Прутья застонали. Сначала едва слышно, потом громче, и наконец с противным металлическим скрипом поползли в стороны.
Сантиметр. Ещё два. Ещё.
Когда прутья разошлись настолько, что в просвет прошли бы плечи взрослого человека, я ослабил хватку и жестом пригласил девушку на выход. Пленница поняла с полуслова — скользнула в проём боком, как кошка в приоткрытую форточку, и впервые за долгие недели встала на брусчатку свободной.
— Погоди-ка секундочку! — я подхватил из снега пистолет одного из часовых. — Вот теперь бежим! Экскурсия по ночному Деймору отправляется прямо сейчас.
Бежала, кстати, Эларийка на удивление бодро. Особенно как для чел… создания, которое месяц, если не больше, кормили тюремной баландой. Сказывалась то ли порода, то ли королевская выправка, то ли близость сородичей и освобождения.
Вот только почти у самого выхода с площади удача помахала нам своей изящной ладошкой. Первые гонцы пришли проверить, что случилось с часовыми.
Из-за угла вывернула тройка солдат. При этом не местные — пришлые. Одинаковая униформа, сосредоточенные взгляды и полная боевая готовность.
Реакция у ребят оказалась отменная. Стволы вскинулись, вокруг ладоней замерцали зарождающиеся воплощения. Двое единённых, один боец поддержки. Но…
Слишком медленно.
Хлопок. И ещё два вдогонку.
Пистолет отработал трижды, а воля тремя короткими ударами смяла воплощения в зародыше, вместе с пленками артефактной защиты. Со стороны всё выглядело банальной перестрелкой — три тела, три дырки, лишь порох и свинец.
Именно такие следы мне и требовались. Метательные ножи оставили бы слишком характерный почерк, а ещё больше внимания к своей персоне мне и даром без надобности.
Принцесса застыла на месте. Взгляд её пробежал по телам и зацепился за пистолет в моей руке, потом поднялся к моему лицу. В глазах снова защёлкали невидимые счёты, будто она в который раз пересчитывала, сколько же я стою на самом деле.
— Вперёд, — подтолкнул я её в спину. — Насмотришься потом.
Пистолет вытер и отправил в сугроб десятком домов позже. Пусть следствие поломает голову.
Чем ближе к западной стене, тем громче становилась канонада. Дома вздрагивали, с крыш сползали пласты снега. Где-то истошно голосила сигнализация склада. А потом мы вылетели из переулка на широкую улицу и встретили виновников всей суеты.
Навстречу двигался отряд Элариев. Десятка полтора высоких фигур в белых одеждах, и во главе шагал старик. Рослый, на две головы выше меня, с кожей глубокого синего оттенка и гривой белоснежных волос. Силу в нём можно было почувствовать даже без всякой воли, кожей.
Старик увидел принцессу. Потом меня рядом с ней.
Реакция не заставила долго ждать. В отличие от предыдущих бедолаг, его грань сродства со стихией была крайне высокой. И уже через мгновение весь мир вокруг вымерз.
Без замахов и криков. Старик просто посмотрел, и улица разом обратилась в лёд. Стены домов оделись коркой в ладонь толщиной, фонарь над головой лопнул, брусчатка вспучилась морозными узорами, а сосульки на карнизах срослись в сплошные ледяные клыки. Воздух загустел до состояния киселя, и температура рухнула так, что любой человек на моём месте успел бы умереть дважды. Стоя.
Любой другой человек.
По мне же прокатилась приятная бодрящая свежесть. Так, лёгкий сквознячок из форточки. Ледяное дерево блаженно расправило крону, впитывая знакомую стихию, а я со смешком отряхнул иней с рукавов.
— Неплохо, дедуля. Может, ещё разок? Спина как раз затекла.
Контратаковать я не собирался — мне всего-то надо было сбагрить принцессу, и желательно побыстрее.
Синий старик застыл. На лице, словно высеченном из горного льда, проступило чувство, которое я легко узнал даже на чужой физиономии. Глубокое, искреннее удивление.
Впрочем, длилось оно недолго. Старик вскинул ладонь, и отряд за его спиной пришёл в движение: глаза бойцов разом полыхнули синим, а воздух загудел от собирающейся стихии. Прямо надо мной начало сгущаться остриё ледяной глыбы размером с добрый валун. Вторую атаку дедуля готовил уже всерьёз, с поправкой на первую. И моё сродство с холодом тут уже не поможет.
Давай, подруга, что ты молча стоишь? Перевел я взгляд на свою спутн…
— Дядя Юмин, спокойно! Он со мной! — принцесса метнулась вперёд, и не успел я моргнуть, как девушка уже повисла у старика на шее.
Глыба над головой истаяла морозной пылью, и гул стих. Старик машинально обнял племянницу одной рукой, продолжая буравить меня взглядом поверх её макушки. Тяжёлым взглядом, как ледник. Подозрений в нём хватило бы на три трибунала.
— Человек, — проскрежетал он. — Который не моргнув взглядом пережил моё воплощение. Дитя, кого ты привела?
— Того, кто вытащил меня из глифира, пока вы ломали стену, — она отстранилась и повернулась ко мне. — Я ему должна.
За пазухой завозились. Центурион, всю дорогу честно исполнявший приказ сидеть тихо, высунул морду наружу и с любопытством оглядел собравшихся. По отряду прокатился общий вздох. Кто-то шумно втянул воздух, кто-то шёпотом помянул предков. Взгляд Юмина стал совсем нечитаемым.
— Дядя, нам пора, — принцесса глотала слова от спешки. — Я потом всё объясню, обещаю.
Юмин медленно, очень медленно склонил голову. Мороз над улицей ослаб. Старик вытащил из-под накидки пластину синего льда и сдавил её в кулаке. Пластина отозвалась короткой вспышкой и погасла. Сигнал остальным группам, надо полагать.
— Отходим, — пророкотал Юмин, и отряд перестроился, принимая принцессу в середину.
Уже отступая, она обернулась:
— Через две недели! Одиннадцатая сечка, пик Смерти, наши сами тебя найдут. Там получишь то, о чём договорились. И… спасибо, Рей.
Секунда, и белые фигуры растворились в снежной мгле между домами. Только наледь на стенах напоминала, что здесь вообще кто-то был.
Пик Смерти, значит. Какая-то локация за Краем, и, судя по названию, местечко с богатой историей и гостеприимными традициями. Что ж, за две недели успею и выспаться, и карты полистать.
Домой я двинулся дворами, старательно огибая места, где выли сирены и мелькали фонари патрулей. Настроение, несмотря на лёгкий звон в голове от работы четырёх нитей, было приподнятым.
Итоги ночи выходили роскошными. Информация о Наследии, живой должник в лице благодарной принцессы, обещанный источник изменённой стихии — целый список благоприятных новостей Да и стихия холода прошла настоящее боевое крещение. Дедуля Юмин приложил от души: обычного единённого холода такой удар размазал бы по стенке вместе со всем его сродством.
Впрочем, одну деталь я всё-таки прошляпил. Должница у меня теперь имеется, а вот её имя я узнать так и забыл. Великий переговорщик, мать его. Ладно, спрошу через две недели у этого пика Смерти. Заодно и проверю, насколько крепко Эларии держат своё слово.
За этими приятными мыслями я и завернул за очередной угол.
И упёрся в картину маслом.
Переулок был завален телами. Дюжина с лишним солдат лежала вперемешку с ледяными шипами, проросшими прямо из брусчатки. Смерть собрала здесь урожай минут пять назад: дым от чьей-то сгоревшей защиты ещё стелился по снегу.
А в дальнем конце переулка шёл последний акт представления.
Четверо Элариев неспешно, даже как-то устало, долбили стихией по груде защитных куполов. Артефактная защита доживала последние минуты: внешний купол лопнул прямо у меня на глазах, осыпавшись золотистыми искрами, и от слоёного пирога осталось всего два слоя. Под ними, на коленях, обнаружилось нечто. Огромный парень, в ширину почти такой же, как в высоту, закрывал голову руками и визжал. Тонко и протяжно, как закипевший чайник.
— А-а-а! Ма-а-амочка! Не на-а-адо!
Видимо, новость об окончании миссии до этого отряда ещё добиралась.
Я мог пройти мимо. Честно, мог. Но парень верещал так отчаянно, что даже моя видавшая виды черствая душа дала трещину. Вдобавок грызло любопытство: каким образом это чудо с его габаритами умудрилось пережить всех боевых товарищей?
