— Это глупость, я идиот, — прокомментировал он, указывая на фразу.

— Это не глупость. Это альтруизм, потому что ты ставишь трудности других выше своих, — поправила я его, пытаясь вырвать лист из его рук.

Но он удержал его и смог дочитать до конца.

— Ты научил меня плакать. Потому что я даже этому простому умению уже разучилась.

Ты показал, что не боишься плакать и не боишься любить. И это было твоим величайшим уроком.

— Я разрезала его и положила туда стикеры и камушек. Хочу хранить их здесь, — сказала я, указывая на плюшевого мишку, чтобы отвлечь его внимание от слов, которые он только что прочитал. Потом я подняла подбородок, чтобы получить его поцелуй.

— Держи его, Джун. Мое сердце всё равно твоё. Оно будет твоим навсегда, — прошептал он хриплым голосом.

Я растаяла в улыбке, а Джеймс широко раскрыл глаза — мой довольный вид что-то ему подсказал.

— Что теперь? Почему я боюсь?

— Сейчас будем есть, — ответила я, всё ещё улыбаясь.

Я начала разворачивать контейнеры, которые положила на траву, и Джеймс дернулся, когда увидел, что я принесла фрукты.

— Что? Ты думал, что здесь будут торт и чипсы?

— Ты обычно ешь вот это.

Я слегка толкнула его в шутку плечом, но Джеймс был погружён в свои мысли, пока не заговорил снова.

— Мне нравится, когда ты делаешь это.

— Что именно?

— Когда помнишь каждую мелочь.

— Например?

— Будь то мой брат или мой лучший друг. Ты для меня опора, ты не просто моя девушка. Каждый раз, когда защищаешь меня или свои принципы, я горжусь тобой. Потому что ты ни перед чем не сгибаешься. Ты такая же соревновательная, как и я.

— Если бы мы устроили соревнование, я бы выиграла, — гордо ответила я.

— Соревнование по поцелуям? — поддразнил он меня с ухмылкой.

— Давай, поспорим…

— …что ты не сможешь устоять передо мной, Белоснежка.

— А ты не сможешь устоять передо мной, Хантер.

— Мы что, не можем поцеловаться?

— С этого момента, — объявила я, тут же раскаявшись.

Его полные губы молниеносно приблизились. Я оказалась сверху, и наши языки закружились в безумном танце, как и руки.

— Тебе хорошо? — спросила я, когда он положил лоб на мой.

— Чёрт возьми, да, ты мне нужна.

Мы снова начали целоваться, и мои руки стремительно блуждали по его рубашке, пока он не остановил меня прежде, чем я успела расстегнуть её.

— Я понял, чего ты хочешь, и не осуждаю, но сначала иди со мной.

— Как ты можешь… — Я прервала себя только потому, что он заставил меня замолчать поцелуем.

— …говорить такие милые и в то же время пошлые вещи?

Джеймс встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

— Я хочу танцевать здесь. Прямо посреди поля, — заявил он.

— Джеймс, музыки же нет…

— А нам с тобой нужна музыка, Белоснежка? — сказал он серьёзно.

Моя рука всё ещё была в его.

— Знаешь, почему я выбрал безымянный палец левой руки?

— Объясни мне. Мне нравится, когда ты говоришь романтические вещи.

— По старинному поверью, от этого пальца идёт вена прямо к сердцу. — Джеймс приложил мою руку к своей груди. — Именно туда, где ты находишься.

— Думаю, она ведёт и чуть ниже.

— Вижу, что ты всегда выполняешь домашку.

Мы разразились смехом, а потом, прежде чем отдаться ещё одному поцелую, я вспомнила кое-что.

— Кстати, в понедельник я не приду в школу. Пойду к Джасперу на презентацию робота.

— Ты уже всё организовала?

— Я убедила Джордана поговорить с учителями, и они согласились.

— О, Боже, ты правда это сделаешь! — Джеймс посмотрел на меня сверху вниз, казалось, он ждал только моей реакции.

— Почему бы и нет? Я хочу сдержать слово.

— Не знаю…

— Даже мой отец всегда говорил, что придёт, что позвонит, а так и не сделал. Я не хочу, чтобы Джас чувствовал себя так же, — тихо объяснила я.

— И я тоже. Я оставлял его одного слишком много раз.

Я прижалась к нему, и вскоре в небе вспыхнули фейерверки.

— Чёрт… Уильям... нас всех отчислят.

***

В следующий понедельник я направилась в школу Джаспера с лёгким волнением в груди. Я понимала, что говорить перед классом шумных мальчишек будет непросто.

— Вы можете… вы можете, пожалуйста… — говорила учительница своим ученикам.

Похоже, у женщины хватало меньше авторитета, чем у меня, с этими ребятами.

Когда меня заметил Колтон, он встал и указал на меня:

— Смотрите, кто пришёл!

— Видишь? Я сдержала своё обещание, Колтон.

— Сейчас посмотрим, — ответил он, скрестив руки, и сел обратно с угрожающим видом.

Джаспер же встал и подошёл ко мне, к доске. Он поставил робота на кафедру и затем уставился прямо перед собой.

Хорошо, приняла. Теперь моя очередь.

— Джаспер создал этого робота для задания по физике, но… — я глубоко вдохнула.

Ты справишься, Джун.

— Этот робот умеет считывать эмоции.

В классе тут же раздался шум.

— Джаспер может задать эмоцию и показать её через робота, чтобы вы тоже могли понять, что он чувствует. Сейчас я вам кое-что покажу.

— Ладно. Покажи нам, — хихикнул Колтон, за ним посмеялись его невоспитанные друзья.

Джаспер нажал на кнопку, и глаза робота засветились красным.

— Этот цвет загорается, когда Джаспер сердится.

Он кивнул, а затем глаза вспыхнули ярко-зелёным.

— А этот цвет показывает, что он счастлив.

— Ладно, мы поняли, — пробормотал Колтон скучающе.

Джаспер надел наушники, потом взял пульт и подключил робота к колонке через Bluetooth.

— Робот может воспроизводить звуки так, как их слышит Джаспер.

Я посмотрела на Джаспера с сожалением за то, что собираюсь сделать.

— Прости, — сказала я.

Я взяла карандаш и уронила его на пол. Сразу же из колонки раздался громкий звук. Ребята испугались и подпрыгнули на стульях. Никто этого не ожидал.

— Это то, что Джаспер чувствует, когда ты роняешь карандаш.

— Это всего лишь карандаш, — попытался уменьшить значимость Колтон.

На этот раз его друзья не поддержали его, потому что выглядели ещё более испуганными.

Я кивнула, и Джаспер снова нажал кнопку. И снова раздался тот самый шум.

— Ладно, я понял. Я не знал… — сказал Колтон, а потом стал барабанить пальцами по парте.

Джаспер нажал ещё одну кнопку. Звуки, похожие на скрежет ногтей по доске, разнеслись по классу.

— Иди сюда, Колтон, — сказала я.

Парень озадаченно огляделся.

— Иди, я ничего тебе не сделаю, — продолжила я.

В этот момент он встал и подошёл к нам к доске.

— Мне сказали, что ты жаловался, что из-за Джаспера приходится держать ставни опущенными, когда слишком яркое солнце. Подойди поближе к роботу, я покажу, что для него значит солнце прямо в глаза.

Колтон наклонился над партой, и робот начал мигать светом прямо в его глаза. Мальчик тут же закрыл лицо рукой.

— Как больно!

И вот, вскоре все одноклассники Джаспера подошли к его роботу, заинтересованные попробовать его. Я заметила, что Джордан выглянул из дверей, но Джаспер лишь мельком посмотрел на него.

Я не могла сказать это точно, но он казался грустным. Возможно, он ожидал увидеть не своего отца. Джеймс был в ужасе от мысли, что его брат может расстроиться, поэтому не пришёл.

— Можно мне сесть за парту рядом с твоей? — спросила Вайолет, подходя к Джасперу.

Он покраснел, потом нажал на кнопку, и глаза робота стали розовыми.

— Что это значит? — спросила она, указывая на робота.

— Это когда Джаспер чувствует себя странно, — выпалила я.

— Джун! — отругал меня Джаспер, но Вайолет отвлекла все его внимание.

— Я имею в виду на протяжении всего учебного года, а не только сегодня, — уточнила она.

Он кивнул, затем повернулся ко мне и сказал:

— Спасибо.

И пока я ещё нежно улыбалась ему, Джеймс появился в дверях.

— Джаспер, твой брат здесь, — объявила я.