— Ты нанял девушек для танцев. Я пришел на ту вечеринку, чтобы встретить друга. Но они не танцевали, и я не увидел друга.

Я поймала его на том, что он опустил голову.

— Я не знал деталей. Худ… я не знал, что он всё спланировал, чтобы убрать девушку.

— Но ты все равно использовал одержимость политика ко мне, чтобы его подставить.

После этих слов я почувствовал, как глаза затуманились.

— Прости, Джеймс.

— Извинения не стирают того, как вы заставили меня себя чувствовать. Я был лишь пешкой.

— Прости, я сказал тебе.

Я отступила, чтобы он не увидел моего отчаяния.

— Мне не следовало этим пользоваться.

— Какая была моя цена?

— Ты бы всё равно это сделал, Джеймс.

В этот момент я обернулся, потому что слёзы начали беспрепятственно катиться по моим щекам. Остин позвал своих подручных и отошёл, а Джун появилась у меня за спиной и обняла меня.

— Джеймс, ты поступил правильно.

Я сжал веки. Глаза жгли, так же как грудь и живот.

— Почему тогда так больно?

Держать всё в себе означало сохранять определённое спокойствие, но у меня как будто был противоположный дар. Я умел разлетаться на миллион кусочков. А собирать себя снова становилось всё труднее.

***

Ещё погружённый в хаос мыслей, вскоре я оказался в своей комнате. Я даже не помнил, как дошёл домой и вошёл внутрь. Я был с голым торсом, а Джун убирала в шкаф рубашку, которую я носил на похоронах.

— Надень это, — сказала она, протягивая мне чистую футболку.

Я посмотрел ей в глаза. Она была так потрясена, что потеряла привычную болтливость. Я сел на кровать и начал нервно теребить футболку в руках. Джун взяла моё лицо в ладони и подтолкнула поднять подбородок.

— Если хочешь быть один, можешь сказать.

— Нет, Джун, если ты уйдёшь, я только натворю кучу глупостей.

И если я оставлю тебя, я оставлю и его.

Я понял, что не могу быть таким эгоистом.

— Джун, если ты хочешь пойти домой…

— Не хочу. И потом, мама здесь. Разве ты не видел машину раньше?

— А Джаспер?

— Он закрыт в своей комнате.

Я приложил руку к животу. Я не ел больше дня.

— Я голоден, — сказал я едва слышно.

— Пойдем, я что-нибудь тебе приготовлю, — сказала она, улыбаясь, не дожидаясь повторного приказа.

Она помогла мне надеть футболку, и мы пошли в коридор, откуда доносились голоса Эйприл и Джордана. Слушать, как Джордан так непринуждённо болтает, действовало мне на нервы.

— Сделай мне одолжение, Джордан. Не устраивай свои обычные командировки в этот период, — я набросился на него без причины, когда вошёл на кухню.

— И ты сделай мне одолжение: начинай называть меня папой, — парировал он.

Я посмотрел на Эйприл и решил не устраивать сцену при ней.

— Лазанья для всех? — вмешалась Джун, чтобы разрядить напряжение.

— Я пойду посмотрю, как Джаспер, — выдавил я резко.

Когда я распахнул дверь его комнаты, не удивился, увидев его лежащим на кровати. Я остался в дверном проёме, не заходя внутрь. Наушники были на его ушах, глаза закрыты — я уважал его желание побыть одному и вернулся в свою комнату.

Сразу же пожалел, что не закрыл за собой дверь, потому что на пороге появилась Эйприл.

— Джеймс, слушай… если тебе нужно с кем-то поговорить…

— Он послал тебя? — пронзил я её взглядом.

— Какой правильный ответ? — нахмурилась она.

— Правда.

— Нет. Джордан не просил меня говорить с тобой.

Я замолчал, сел на кровать и спрятал лицо в ладонях.

— Я чувствую вину, — признался я.

Эйприл изучала меня с перекрещенными руками, но молчала.

— Буду чувствовать её всю жизнь, — сказал я вслух.

И всё же, произнесённое не облегчало тяжесть внутри.

— За что, Джеймс?

— За то, что не позвонил ей раньше. За Джаспера.

— Джеймс, это было вне твоего контроля. У неё была своя сила воли. Ты знаешь, что если бы она захотела, сделала бы это… Не вини себя за то, в чём не виноват.

— Думаю, Джас теперь обижен на меня, — выдохнул я.

— Дай ему пройти этот период. Позволь ему страдать, но будь осторожен.

— А как ты поступала с Джун? — спросил я, вызвав на её лице мрачный взгляд.

— Я дала ей пережить боль. Я думала, что она справилась, пока не заметила, что она ищет обходные пути, чтобы избежать реальности.

Эйприл на мгновение опустила взгляд на пол, затем продолжила:

— Будь рядом с ним как можно больше, не повторяй мою ошибку.

— Почему ты хочешь мне помочь?

— Я считаю тебя частью своей семьи, Джеймс, — ответила она и слабо улыбнулась. Подошла ближе и кивком указала на мои руки. — И потом… это шестёрка у тебя на пальце?

— Да.

— А кольцо, которое у моей дочери?

— Вы одинаковые, да. От вас ничего не ускользает.

— И?

— Это всего лишь кольцо… — Я улыбнулся, качнув головой.

— Ты странный парень.

— Знаю. Но я тебе всё равно нравлюсь.

— Да уж, кто бы мог подумать, — призналась она без стеснения, пока я поднимался на ноги.

Наши объятия получились естественными, потом Эйприл кивнула в сторону двери.

— Пойдём посмотрим, что вытворяет моя дочь. Десерты у неё получаются, а вот всё остальное… — Она скорчила брезгливую гримасу, и я невольно улыбнулся.

Когда мы вошли на кухню, Джун сражалась с таймером духовки.

— Не знал, что ты умеешь готовить лазанью, — поддел я её, заставив резко обернуться и бросить на меня внимательный взгляд.

— Соус был готовый. Так что если получится отвратительно — это не моя вина, — высокомерно парировала она.

Но моё внимание переключилось на Джордана и Эйприл, которые начали тихо разговаривать в гостиной.

— Эйприл, спасибо, что зашла, — сказал мой отец.

— Я бы хотела, чтобы мы оставались в нормальных отношениях. Ради наших детей, — предложила она.

— Мне жаль. За то, как я с тобой поступил.

— Ничего.

— Я должен был быть честнее.

— Если бы ты был честен с самого начала, между нами вообще ничего бы не было.

— Я не хотел тебя обманывать.

Я закатил глаза. Джун тем временем тоже подошла ближе, чтобы подслушать.

— Оставь.

— Мне трудно вступать в серьёзные отношения.

— Не переживай, я могу тебя понять.

— Грета — единственный человек, которого я когда-либо любил. Это была любовь с первого взгляда, всё случилось именно так. — Он сделал паузу. — Скажи честно, знакомство со мной стало для тебя несчастьем?

От этого абсурдного вопроса моего отца Джун широко раскрыла глаза.

— Нет. Раньше я чувствовала себя гораздо более одинокой. Отец Джун перестал со мной разговаривать после смерти моего сына, а сама Джун… теперь она куда менее замкнутая. Думаю, это всё заслуга Джеймса.

— Хотел бы я сказать то же самое о своём сыне. Он никогда не простит меня за то, что я его бросил.

— Он простил её. И сможет простить и тебя, Джордан.

Джун внимательно посмотрела на меня.

— Ты ведь сделаешь это? Ради Джаспера, — прошептала она мне на ухо, и я невольно улыбнулся.

Не знаю, в чём заключалась её магия, но Джун удалось вытащить на кухню даже Джаспера. Когда мы все сели за стол, Эйприл и Джун начали спорить о том, как готовить лазанью, а Джаспер внимательно слушал их разговор. Ужин прошёл спокойно. Я за весь вечер почти не произнёс ни слова и только когда поднялся, чтобы выйти покурить, заметил, что Джаспер держит Джун за руку. Он всё ещё злился на меня, я это знал, но по крайней мере теперь был уверен, что он не чувствует себя таким одиноким, как раньше.

Я вышел в сад покурить, и вскоре с порога раздался голос Эйприл.

— Джун, как только начнётся школа, снова будешь ночевать дома, — отчитала она её и ушла.

Помогая отцу убрать со стола, Джун потом занялась Джаспером — успокоила его и уложила спать.

— Джеймс, боже мой, каждый раз, когда тебя нет в комнате, у меня чуть сердце не останавливается, — воскликнула она, распахивая окно моей спальни.

— Я здесь, внизу. Спускайся, — позвал я её из сада.