе. То же самое было и с Джун. Со мной никто по-настоящему не встречается.

В этот момент она улыбнулась, запрокинув голову назад, и её тёмные волнистые волосы медленно скользнули по плечам.

— Да уж.

— Спасибо большое, Амелия.

— Нет, я о себе подумала. Только сорокалетний женатый мужик может со мной связаться.

— Значит, история с преподавателем — правда?

— Да.

— Ох…

Я заметно нахмурился.

— Мой отец не святой, но он всё-таки мой отец. И из-за Джеймса я месяцами жила с мыслью, что его кто-то убил. Почему никто не пытается встать на моё место? Да, он был с его матерью, но и с тысячей других женщин тоже. И без того тяжело принять, что он изменял моей матери — как я могу поверить, что он ещё и убийца?

— Он и есть, Амелия.

— Хорошо, допустим. И чего Джеймс от меня ждёт? Чтобы я донесла на него в полицию? Брайан это сделал?

— Нет, но Брайан хотя бы принял это.

— Брайан всё знал, да? — спросила она, бросив на меня косой взгляд.

Я не нашёл в себе смелости ответить.

— Вот видишь. Как мне доверять людям? Моя мать первой хотела отправить его в тюрьму. Это нормально? Так бывает в нормальных семьях?

Чёрт возьми.

Было очевидно, что Амелия никогда ни с кем по-настоящему не делилась своими переживаниями. Поток её слов был совершенно неудержим.

— Уилл, послушай. То, что я тебе сейчас скажу, не должно выйти отсюда, — произнесла она, схватив меня за рукав толстовки.

— Тогда лучше остановись.

Кажется, ей стало больно от моих слов. В её глазах больше не удерживалась пелена слёз — они наконец покатились по щекам, оставляя на лице удушающую печаль.

Но я не мог врать Джеймсу.

— Прости, — добавил я. И инстинктивно обнял её.

— Я не хотела, чтобы он оказался в тюрьме, — всхлипнула она.

— Ты ни в чём не виновата, Амелия.

— Я не хотела, чтобы все узнали, в какой семье я живу…

— Да… понимаю тебя. Мама вернулась из поездки одна, — прошептал я ей в волосы.

Сначала Амелия словно испугалась этого прикосновения и не ответила на объятие, но когда я обнял её крепче, она, кажется, почувствовала себя в безопасности. Она прижалась ко мне, и я впервые почувствовал себя… полезным.

— Что ты имеешь в виду, Уилл? А твой отец?

— Наверное, остался где-нибудь в мире с одной из своих двадцатилетних любовниц. Мама уже много лет делает вид, что ничего не происходит.

— Уилл, тебе нужны родители. Неважно, что говорит Джеймс. Тебе стало намного лучше с тех пор, как твоя мама вернулась, — сказала она, шмыгнув носом.

— Амелия, ты знаешь, это первое доброе, что ты сказала мне с тех пор, как мы знакомы?

Амелия проигнорировала мою фразу и, смутившись, разжала объятия и наклонилась к тумбочке.

— Куда, чёрт возьми, подевалась Ари? — пробормотала она, хватая телефон.

— В каком смысле?

— Она должна была быть здесь уже час назад. Почему её так долго нет? — сказала она, и её взгляд помрачнел. Тревога Амелии передалась и мне. — Я переживаю, Уилл. Мне кажется, с ней что-то случилось.

16

Ари

— Мама? — спросила я в полумраке, держа в одной руке телефон, а другой проводя по волосам выпрямителем.

Я всё ещё собиралась на вечеринку, когда решила позвонить Марвину и предложить пойти вместе.

— Ты заберёшь меня?

— Зачем мне? Ты где-то застряла? Нужен эвакуатор?

— Да что ты говоришь! — воскликнула я раздражённо.

Я держала телефон в одной руке, а другой поправляла свои длинные каштановые локоны.

— Я не понял, Ари.

— Я хочу, чтобы ты приехал за мной домой, и мы пошли на вечеринку вместе.

Наступила долгая пауза, потом в голосе Марвина прозвучала растерянность:

— Я?

— Да, Марвин. Именно ты.

Но, похоже, я была недостаточно ясна, потому что с другой стороны снова не последовало ответа.

— Ладно, забудь, — пробурчала я, готовая повесить трубку.

— Хорошо, я заеду за тобой, но не понял, зачем… — объяснил он.

Возможно, все думают, что у меня всегда есть скрытый мотив?

— Потому что без парня я никуда не пойду, — выдала я, не подумав.

Осознав, какую глупость сказала, я резко закончила разговор.

Чёрт, зачем я позвонила Марвину? Какая же это неловкость. Можно было позвонить Амелии или Поппи.

Закончив с причёской, я направилась на кухню, чтобы выпить стакан воды — обязательный ритуал перед нанесением помады.

Но неожиданный шум заставил меня вздрогнуть.

— Мама? — повторила я, насторожившись в полумраке.

На самом деле, мои родители ушли ужинать и я совсем не слышала, как они возвращались. Поэтому я стояла неподвижно, уставившись на входную дверь, окутанную тьмой. Я была в ужасе.

Вдруг всё вокруг приобрело какой-то зловещий оттенок, но я попыталась взять себя в руки и вернуться к рациональному мышлению. Всё ещё с чашкой в руках, я прошла через гостиную к ванной, чтобы закончить подготовку, но моё дыхание остановилось, когда я прошла мимо дивана.

Там сидел мужчина.

Чашка выпала у меня из рук и разбилась на тысячу осколков на полу, а ледяной холод прошиб мне позвоночник.

Я смотрела на эту тёмную фигуру с рыжими волосами, которая смотрела на меня зловещей ухмылкой.

Я была парализована страхом.

— Ариана, верно? — произнёс он.

Я нагнулась, подняла большой острый осколок стекла и направила его на него.

— К-кто вы? — заикалась я, напуганная.

На самом деле я прекрасно знала, кто он. Отчим Джеймса. Я надеялась, что он забыл, что это была я, кто проник в его заведение, чтобы отвлечь его, когда ребята пытались достать пистолет, но, вероятно, было совсем наоборот.

Он, похоже, нашёл комичной картину, как я стою в темноте и держу осколок стекла наготове. Он усмехнулся, пока не положил руки на колени и не встал.

— Возможно, мы с тобой ещё не знакомы… возможно. Но знай, я сам отправил твою подружку в больницу.

— П-покажите своё лицо… — заикалась я, испуганная.

— Я только что дал тебе вескую причину меня слушать. Тебе мало?

Я осталась неподвижно перед потухшим камином, пока он приближался, оставляя свои грязные ботинки на ковре гостиной. Если бы мама это увидела…

— Помнишь, когда мы встретились впервые?

— Нет, — резко ответила я.

— На ужине с вашими родителями. Говорили о благотворительности, о том, как делать добро, и обо всём том, что так нравится богатым, вроде вас.

— Ладно, и что с того?

Он остановился на почтительном расстоянии, но продолжил говорить.

— Ты помнишь фотографа?

— Нет. Почему я должна помнить… — я нахмурилась, и вдруг в памяти всплыло воспоминание. — Ах, того, кто хотел сфотографировать меня для Инстаграма!

— Того, кто уже тебя сфотографировал, — поправил он меня, и у меня побежали мурашки по коже.

— Это было просто… Я хотела лишь профессиональные снимки. Ничего плохого в этом не было, — заикалась я, смущённая.

— Я хочу знать, где эти фотографии.

— Это мои фото, какое тебе дело? — пыталась я отмахнуться.

— Мне нужно найти фотографа, который их сделал.

— Зачем?

— Возможно, у него есть вещи, которые принадлежат мне, — объяснил мужчина, делая шаг ко мне.

Его внушительная фигура вызывала страх, но по-настоящему мороз по коже шли от его маленьких холодных глаз, которые смотрели на меня без всяких эмоций.

— Я правда не знаю, как могу вам помочь… — пробормотала я, тревожно отступая.

Вдруг зазвонил дверной звонок, и я вздрогнула.

— Ты кого-то ждала? — резко спросил он.

Я покачала головой в знак отрицания.

— Ари, сколько ты ещё будешь меня ждать? Пиццу заказали двадцать минут назад, а если мы опоздаем, нам вообще ничего не дадут, — раздался знакомый голос за дверью, а затем раздались стук и постукивания по дереву.