Музыка Зимы (венок рождественских сонетов: Karlsbad – Vienna – Sankt-Petersburg, цикл стихотворений с предисловием поэта Юрия Кублановского) Если представлять современную поэзию формально: как незримый поединок авангарда с традицией, то поэзия Юлии Ольшевской – над этим поединком. В ней нет ни традиционалистской унылой эклектики, ни авангардного бездушного часто треска. Вся она пронизана лирическим теплом, которое почти физически чувствует заинтересованный читатель. И у него на душе – редкость в наши дни! – становится светлей и яснее.
Поэтике Ольшевской свойственны дух и энергия созерцания, вспоминательная интонация – с одной стороны, характерные для общего течения отечественной поэзии, а с другой – при нынешней отвычке от душевных затрат – кажущиеся большой новостью. Ушедшее, былое – старый город, старый Мюнхен, нежилые комнаты, дальний голос из телефонной трубки – супротив новой народившейся словно ниоткуда жизни – всё это составляет образный строй её поэзии и её «озвучку». «Озвучка» здесь действительно неслучайное слово: музыка присутствует в стихах и как тема, и как особый акустический фон, порождаемый ритмикой, рифмовкой, формальной организацией стиха. Звуковой ряд Ольшевской характерен, конкретен, богат: в её небе – громовое звучанье, в её осенней листве – полнозвучное растительное шевеленье, в её душе – сопряжённая со всем этим, знакомая и неотмирная вечная музыка Моцарта. Редкий случай, когда жизнь на чужбине не иссушила поэзии Ольшевской, а дала ей то, что, возможно, могло бы не состояться на родине: своеобычность лирического начала. Юрий Кублановский, 13 сентября 2020, Москва Волшебное пространство русской речи… (венок городских сонетов) Волшебное пространство русской речи… …И будут в небе голубом сиять чертоги ледяные и хрусталём, и серебром… И. А. Бунин, «Листопад» Волшебное пространство – Русской Речи: Здесь нет тепла – ни дня без снегопада! Здесь Чичиковым – след в степи прочерчен, Здесь Птицей-Тройкой – вечный Путь начертан… «Беда, буран!..» – ямщик кричит. Не надо В такую мглу – из дома – ни ногою, Но – ночь прошла – и не заметишь даже! Снега блистают – крошкой голубою: Столы с белейшей скатертью тугою, Крахмальным льном на Пасху в «Эрмитаже»! Прекрасной Дамой – элегантной, томной Войти сюда? Да где ж страна такая, Где дремлющую ветошь листьев тёмных Снегами постепенно заметая, Весь век – зима… Ступаешь осторожно: В фольге блестящей – с Невского подарки… …Здесь главы Спаса – в небесах неярких. Здесь колокольчик – с жалобой дорожной… …А к Поварской – что зонтиком английским Размечены дома и экипажи, Здесь дремлет время – сфинксом аравийским, Да в кутерьме – не замечаем даже — Мелькает снег рождественский… …Румяный ангел – на златом плафоне, Где свет волшебен – солнечных угодий: В визитке серой, в голубом пластроне Приходит век – на нас лорнет наводит. Обретено однажды, дремлет Слово. Век Гутенберга – снами-огоньками, Зелёной лампой… Девочкой Крамского, Проедешь – «Неизвестною» Крамского, Сверкающей шелками и мехами, Браслетом золотым… Блаженство Речи Что здесь – века, да кончится не с нами: Течёт река под гулкими мостами… Декабрь на Невском – снами, огоньками И золотыми звёздными шарами. …А снег летит – и тих, и гуттаперчев, И дамы в ложах блещут жемчугами. Санкт-Петербург, 2008 – München, Пасхальные дни, 2025 Отзвук-Моцарт Золотой, голубой, бесполезный Для живущего… Давит и давит Память — колко сквозящая бездной. Синь тугая, сквозящая бездной. Звёзды – росчерки. Климат Пасхи, с рождественским схожий… Золотой зацветает подсолнух Между хвойными. Может быть, позже? Всё, возможно, случится, но – позже. В полнозвучный растительный ворох Вклинясь листьями. Синей Птицы – раскрытая клетка. Рас-сто-янь-е от до и до… Дома Свет спасительный – слышанной редко Вечной Музыки, дальнего грома Отзвук-Моцарт. Судеб чуждых болезненный узел — Развяжи, расцепи на деленья Нити злые. Мучительно сузясь, Проникаю в игольное — Тенью Солнца. Невесомые крылья в полёте… Хрупкий снег — флёрдоранжем венчальным. Блеск тончайшей фарфоровой плоти, Светоносных узоров пасхальных, Белой скатерти. Сколько знает теперь эта бездна Дат, имён – всё одно, да без толка!.. …Предпасхальное небо – отрезом. Небо спит, разметавшись отрезом Звёздно-синим – маньчжурского шёлка В Поднебесной. Heidelberg, 2018 Рождество в Санкт-Петербурге. Coda (Дремлет время – серебряной птицей…) Друзья, враги? Не вспомнить никого: Всё кружится, летит, и все смеются! …А Петербург встречает Рождество, Позвякивая ложечкой о блюдце. * * * Свечой разгорячённой — Тот вечер – сердца стук: Серебряной парчою Декабрьский Петербург!.. * * * …Лишь мелькнувшею искоркой, частью — В петербургский изысканный стiхъ В промельк снега, дождя и ненастья Проникает – крупицею – Счастье, С церемонией чайною – счастье, Неподдельное жаркое счастье Адским золотцем – Букв расписных! Снег – фарфором уставленный стол, Рождества неподдельная нега! Питер – гостем, что к чаю зашёл. …Моё сердце – плавильный котёл Петербургского вечного снега. Tiegel волшебный полуденных снов, Снег – парчою?.. Да что ж там такое — С петербургской тоской колдовскою, Знойным флёром – домов и мостов! …Дремлет Время – Серебряной Птицей, Иль псалмы у Никола звучат? День-Сочельник – снежочком струится: День, вспорхнув сизокрылою Птицей. …Неужели он вправду случится, Званый вечер – с гостей вереницей — Дивный вечер – два века назад?.. Светлый праздник – огня и покоя, Тот, всем милым сестрам – по серьгам Рассыпающий щедрой рукою… День воскресный – огня и покоя. …Петербургское и колдовское, Что от века даровано нам! Санкт-Петербург, München, 2008–2026 |
