— Как Вы и приказали, сэр: ужин готов, дрова в печи, и вода горячая. Лично проверяю каждые полчаса. В комнате прибрано, постель я заменила на более мягкую перину, крышу починили. Больше ничего не протекает.

— Отлично, — сообщил я, даже не оборачиваясь на хозяйку дома. — С завтрашнего дня не хочу видеть здесь ни одного постояльца.

Я бросил ей ещё один мешок с серебром, прежде чем она открыла рот, чтобы возразить.

— И приведите себя уже в порядок. Чистая голова и новое платье не будут лишними. Можете потратиться из тех денег, что я выделил.

Выйдя на улицу, я одним движением подозвал Виктора, удачно маскирующегося под пьяного постояльца заведения.

— Где она?

— Ест хлеб и пьёт молоко вместе со старшим сыном пекаря.

— Диана ест хлеб?

Виктор — один из доверенных людей короны, не считая того, что мой самый близкий друг. И, конечно, он осведомлён о том, за кем именно мы установили слежку.

— Сам чуть не поперхнулся, когда мне донесли, — его каштанового цвета брови, светлее, чем у меня, сошлись на переносице. — Адри, зачем эти игры?

— Пока не знаю, — честно ответил я другу. — Сам не понимаю, для чего нашей взбалмошной принцессе понадобилось играть в сыщика. Но хочу посмотреть, что из этого выйдет.

— Знаешь, мне сообщили, что она тягала тележку, набитую дровами для топки.

Я аж присвистнул от этой новости. Видано ли это дело, чтобы её Высочество поднимало что-либо тяжелее веера?

Вдалеке раздалось уханье совы, обозначающее одно из двух: либо в столице завелись лесные птицы, либо Диана возвращалась домой.

Я попросил солдат принести в комнату принцессы высокое кресло. Ему определили место в дальнем углу слева от входа, куда не попадал свет. Я считал, что выйду из укрытия, стоит Диане испугаться. Но она не то что не испугалась — даже не заметила моего присутствия.

А домохозяйка слишком боялась, чтобы что-либо сказать. Она помогла принцессе расстегнуть корсет и забраться в бочку. Своими внушительными формами женщина старалась спрятать от моих глаз нагое тело будущей королевы, чем изрядно позабавила. Помещение же она покинула, когда я, ухмыльнувшись, грозно указал ей на дверь.

Диана погрузилась в воду и начала рассуждать вслух обо всём, что смогла сегодня узнать.

С пунктами первым и вторым я достаточно легко согласился. В пункте третьем принцесса не учла одной простой истины. Пункт четвёртый оказался открытием даже для меня — займусь завтра же. А вот пункт пятый заставил руки сжаться в кулаки. Появилось нестерпимое желание врезать и старшему, и младшему из сыновей Грэмма.

Посмеявшись каким-то своим мыслям, Диана выбралась из бочки и, обмотавшись полотенцем, направилась к постели. Меня же посетила мысль, что принцесса — очень красивая девушка. А ещё — что я хотел бы попробовать на вкус её губы.

Уснула она почти сразу и спустя недолгое время, как и прошлой ночью, начала плакать и звать маму. Сердце больно сжалось от мысли, что помочь я не могу. Поэтому я просто подошёл ближе, накрыл её — на сегодня уже пуховым одеялом — и вышел из комнаты.

Выйдя на улицу, я подозвал Виктора и сообщил:

— Лорд Саха. Слежка двадцать четыре часа в сутки. О результатах сообщать мне.

Я проснулась оттого, что солнце светило прямо в глаза. Морщась, попыталась понять, почему так светло. Всё оказалось до безобразия просто — чистое окно стало источником моих страданий. Я почти сползла с кровати, недоумевая, как и когда укрылась. Болела каждая клеточка тела. Раньше я сетовала на безумную усталость и требовала тщательнее разминать мышцы своего личного массажиста. Сейчас же согласилась бы на один день без забегов на короткие и длинные дистанции, а также без поднятия чего-либо тяжелее чашки с чаем. Один спокойный день.

— Вы проснулись.

Ирис будто стояла за дверью и ожидала, когда моя голова оторвётся от подушки. Но я не стала зацикливаться на этом.

— А это кресло давно здесь стоит?

При дневном свете мне в глаза бросилось мягкое, удобное место для отдыха, которого раньше я не замечала. А всего-то надо было помыть грязное окно.

— Вчера поставили, — сообщила хозяйка дома.

— Какое оно притягательное, — восхитилась одна принцесса. — Очень кстати.

«Приду вечером пораньше и посижу возле камина с приятными мыслями о будущих свершениях», — решила я.

Мой сегодняшний наряд отличался от вчерашнего лишь цветом. Коричневый верх сменился на тёмно-синий, а коричневая же верхняя юбка стала клетчатой, в красно-розовых тонах. С причёской мудрить мы не стали.

В пекарню я бежала со всех ног. Но по дороге обходила все лужи и внимательно следила за тем, чтобы ни во что не вляпаться. Лучше сделать крюк, чем вновь предстать в том виде, в котором я блистала весь вчерашний день.

— Чем могу помочь?

Младший из сыновей Грэмма стоял за прилавком и широко улыбался.

— Рик, — я посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Это же я, Ди.

— Ди… — эти самые глаза полезли на лоб, а нижняя челюсть, наоборот, поехала вниз. — Ничего себе… Да ты красавица!

Я почувствовала, как заливаюсь краской. Кто бы мог подумать, что я — первая красавица при дворе, привыкшая ко всеобщему вниманию и, откровенно говоря, наслаждающаяся им, — могу так смущаться. Комплименты мне сыпались часто и отовсюду, поэтому я давно привыкла считать нормой и восхищение, и восхваление. Но стоило одному дню сыграть со мной злую шутку, сделав из красавицы редкостную хрюшку, и каждое доброе слово стало на вес золота.

Вот так, становясь всё пунцовее и пунцовее, я пыталась вымолвить хоть слово, но не могла. А тут, как назло, ещё и Дэн вышел с топором на плече.

— Малой, я пошёл в лес. Придёт Ди — сообщи сразу.

— Так вот же она.

Он указал пальцем на мою скромную персону, тогда как старший уставился на меня с точно таким же выражением лица, с которым ещё пару минут назад на меня смотрел Рик. Топор соскользнул у него с плеча и с громким стуком ударился об пол. Дэн неприлично выругался, но, вспомнив о моём присутствии, ударил себя по губам и добавил:

— Прости, Ди. Нет, я и вчера понял, что ты не дурнушка, но это…

Признаюсь честно, приятно производить подобный эффект. Тем более если сравнивать с тем, что ещё вчера тебя обзывали свинкой и указывали место на ближайшую яму…

— Я умылась, как ты и сказал, — выдавила я, рдея.

— Вижу, — он сглотнул и, взяв себя в руки, приказал младшему звать отца.

— Дэн, ты что, до сих пор здесь делаешь? Дрова сами себя не наколют.

Из кухни вышел высокий мужчина, лишь слегка ниже самого Дэна, с таким же цветом волос, но обильно посеребрённым сединой, и такими же глазами. Оба сына явно унаследовали былую красоту отца. Да что там былую — он и сейчас многим молодым даст фору. Даже немного лишнего веса в области живота его не портило.

— Отец, это Ди. Мы вчера рассказывали тебе про неё.

— Девочка из лужи? — сообщил о своей осведомлённости мужчина. — Добро пожаловать! Я Грэмм. Это моя пекарня и мой дом. Будешь прилежно работать — не обижу деньгами. Будешь лодырничать — выгоню взашей.

— Па-а-апа! — почти одновременно возмутились оба сына, но он не повёлся. Видимо, приём использовался неоднократно.

— Что «папа»? Что мы говорим? Без труда не вытащишь…

— …и рыбку из пруда, — закончил Рик.

Суровый мужик.

— Пап, мы обсуждали: Ди не очень часто доводилось работать, — бросился защищать меня старший из братьев.

— Так я её всему обучу, чего ты переживаешь? Ежели неглупая — поймёт, а если не ленивая — так ещё и подзаработает. Верно говорю?

Его проницательные глаза уставились на меня.

— Верно.

Кто я такая, чтобы спорить с мужчиной, воспитавшим двух самых красивых парней на свете.

Меня проводили на кухню, тогда как Дэна отправили в лес, а Рика — на базар за специями.

— Смотри, девочка, — начал обучение Грэмм. — Я замешиваю тесто с ночи. Так оно успевает подняться, и булочки получаются хрустящими и пышными. Готовить я начинаю со сладких начинок, затем — с орехами и сыром, и лишь под конец выпекаю хлеб. Знаешь почему?