Пока я об этом думал, Нина достала из сумки сверток из плотной синей бумаги, перевязанный золотой ленточкой, и положила передо мной. Представив, как Нина сама заботливо упаковала подарок, я ощутил, как на душе сделалось тепло. А когда распаковал, оказалось, что внутри тонкий шерстяной темно-синий шарф без рисунка.

— Я его под твою куртку выбирала, — чуть смущенно сказала Нина, и мне показалось, что она волнуется, гадая, понравился ли ее подарок. — Ты по утрам с Каном бегаешь с голой шеей, я видела. Не хочу, чтобы ты простудился. А в декабре будет еще холоднее.

Она взяла шарф у меня из рук, развернула и приложила к моему плечу, посмотрела, как смотрится, и чуть поправила.

— Хм… А тебе идет синее, Ром. Как я и думала.

А мне, честно говоря, было все равно, идет мне синее или нет. Даже если бы она презентовала мне красные труселя в зеленый цветочек, я бы все равно пришел в восторг. Ну правда, это же Нина. Она сама ходила по магазинам, заботилась, цвет выбирала. Не поблагодарив, я притянул ее к себе и поцеловал. Не коротко, а так, как хотел с самого входа, с той минуты, когда она прятала этот сверток за спиной. Вокруг разговаривали, смеялись, Дамир что-то доказывал Макару, музыка грохотала, и до нас никому не было дела.

Когда я отпустил, у Нины горели щеки.

— Спасибо, — прошептал я ей на ухо. — Завтра же надену на пробежку.

— Только не забудь, — улыбнулась она, касаясь своим лбом моего. — Проверить не смогу, я завтра с утра буду на тренировке.

— Надену, — пообещал я и подумал, что теперь всегда буду надевать этот шарф — даже летом.

Сложив его в пакет с подарками на свободном стуле, я вынырнул в общий гомон. А там Йося уже решил, что пора, встал на ступеньку площадки с фотоаппаратом и скомандовал:

— Так, все сюда, фотографируемся! Кто сидит, сдвиньтесь поближе, остальные вставайте за спинами. Виталик, позови наших с танцпола, пока они еще куда-нибудь не разбежались.

Кавээнщик рванул вниз, и вскоре Кан с Кристиной вернулись, а за ними и запыхавшиеся и довольные девчонки. Сдвигались долго: утрамбовывались, как в метро в час пик, парни вставали за девчатами, пихаясь и стараясь занять место так, чтобы оказаться за той, которая нравится. Я сидел в середине, Нина рядом, и Йося, глядя в видоискатель, велел мне не улыбаться так широко, а то морда лица на фотокарточку не поместится.

— Сейчас вылетит птичка! — сказал он и щелкнул.

— А ты? — воскликнула Жанна. — Давай на мое место! Я сниму.

Йося тут же залился краской, заволновался, начал отнекиваться, но не родился еще тот скромник, который сможет противостоять Жанне. С ней вообще спорить не рекомендовалось. Нет, Жанна девушка не злая, просто со своей кипучей энергией сметет и не заметит, а потом расстроится и будет плакать. А это огорчительно, девчата плакать не должны — особенно такие жизнерадостные.

— Осторожно только, — проблеял Йося, снимая аппарат с шеи и боязливо отдавая подпрыгивающей от нетерпения Жанне. — Вот здесь смотришь, сюда нажимаешь. Плавно, не дергай. И объектив пальцем не закрой.

— Не закрою, — отбрила его Жанна и толкнула к столу.

Йося встал с краю, рядом со Славой, и сделал серьезное лицо.

— Ты какой-то зажатый, — сказала Вера и притянула его к себе.

А Жанна скомандовала:

— А ну улыбнись! Ты же не на паспорт!

— Я на паспорте хорошо получился, — вякнул было Йося, но послушно улыбнулся, и она нажала кнопку.

Пока Йося забирал у Жанны аппарат, торжественно явился Антон с шоколадным тортом, на котором горели восемнадцать свечек. Второй официант быстро расставлял чашки, и девчонки, подхватив меня под руки, подтащили к торту.

— Загадывай желание! — потребовала Жанна. — Только вслух не говори.

Я растерянно посмотрел на друзей, теснившихся вокруг стола, и на миг зажмурился, как в детстве, когда очень хотелось, чтобы желание сбылось. Подумал пару секунд — и понял, чего хочу. Наклонившись, я дунул. Свечи погасли и меня оглушил коллективный вопль:

— С днем рождения!

— Спасибо, девчонки! — рассмеялся я, когда Жанна с Верой одновременно с двух сторон обхватили меня, как мешок с картошкой, и дурашливо громко чмокнули в обе щеки разом.

Антон убрал свечи и стал резать торт. Первый кусок он положил на мою тарелку, второй я передал Нине. Пока Жанна с Верой раздавали остальные вдоль стола, я попробовал шоколадный крем и довольно откинулся на стуле. И все-таки эта новая жизнь хороша, неописуемо хороша!

Слава, пока резали торт, успел взять второй из новых кувшинов и теперь шел вдоль столов, доливая пиво. До меня он дошел последним и долил тоже, хотя я и показал ему, что мне хватит.

— Ром, а спой, — воскликнул чуть захмелевший Денис. — Какой день рождения без песни? Гитара у них тут наверняка есть, в таком заведении должна быть.

— Спой! — тут же подхватила Жанна с соседнего стола. — Ромка, ну пожалуйста!

— А я вообще не слышал, как ты поешь, — неожиданно поддержал Коля Демидов. — Нечестно.

— Мы тоже хотим послушать! — воскликнула Надя, толкнув Тамилю локтем. — На репетициях он нам только аккомпанирует.

Виталик ничего не сказал, только развел руками: мол, что я могу поделать, народ требует.

Петь я сегодня не собирался, гитару с собой не таскал. Но девчонки уговаривали, Коля с Костей смотрели выжидательно, даже Нина просяще мне улыбнулась, и я понял, что сам хочу спеть. Раз уж собрались, почему нет?

— Ладно, — сказал я. — Если дадут гитару.

На площадке как раз появилась Лидия. Она шла вдоль столов, проверяя, все ли в порядке, и у нашего остановилась.

— Лидия, друзья просят меня спеть, — сказал я, поднимаясь. — Только одну песню. Это можно устроить? Гитара найдется?

Жанна от волнения аж вскочила и посмотрела на нее ну такими глазами, что Лидия рассмеялась и кивнула:

— Ладно. Договоритесь с нашим ведущим, Марком. Вон он, у пульта, в черном. Скажите, что я разрешила. Он и гитару даст, и подскажет, когда выйти.

— Спасибо! — завизжали девчонки так, что у бедной администраторши на лице отразился ужас. Но отказывать было уже поздно, так что она только предупредила:

— Но не затягивайте: у него программа.

Пока она не передумала, я спустился вниз, уже перебирая в памяти песни.

Пульт стоял справа от эстрады, на невысоком помосте. Вблизи ведущий оказался мужчиной лет под тридцать, худым, коротко стриженным, с наушниками на шее. Перед ним лежала стопка прозрачных коробочек с мини-дисками, а к стене за его спиной была прислонена гитара в черном чехле.

— Добрый вечер, — сказал я, когда он поднял голову. — Меня зовут Роман Гончаров, я именинник с той площадки, там наши три стола. Лидия сказала подойти к вам: друзья просят, чтобы я спел одну песню. Это можно устроить? Под гитару, если дадите.

Он дослушал запись до смены ритма, подвинул на пульте ползунок и только тогда повернулся ко мне.

— Одну? — задумался он и кивнул: — Дам, раз именинник. Надеюсь, петь умеешь? Ладно, только не затягивай, следом у меня танцы.

Говорил он без снисходительности, просто объяснял, как у них тут заведено.

Марк вынул из чехла и подал мне большую гитару с темной декой. Лак у розетки был стерт — играли на ней много. Присев на край помоста, я проверил строй и попробовал несколько аккордов. Гитара звучала чуть глуше, чем хотелось бы, но для одной песни вполне годилась.

Я выбрал «День рождения» Игоря Николаева. В прошлой жизни ее столько раз слышал за праздничным столом, что и без улучшенной памяти вспомнил бы. Здесь песню никто не знал, зато припев был простой — подхватят. Как раз про то, ради чего я собрал сегодня друзей. Пока я проверял, хорошо ли помню слова, ко мне подошел незнакомый мужчина.