Дворец Шереметьевых.

В огромном кабинете было необычайно тихо, и это несмотря на компанию из двадцати человек. Члены рода были напуганы, и было отчего, сразу несколько аристократических семей объявили им войну, и на этот раз бежать во дворец не было смысла.

— Княгиня, может нам стоит все-таки подумать о капитуляции? — подал голос древний старик, еле выговаривая слова, — против такого количества врагов нам не выстоять.

— Я понимаю, Иван Ефремович, но мы не можем, — княгиня Шереметьева обвела взглядом членов рода, — мой муж, а до этого его отец оставили нам горькое наследство, и теперь за это придется расплачиваться. Мы не договоримся с теми, кто объявил нам войну, не после того, что сделал мой муж.

— Значит, война, — подала голос женщина лет пятидесяти, — и какие у нас есть ресурсы?

— Гвардия в три тысячи бойцов, — ответил мужчина в черном мундире, — чуть меньше двух сотен магов, правда, серьезных бойцов от магистра и выше не так и много, всего сорок человек, и всего два архимагистра, включая меня. И этого недостаточно, говорю как есть. Если мы будем защищаться этим составом, завтра нас уничтожат.

— Дядя Арсений, мы все прекрасно понимаем, — княгиня невесело улыбнулась, — но подмога будет, сегодня ночью во дворец прибудут два отряда. Пять сотен бойцов в первом отряде присоединятся к обычным гвардейцам, и еще сто пятьдесят магов, среди которых сразу шесть архимагистра. Это наемники, однако мне их порекомендовала сама императрица.

— Хм, наемники ненадежны, — нахмурившись произнес мужчина, — они не будут драться до последнего даже несмотря на деньги. Более того, обычно заключая контракт они прописывают количество допустимых потерь, и это всегда не больше тридцати процентов.

— Дядя Арсений, я надеюсь на то, что враги, увидев сопротивление, не будут упорствовать, — княгиня тяжело вздохнула, — если у кого-то есть более подходящие варианты, я слушаю. Мы оказались на грани из-за моего мужа, но не забывайте, он родич по крови вам, но не мне.

Люди в кабинете загомонили, но княгиня с легкостью выдержала недовольные взгляды, ведь как ни крути, но она была права, кругом права, и об этом все знали. Как и о махинациях ныне покойного главы рода, но пока это было выгодно, никто не смел ему перечить, слишком много денег это приносило. Теперь же всему роду придется за это расплачиваться…



Москва. Императорский дворец.

— Ты все же не утерпела, помогла-таки родичам, — император уставился на жену недовольным взглядом, — Маша, ты хоть понимаешь, что будет, если об этом узнают?

— Я не прибегала к возможностям императорского рода, — императрица фыркнула, — так что даже если об этом узнают, какие ко мне вопросы? Тебе не хватило смелости сделать то, что должно, и это сделала я. Да, Шереметьевы стали наглеть, но они были полезны Романовым, а главное, были верны лично тебе, Леша, и что ты с этой верностью сделал? Как думаешь, остальные рода, что кормятся с твоих рук, задумаются после того, как моих родичей вырежут, или продолжат делать вид, что все нормально?

— Другие не позволяют себе такой наглости, — император хмыкнул, — твои родичи были верны мне, это правда, только вот эта самая верность не помешала им ограбить империю на миллиарды полновесных рублей. А империя — это я, Маша, если ты, конечно, не забыла. Или уже забыла? Так что не стоит валить с больной головы на здоровую.

— Как скажешь, Леша, как скажешь, — императрица фыркнула, — и зачем ты ко мне пришел?

— Затем, что я хочу услышать от тебя клятву, что ты не будешь мстить, — император тяжело вздохнул, — участь Шереметьевых предрешена. Их вырежут, по крайней мере большую часть, а те, что останутся, что ж, мне придется забрать у них княжеский титул, иначе общество меня не поймет.

— Ты не посмеешь, — императрица прищурилась, — основная ветвь падет, и это достаточное наказание, но отбирать титул предков, нет, Леша, у тебя нет такого права, в одиночку ты не можешь.

— А кто сказал, что это мое желание? — император покачал головой, — нет, дорогая моя, это требование дворянского собрания, и я буду вынужден рассмотреть его. Так что это не мое решение, дорогая супруга, этого хочет общество. И ты прекрасно знаешь почему. После заявлений твоего племянника я удивлен, что наши дворяне соблюдают правила ведения войны. Будь это в Европе, дворец Шереметьевых уже бы горел, причем ярко-ярко. В любом случае, даже захоти я как-то помочь твоим родичам, ничего бы не вышло, так что закроем эту тему. Кстати, я очень надеюсь, что у них на руках не было ничего на тебя.

— Я не дура, — императрица нахмурилась, — и все же, дорогой муж, ты совершаешь большую ошибку. Сегодня эта свора будет рвать моих родичей, а завтра они захотят новой крови. Подумай об этом, хорошенько подумай.

— Обязательно, — император кивнул и, развернувшись, направился к выходу.

Императрица же какое-то время еще стояла, а потом рухнула в кресло, словно из нее выдернули стержень. Почему все пошло наперекосяк? Где она допустила ошибку?

Ответов на эти вопросы у нее не было, но их обязательно нужно было найти, дабы не допустить в будущем таких же ошибок, уж слишком болезненным сейчас вышел удар.

— Ничего, рано вы меня со счетов списываете, слишком рано, — тихо прошептала императрица, глядя в одну точку, — и ты, дорогой муж, тоже…

Зона недалеко от Москвы. Утро.

— Семен Семенович, — я пожал руку Михееву, — как спалось?

— Отвратительно, — граф поморщился, — полтора часа одним глазом даже сном нельзя назвать, но что поделать, сейчас только так. А вот ты, судя по выражению лица, спал очень даже хорошо.

— Ну а чего мне переживать? — я пожал плечами, — у меня всё хорошо. Ладно, показывайте своих сбитых летчиков, вернем им силу обратно.

— А твоих возможностей хватит на двоих? Не хотелось бы эксцессов, — Михеев поёжился, — сейчас твои таланты могут понадобится в любой момент, особенно учитывая, что ты тоже опричник.

— Вот только не начинайте, граф, жетон мне нужен исключительно для личных целей, — я усмехнулся, — вы прекрасно это знаете, как и то, что я не испытываю каких-то тёплых чувств к правящему роду, особенно после такого приёма по возвращению в столицу. Готов работать за хорошее вознаграждение, но не более.

Михеев отмахнулся, не желая спорить со мной дальше, а через минуту к нам присоединились мужчина с женщиной. Оба хмурые, какие-то зажатые, видимо, не до конца понимают, что их ждёт.

— Идёмте за мной, — я кивнул в сторону зоны, — что бы там ни произошло, не дёргаться, ясно?

Получив в ответ два кивка, я вошёл в зону и тут же ощутил частички Хаоса в воздухе. Что ж, пора взяться за работу.



Семён Семёнович смотрел в сторону зоны, где Воронов творил свою невозможную магию, но мысли его были далеко от этого места. Ситуация в Москве с каждым часом становилась всё хуже, благодаря огромным возможностям граф видел реальную картину, все аналитики как один говорили одно: это начало чего-то большего. Хорошо хоть армия и полиция останутся в стороне от этого веселья, лишь это немного радовало его.

— Главное успеть потушить до того, как рванет, — тихо пробормотал себе под нос граф, вдыхая свежий утренний воздух, — а с остальным мы уж как-то справимся…

Полтора часа спустя.

— Принимайте пополнение, граф, — я кивнул на парочку за моей спиной, что до сих пор были в шоке, — день-другой, и они будут готовы работать на прошлых мощностях, гарантирую.

— Благодарю, Леонид, я в тебе не сомневался, — Михеев расплылся в довольной улыбке, — домой?

— Пожалуй, что да, у меня сегодня очень много дел, — кивнув, я попрощался с Семен Семенычем и направился к своему автомобилю.

За рулем был Витя, который что-то увлеченно смотрел в телефоне, и лишь когда я сел, убрал его.