При этом стоило отметить, что крупье не просто получил чит-код и втупую им пользовался, а всё проделывал филигранно точно. Механизм активировался ровно в тот самый миг, когда шарик уже почти остановился, но не замер до конца. А его движение к карману было настолько естественным и незаметным, что ни один зевака за столом так и не понял бы, куда утекли его деньги. В другой жизни я бы даже поаплодировал.

Толпа сочувственно загудела. Кто-то уже принимал боковые ставки на то, за сколько ставок гость спустит весь джекпот.

— Семьдесят пять кристаллов, — подытожила Валерия таким тоном, будто выдавала мне кредит в банке.

— Спасибо, я умею вычитать, — улыбнулся я ей и повернулся к крупье. — Кстати, раз уж поступило такое предложение.

Кисет с одолженным джекпотом лёг на сукно целиком, глухо стукнув о доски. Гул вокруг стола оборвался на полуслове.

— Всё на красное.

Тишина вышла на загляденье. У Тобиаса за спиной что-то булькнуло в горле. Кто-то из зевак поперхнулся шампанским, и его заботливо колотили по спине сразу двое соседей.

— Любезный… — Гарр первым вернул себе дар речи, и в глазах его зажёгся знакомый огонёк. Тот самый, гурманский, с которым он полчаса назад смотрел, как Тобиас спускает кристаллы за карточным столом. — Вся сумма разом? Заведение обязано уточнить — вы уверены?

— Абсолютно.

— Что ж! — хозяин щёлкнул пальцами, и над столом взвился ропот. — Ставка принята! Дамы и господа, семьдесят пять кристаллов на красном! Такого Тарнис ещё… Крутите, крутите!

Крупье запустил колесо. Латунь зашелестела, шарик побежал по ободу. Дождавшись третьего круга, я аккуратно подхватил его нитью.

Дальше мы работали вдвоём — колесо крутило, я выбирал. Шарик отстучал по гнёздам положенные пять или шесть раз и улёгся в красную клетку.

Механизм активировался.

Грузик внутри шарика задёргался, засучил «ножками», забился. Вот только кулак, в котором он бился, был мой. Нить прижимала кость к латуни, и со стороны шарик просто лежал. Скучно и буднично.

Кнопка щёлкнула ещё дважды. С тем же успехом можно было давить на неё лбом.

— Красное… — крупье сглотнул. — Красное, девятнадцать.

Возвышение взорвалось. Задние ряды напирали на передние, официантка чуть не уронила поднос, а Тобиас сгрёб меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы.

— НАСТАВНИК! Вы видели⁈ Нет, вы видели⁈

— Видел, — заверил я, высвобождаясь из медвежьих объятий. — Я вообще-то стою рядом, если ты не заметил.

Гарр аплодировал кончиками пальцев, как и всегда, когда деньги утекали из его кассы. Улыбка сидела на положенном месте, широкая и белоснежная, вот только за ней скрывалась ярость. Взгляд метнулся к крупье, потом к его карману. Хозяин заведения искал причину оплошности.

— Поздравляю, любезный! — пропел он. — Госпожа удача любит смелых! Сто пятьдесят кристаллов!

— И все они остаются на красном, — подмигнул я ему.

Ропот прокатился по толпе второй волной. Крупье вопросительно оглянулся на хозяина, и тот, помедлив, милостиво кивнул — мол, пусть чудак подарит заведению всё разом. Видимо, прошлую неудачу Гарр списал на досадную промашку.

Колесо снова зашуршало. На этот раз крупье давил на карман отчаянно, почти не скрываясь, и с каждым нажатием его пробор блестел всё жирнее. Но ничего из этого ему не помогло.

— Двенадцать, — выдавил он наконец. — Красное.

Триста кристаллов. Толпа ревела.

К столу протолкался посыльный и зашептал что-то крупье на ухо. Тот побледнел и замахал лопаточкой, подзывая кассира. Через минуту передо мной легли шесть чёрных пластинок размером с ладонь.

— Внутренняя валюта заведения, господин, — пояснил кассир, кланяясь. — Исключительно для наших самых богатых игроков. Одна пластина заменяет двадцать пять кристаллов. Таскать горы кристаллов по залу утомительно, а обменять пластину обратно на кристаллы вы можете в любой момент, обратившись в кассу.

Я повертел одну в пальцах. Тяжёлая, с утопленным в толщу контуром. Сожмёшь, и по кромке пробегает золотая рябь, складываясь в три семёрки. Подделать такую выйдет дороже, чем накопить двадцать пять кристаллов собственным горбом. Утрирую, конечно, но очень и очень непросто.

— Что ж, спасибо, — кивнул я и подвинул пластинки обратно на поле. — Триста на красное.

Третий круг обошёлся без театра. Колесо, шарик, кнопка, бессильно щёлкающая под пальцами крупье, и красная клетка в финале. Шестьсот.

Публика орала на каждом обороте колеса. На бойцовых ямах и то потише. За соседними столами игра встала — крупье остались при пустых постах, потому что их клиенты толпились здесь. Кто-то шумно требовал принимать боковые ставки на «красную полосу», а двое господ у меня под боком побились об заклад на весь кошелёк.

Гарр больше не аплодировал. Он стоял по ту сторону стола, и улыбка сползала с его лица медленно, кусками. Так облезает позолота со старой вывески. Посыльный подлетел к нему и зашептал. Выслушав, хозяин смахнул с холёного лба первую каплю пота.

Я же тем временем взял четыре пластины со стола и протянул их толстяку.

— Забирай, с процентами. Долг платежом красен, ученик.

— Наставник, я… — тот прижал добычу к груди, хлопая глазами. — Я же их выиграл только благодаря вам, может, вы…

— Бери, пока дают, — отрезал я. — Первое правило игрока — вышел в плюс, зафиксируй.

— А второе? — влезла Валерия. Осколок в её пальцах остановился.

— Не садись играть в казино, — ответил я и подвинул на красное двадцать пластинок. — Пятьсот.

Толпу подожгло одним словом. Рёв, свист, чей-то визгливый смех и звон опрокинутого бокала. Дама в горностае, та самая, что днём тянулась к Центуриону, обмахивалась веером с такой скоростью, что могла бы взлететь. Барс у меня за пазухой недовольно завозился от шума и высунул морду наружу, оценивая бедлам.

— Господин… — крупье смотрел на меня почти с мольбой. Пробор у него растрепался, ливрея прилипла к спине. — Ставка… ставка принята.

Колесо он раскручивал с лицом человека, которому велели самому затянуть петлю на своей шее. Кнопку на этот раз бедолага давил, уже полностью запустив руку в карман и совершая ею отчаянные движения, которые были похожи… Неважно на что.

Спасало крупье только то, что взгляды абсолютно всех присутствующих неотрывно следили за шариком.

— Красное, — голос у него сел окончательно. — Тридцать четыре.

Тысяча кристаллов.

Помост ходил ходуном. Незнакомые люди жали мне руку, кто-то лез обниматься, пахло разлитым шампанским. Азарт под потолком стоял гуще табачного дыма. Тобиас сиял ярче люстры, рассказывая всем вокруг, что «наставник всегда так может». Валерия молчала, но взгляд её теперь лежал на мне с новым выражением.

А вот Гарру было плохо.

Тут и воля не требовалась. Хозяин «Трёх семёрок» стоял у стола с прямой спиной, и только пальцы выдавали его с головой — перстни крутились на них без остановки, цепляясь друг за друга. Тысяча кристаллов. Судя по заминкам кассира, по чёрным пластинкам вместо монет, по третьему посыльному за вечер, столько живых денег в этом храме удачи попросту не водилось. Красавец задолжал мне больше, чем стоил весь его первый этаж вместе с люстрами.

Так-так. А вот теперь стало по-настоящему интересно.

— Дамы и господа! — я поднял руку, и гвалт послушно осел. Приятно, когда публика уже дрессированная. — Благодарю за компанию, вечер выдался восхитительный. Осталась последняя ставка.

Я сгрёб пластинки в стопку и передвинул её на зелёную клетку.

— Тысяча. На зеро.

Секунду толпа молчала целиком. Потом кто-то на задах неуверенно хохотнул, решив, что гость шутит. Потом до толпы дошло.

— Тридцать шесть тысяч… — просипел рядом незнакомый старичок в бархате, загибая пальцы. — Тридцать шесть ТЫСЯЧ кристаллов…

— Он безумец! — восхищённо взвыла дама в горностае.

— НАСТАВНИК! — Тобиас вцепился в моё плечо. — Это же… это же…

— Сумасшествие, — ровно закончила Валерия. Впрочем, с места она даже не двинулась, а в глазах у наследницы Венторов плескалось что-то подозрительно похожее на предвкушение.