— Модест, старший дознаватель, — представился он бархатным голосом и подвинул жестянку ко мне. — Присаживайтесь, господин Реймонд. Леденец?

— Благодарю. Позавтракать мне сегодня уже вряд ли светит, так хоть что-то.

Леденец оказался с вишней. Модест одобрительно хмыкнул, будто я только что прошёл первую проверку.

По другую сторону стола расположилась девушка. Молодая, красивая той холодной красотой, от которой хочется застегнуться на все пуговицы и лишний раз не привлекать внимание, чтобы не попадать под поток критики. Форма сидела без единой складки, волосы были собраны так туго, что чуть подтягивали уголки глаз. Тонкие кожаные перчатки девушка не снимала даже несмотря на здешнюю духоту.

— Октавия, младший дознаватель, — она даже головы от бумаг не подняла. — Садитесь.

— Деточка у нас сегодня отвечает за протокол, — благодушно пояснил Модест.

Перчатки на секунду замерли над бумагой, а по идеальному лицу пробежала тень презрения. Всего на секунду, может даже на мгновение. Слово «деточка» явно задевало девушку.

Также в кабинете имелся и третий человек. Сидел он поодаль, у окна, за отдельным столиком. Не особо примечательной внешности, да и взгляд его даже не скользнул по моей персоне, продолжая что-то выискивать в своих бумагах.

Представлять мне его никто не стал. Просто третий. Просто у окна. Вот только Модест, прежде чем открыть папку, стрельнул глазами в его сторону, а Октавия развернула свой стул так, чтобы держать столик у окна в поле зрения.

И не надо было обладать большим умом, чтобы догадаться — главный в этой комнате именно он.

— Ну что же, — Модест, перекатив леденец за другую щёку, раскрыл папку. — Начнём с простого. Назовитесь, пожалуйста.

— Реймонд. Сборщик. Проживаю у центральной площади, вместе с сестрой.

— Допустим, — Модест зашуршал листами. — Расскажите о себе. Кто вы, откуда, чем занимались раньше.

— Тут я вам плохой помощник. Всё, что было раньше, мне известно со слов сестры.

Перо Октавии остановилось.

— Со слов сестры, — повторила она без вопросительной интонации.

— Именно. До недавнего времени я, как бы это помягче, был дурачком, — цокнул языком, показывая своё сожаления.

Линия поведения была максимально легкой и простой. Свидетелей как моего прошлого, так и последующего чудесного «исцеления» имелся не один десяток. Благодаря Ариэлле моя история облетела половину форпоста. И, может, большая часть людей и не знала подробностей, но краем уха-то слышала, что какой-то сборщик случайно нашел Цветок Слёз. И выдумывать что-то новое обернулось бы мне боком.

— Затем благодаря случайности удалось найти Цветок Слёз, который и поставил точку в пустом существовании, — продолжил я свою трагичную историю. — Всё, что до этого — укрыто туманом. И не удивлюсь, что ваших бумагах о моём прошлом наверняка написано больше, чем я сам о себе знаю.

— Не особо много, — Модест почмокал леденцом, водя пальцем по строчкам. — Печальная история, господин Реймонд. И, выходит, чудесная. С хорошим концом.

— Удобная, — как бы невзначай уронила Октавия. — Спрашивать человека о прошлом, которого он «якобы» лишён, бессмысленно. Правда?

— Сочувствую вашему ведомству, — я развёл руками. — Мне тоже было бы интересно почитать про себя что-нибудь ещё.

Пока мы обменивались любезностями, Модест как бы между делом выложил на стол шкатулку с мутным кристаллом в крышке и подвинул ко мне.

— Небольшая формальность, — улыбнулся мужчина. — Положите, пожалуйста, ладонь.

Нить Воли опознала начинку раньше, чем моя рука легла на крышку. Индикатор холода, родной брат тех, что висят на воротах, только куда чувствительнее. И привязались же они к этой стихии.

Вот только артефакт под моей ладонью остался всё той же мутной стекляшкой. Шестая грань сродства делала своё дело, и чтобы заставить стихию холода дремать в сопряжении, не показывая себя на проверках, мне не пришлось использовать даже волю. Лишь чуть-чуть сосредоточится, когда дерево у озера слегка качнуло листьями.

— Вы ведь стали единённым? — Модест отодвинул шкатулку с видимым облегчением. — Информация об этих вопросах довольно расплывчатая.

— Стал. Воздух, — вновь не стал ничего скрывать я.

— Продемонстрируете? Для протокола.

Вот и главная часть спектакля. Прежде чем шевельнуть пальцами, я обвил ледяное дерево нитью Воли. Сейчас был идеальный момент для того, чтобы вывести меня на чистую воду. Ведь пока я использую одну стихию, контроль над второй ослабевал. Конечно, не в моём случае, но откуда бедные дознаватели могли об этом знать.

Тонкая струйка воздуха нырнула в жестянку и, подцепив леденец, повела его над столом по плавной дуге. А вот и кульминация.

Почти мгновенно Октавия выудила из ящика тёмный жезл с колечками рун вдоль рукояти и, глядя мне в лицо, провернула верхнее колечко. По кабинету прокатилась волна. Мягкая для обычного человека и наглая до безобразия для единённого.

Она вцепилась в стихию и потянула её наружу, как тянут рыбу за леску. Причём ощущение смутно отдавало резонансом, такое же неостановимое и чужеродное.

Ледяное дерево рванулось на зов всеми ветвями. Нить Воли спружинила и удержала каждую. Наружу не просочилось ни крохи эманаций, и леденец завершил дугу и опустился Модесту в подставленную ладонь.

— Прелестно, — умилился мужчина и тут же закинул леденец в рот, громко им захрустев. — Октавия, всё записали?

— Только воздух, — констатировала Октавия с таким разочарованием, будто вскрыла сейф, а там оказался рулон туалетной бумаги. Жезл вернулся в ящик.

— А чего ты ждала? — усмехнулся я в ответ на такую неприкрытую реакцию.

— Обращайтесь к младшему дознавателю на «вы», — пробормотал Модест без всякого нажима и подмигнул мне. Октавия же сделала вид, что оглохла.

— Где вы были этой ночью? — видимо, допрос не собирался кончаться.

— Да как и все, — пожал я плечами. — Сначала спал, потом вышел на вой сирен, посмотреть что происходит. Затем случайно спас какого-то забулдыгу и потом отправился в гости к… подруге. Остаток снов досматривал уже у нее.

— У кого?

— У госпожи Райс.

— Госпожа Райс покинула Деймор сегодня утром, — Октавия чуть склонила голову, а я же несколько удивился подобной осведомленности. Хотя это для меня Райс — обычная девчонка, а для службистов — фамильная с громким прошлым. Думаю, такие люди всегда на карандаше. Что рыжуля, что Ариэлла, что другие фамильные, которые здесь находятся. — Удобно.

— Не слишком ли много подозрений? — изобразил на лице искреннее возмущение. — Прислуга осталась, визит не был секретным. И, к слову, госпожа Райс наверняка доступна для запроса по служебным каналам. Зачем пытаться вставить что-то после каждого моего слова?

Судя по лицу Октавии, посылать запрос наглой фамильной ей хотелось примерно так же, как мне возвращаться сюда ещё раз.

— Я здесь сама решаю, когда подозрений много, а когда нет, — девушка взглянула на меня уничтожительным взглядом.

От окна внезапно раздался вибрирующий звук — главному пришло какое-то сообщение. И судя по его реакции, совсем не с хорошими новостями. На лбу выступила испарина крупными каплями, а кадык сильно дернулся.

— Вернёмся к цветку, — отвлекла меня Октавия от интересной картины. — Где именно ты его нашёл?

— В горах за седьмой сечкой, после того как лидер отряда высадил нас с сестрой посреди снегов. Вся информация есть в отчётах с ворот. Или вас интересует вторая моя находка?

— Меня интересует каким образом никому не известный сборщик меньше чем за месяц умудряется найти сразу два! Подснежника, которые другие находят раз в десять лет.

— Октавия, деточка, — Модест со вздохом придвинул к себе следующий протокол из стопки. — у нас внизу сорок задержанных, а эти подробности не принесут нам ничего нового. Основное мы уже проверили. Если господину Реймонду везёт, я лично рад за господина Реймонда.

— А я лично… — зло начала Октавия, наклоняясь через стол ко мне, но её неожиданно прервали.