— Прости нас, Великий, — три дамочки тоже склонились в поклоне, скрывая дрожь. — Мы сами не знали, что творим.

— Прощаю. Я очень отходчивый, чтоб вы знали.

— Вы так добры…

— СТОЯТЬ!!! Ни хрена не прощаю! Я тут злым пытаюсь стать, а вы мне всю карму портите! Так, ты, которая с упругой жопкой — когда буду есть, сядешь ко мне на колени и будешь мне в рот мясо класть. Не успеешь отдернуть руку, сожру и ее. Ты, которая справа — будешь махать веером и мух отгонять. Замечу хоть одну — сожру. А ты, которая слева… Тебе наказание я пока не придумал, но просто стой рядом. Вдруг я не наемся, тогда тебя первой сожру, за то, что ни хрена не делала.

— Вы само зло!!!

— Вот, это уже другое дело, –разулыбался я. — А теперь ведите меня и кормите. Мяса побольше, а всякой мерзопакостной зелени чтоб вообще не было. А потом я вам расскажу, что вы для меня сделаете. И тогда я ничего не сделаю вам.

Эх, это я удачно сбежал, жизнь-то налаживается!

Ну, мы и пошли к самой богато обставленной кибитке, в которой жила старая Роза, которая была бароном этого табора. Там она пообещала меня накормить яствами иномирными, показать диковинки разные, а ее внучка — это которая бесполезная, — споет мне песни, под которые пища лучше переваривается.

В общем, соблазнили по всем фронтам, сделав предложение, от которого ни один ящер не откажется. Так вот я и шел, думая, что они мне помогут добраться до своих — открыть портал для них плевое дело. Они так и перемещаются из страны в страну, из мира в мир.

Еще я собирался забрать у них парочку вещей, которые не успел купить на прошлой распродаже. Ну, не конкретно у этих, но товар у разных таборов обычно похож. В этом мире они мне очень даже пригодятся.

Да и вообще я радовался этой встрече — заполучить их в слуги очень здорово. Они ж и разведчики отличные, и бабы у них горячие. Сплошные плюсы.

Так я размышлял, но реальность, как и всегда, внесла свои коррективы…

Глава 15

Я сидел в кибитке старой цыганки Розы и жевал мясо, которое мне, старательно следя за руками, подавала Зара. Иногда при этом она начинала вертеть задом, явно чувствуя мой нижний интерес.

Мясо было нежным, чуть прижаренным, с кровью, с каким-то травяным привкусом. И Роза не начинала разговора, пока я не откусывал хотя бы раз. Такой у нее был обычай — сначала накорми, потом говори. Точно была на курсах моей второй мамы — это у нее такая установка. Правильная, как по мне.

Кибитка внутри оказалась куда просторнее, чем снаружи. Магия, наверное, или просто какая-нибудь старая цыганская хитрость. Стены были завешаны пестрыми тряпками, на которых висели связки сушеных трав, пучки перьев и какие-то костяные побрякушки. В углу дымился маленький очаг, хотя дыма почти не было — он уходил в потолок, растворялся в темноте.

В воздухе пахло ладаном, старой шерстью и еще чем-то сладким, похожим на перебродившие яблоки.

Роза сидела напротив меня на низкой скамейке, поджав под себя ноги, и вертела в руках колоду карт с потрескавшимися краями.

Она была старая, очень старая. Морщины на ее лице лежали слоями, как годовые кольца на спиле дерева, и глаза — черные, блестящие, как угли, — смотрели на меня с хитрым прищуром. Она не пыталась гадать —просто смотрела, и мне казалось, что она видит меня насквозь, до самых костей. Впрочем, я тоже так могу — от взгляда Василиска даже архидемоны прячут глаза. Мы видим суть того, на что смотрим. Вот и я видел, и это казалось мне… забавным.

— Ты пришел не за тем, что лежит на поверхности, Василиск, — сказала она голосом, похожим на шорох сухих листьев. — Ты пришел за чем-то нужным тебе и нам, но сначала ты должен услышать, откуда мы взялись, мы — цыгане. Без этого ты не поймешь, почему я в чем-то могу тебе помочь, а в чем-то — нет.

Я вздохнул и откусил еще кусок мяса. Ну вот, началось. Я знал, что она не удержится и полезет в свою историю. Все старые цыганки такие — сначала расскажут тебе про сотворение мира, а уж потом скажут, который час.

— Слушаю, — буркнул я, хотя на самом деле мои мысли были далеко.

Я думал о том, что мне нужно достать парочку артефактов из ее закромов, а она, похоже, собирается читать мне лекцию. Но торопиться мне вроде как некуда — мясо есть, красотка на коленях тоже. Можно и послушать, от меня не убудет.

Роза откашлялась, поправила платок на голове и заговорила. Голос ее звучал глухо, будто шел из глубокого колодца. Рядом еле слышно под звуки гитары завывала ее внучка, что-то типа: «Эй, ромале, не най сигаретку…»

— Мы не всегда были проклятыми, Василиск. Когда-то, очень давно, мы были народом, который жил в мире, где не было разделения на Навь, Явь и Правь. Мы просто жили. Мы умели ходить между мирами, торговали с духами и богами, создавали оружие, от которого даже демоны шарахались. Но потом мы совершили ошибку. Попытались украсть у богов их бессмертие — не для себя, а для своих детей, чтобы они никогда не умирали. Боги разгневались и нас прокляли. С тех пор мы — вечные кочевники. Ни одна земля не держит нас, ни один мир не принимает нас как своих. Мы всегда между, всегда чужие.

Она замолчала, и я услышал, как за стенами кибитки завывает ветер. Где-то вдалеке лаяла собака.

— Мы не можем рожать, — продолжила она, и в ее голосе появилась горечь. — Слышишь, Василиск? Ни один цыганский ребенок не рождается от цыганки. Мы крадем детей у людей, у духов, иногда даже у демонов, если те не смотрят. Мы даем им свое имя, свою кровь, и они становятся нами. Так мы выживаем. Так продолжаем свой проклятый род.

Я прожевал мясо и кивнул, хотя мне было все равно. Дети, проклятья, боги — какая разница? Я никогда не уважал этот народ, да и в принципе на них было плевать. Но Роза не собиралась останавливаться. Она словно впала в транс.

— Нас называют торговцами тьмой, — продолжала она, перебирая карты, хотя я видел, что она не смотрит на них. — И это правда. Мы продаем темные артефакты, учим темным заклинаниям, заключаем сделки с силами, у которых нет имени. Но мы же, парадокс, создали и великое светлое оружие. Ты знаешь, кто выковал первый меч, который мог убить бессмертного? Мы. Кто связал солнце цепью, чтобы оно не сжигало землю? Мы. Мы — мастера равновесия, Василиск. Мы не добрые и не злые. Мы просто делаем то, что должны делать, потому что это единственное наше ремесло.

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них огоньки — маленькие, танцующие.

— Нам нет места в Темной Нави — там нас ненавидят демоны, потому что мы не подчиняемся им. Нам нет места в Светлой Прави — там нас презирают боги, потому что мы не молимся им. Поэтому мы ходим между ними, иногда спускаясь в Явь, как сейчас. Мы пополняем свои запасы, ищем детей, собираем долги. А потом снова уходим в тень, где нас никто не ждет.

Я отложил мясо в сторону и присосался к кувшину, в котором был квас. Роза, видимо, приняла это за знак внимания и продолжила:

— Мы живем вечно. Почти вечно. Пока нас не убьют. Но мы часто умираем, Василиск. И знаешь почему? — она усмехнулась, обнажив редкие зубы. — Потому что у нас не всегда хватает мозгов не лезть к тем, кто сильнее. Нам кажется, что мы все можем, что наша хитрость и наши артефакты спасут нас от любого. А потом мы натыкаемся на демона, который сильнее, или на мага, который умнее, и нас размазывают по миру, как тараканов. И мы снова появляемся в другом месте, в другом времени, но всегда с тем же проклятьем.

Она замолчала, и я понял, что это была только прелюдия. Теперь она начала рассказывать о своих странствиях. Черт, где у нее кнопка перемотки⁈

— Мы видели миры, каких ты даже не представляешь, Василиск. Миры, где солнце черное, а небо красное. Миры, где живут одни только камни, но камни те говорят и помнят. Мы видели города на спинах огромных черепах, которые плывут по океану вечности. Мы торговали с могущественными багами — ты знаешь, кто такие баги? Это духи древних лесов, они выше великанов и старше богов. Мы договаривались с ними о передышке, чтобы они не сжирали наши души.