— Я не оправдывался. Я предупредил. Он грозится журналистами, великой княжной прикрывается. Попробуй его тронь.

— Не смей мне указывать, кого я могу тронуть! — Воронцов сгоряча ударил по столу ладонью, и затылок снова ошпарило кипятком.

— Я не тебе, — поморщился Влад. — Позвони Вяземским. Пусть поговорят с попечителями. Серебрякову объяснят, и все закончится.

— Ты мне предлагаешь пойти к людям, которые дают мне деньги под поставки, и просить их отогнать от твоей невесты студента? Чтобы они знали, какого наследника я им оставлю?

— Тогда сам вызови Серебрякова.

— Он тебе подчиняется? — огрызнулся Воронцов-старший.

Влад не ответил.

— Мне он тоже не подчиняется. И после жалобы твоей будущей тещи он назначил проверку. Теперь ему еще и мое имя в это дело подшить? Что у Гончарова есть, кроме фотографии?

— Запись в отделении. Свидетели. Я говорил.

— Ты говорил, что все уладишь! — напомнил Воронцов и придвинул папку Трубецких к себе. Влад проследил за его рукой.

— Три завода, — сказал отец. — У меня еще не было такого заказа. И Трубецкой пока ничего не подписал. Северин с удовольствием напечатает, как мы травим бедного студента. С подробностями и моей фамилией. А Трубецкому потом объясняй, почему он выбрал именно нас.

— Никита с этим Гончаровым летом встречался, — сказал Влад. — В Светлогорске. Мы с ним приятельствуем, я могу узнать.

— Звони.

Влад достал коммуникатор и набрал номер.

— Ник, привет. Ты на громкой, отец слушает. Помнишь Гончарова? Он с моей Ниной Ланской встречается, как выяснилось.

— Михаил Андреевич, добрый вечер. Влад, серьезно?

— Серьезно. Человеческого языка не понимает.

— Наглый выскочка, — сказал Никита. — Такому один раз уступишь, потом не отвяжется и на голову сядет.

— Я слышал, что ты с ним общался, Никита, — вмешался Михаил Андреевич. — Угрозы он понимает?

— На испуг я бы не рассчитывал. Упрямый. Влад, а Ланские что? Почему ты с Гончаровым пытаешься договориться, а ее отец в стороне? Пусть он дочери объяснит, как себя вести.

— Думаешь, послушается?

Воронцов-старший во время разговора говорил мало, но слушал чутко. И сына, и того, второго. Пытаясь понять, что за птица вообще этот студент и откуда он взялся на его голову.

— А это уже с них спрашивай, — хохотнул Никита Трубецкой. — Обещали тебе невесту, пусть выполняют. Гончаров здесь вообще при чем?

— Вот именно, — сказал Михаил Андреевич.

— Влад, позвони потом, расскажи, — сказал Трубецкой. — Михаил Андреевич, отцу от вас что-нибудь передать?

— На неделе свяжусь с ним сам. Спасибо, Никита.

Сын нажал отбой. Трубецкой говорил о Гончарове с явной неприязнью, но расспрашивать его Михаил Андреевич не стал. Для начала хватит Ланских. Пора с них жестко спросить за поведение дочери.

— Звони ее отцу, — приказал Воронцов.

— Сейчас уже поздно. Я завтра заеду…

— Сейчас. При мне.

Влад задержал на нем взгляд, потом взял домашний телефон.

— Только без угроз, — добавил Михаил Андреевич. — Спокойно и вежливо. Семьи договаривались, семьи и решат. Пусть Нина прекратит встречи. Ответ нужен до вечера вторника.

— А если он откажет?

— Тогда я займусь им сам. Набирай.

Михаил Андреевич смотрел, как сын нажимает кнопки. Ланской всегда отвечал ему почтительно, даже спорить не пробовал. А теперь что-то изменилось. Но для начала пусть откажет Владу, глядя на которого Михаилу Андреевичу самому сегодня хотелось пересмотреть некоторые обещания.

— Добрый вечер, Александр Сергеевич, это Владислав Воронцов. Не поздно? — Голос у сына стал ровным, почти приветливым. — Я ненадолго. Хотел поговорить о Нине… Нет, я как раз считаю, что вмешивать университет больше не нужно. Нам лучше уладить это в семье. Мы ведь всегда умели договариваться… Да. Я прошу вас поговорить с ней. Вы и Виолетта Павловна должны объяснить Нине, что встречи с Гончаровым пора прекратить. Наша договоренность остается в силе… Я понимаю. Конечно, подумайте. Но я хотел бы получить ответ до вечера вторника… Хорошо. Доброй ночи.

Влад положил трубку и остался стоять у стола.

— Сказал, что подумает. Обсудит с женой и дочерью.

— Во вторник доложи мне. Сам, без напоминаний.

— А с расходами и охраной что? Я позвонил, как ты сказал.

— Ты сделал один звонок. Разрешения распоряжаться моими деньгами я тебе не возвращал.

Влад покраснел.

— Можешь идти.

Воронцов дождался, пока за ним закроется дверь, и вписал в настольный календарь: «вторник, Ланской, ответ».

Затем раскрыл папку Трубецких. На переговоры он поедет один.

Объяснения для ректора по поводу Нины я еще до первой пары отнес Быстровой. Она проверила подписи и обещала передать бумаги, но, когда ждать ответа, пока не знала.

Зато после первой пары меня нашел Левон, напомнил о договоренностях, и мы решили обсудить все в буфете главного здания во время большого перерыва.

Левон пришел туда с бумажным рулоном под мышкой и с порога высмотрел меня у окна.

— Принес схему нашей лабораторной установки, как и обещал, — сказал он, положив рулон на подоконник. — Но давай, Ром, сначала с твоей «Мафией» разберемся. Ты правила написал?

Кивнув, я подвинул ему два исписанных листа и пошел за чаем. К моему возвращению Левон уже сделал на полях несколько пометок.

— Я тут в нескольких местах не понял, как поступать ведущему, — сказал он. — Отметил на полях. Посмотришь?

— Ага. И допишу, — пообещал я. — Еще сделаем нормальные карточки с ролями и положим их вместе с правилами в коробку. Такой набор и себе можно купить, и подарить. А ты, Левон, поищи типографию и узнай, сколько будет стоить печать. У меня на это сейчас реально никакого времени не хватит: я и староста, и в СКБ, и в КВН, и к олимпиаде готовиться надо, и к эстафете… Башка кругом, если честно.

— Хорошо, — легко согласился он, — поспрашиваю.

— Спасибо.

— Кстати, я тут еще подумал… Можно самим проводить игры, Ром, — предложил Левон, и было ясно, что идея родилась у него не сейчас, а лелеялась уже какое-то время. — Вот позовут на день рождения: придешь с набором, объяснишь правила и проведешь три партии. Ну, как тамада на свадьбе. За вечер и заплатят.

Хм, а если подумать, в этой идее что-то было, во всяком случае, попробовать стоило. Платные вечера с ведущими я помнил по прежней жизни, а Левон сам увидел такую возможность. Только чур делать это буду не я, во всяком случае, не на постоянной основе. Мне только этого не хватало… И тут меня осенило — в той жизни мы с друзьями любили ходить на квизы, что-то вроде казуального брейн-ринга. Интересно, а в этом мире такое развито хоть как-то?

Отложив идею на потом, я согласился и сразу же перекинул реализацию идеи на него:

— Хорошо, Левон. Ты тогда проведи сначала пробную игру, как договаривались, а потом можно будет брать заказы. Мне самому еще и вечера вести некогда, а ты отлично справишься. — И ухмыльнувшись, добавил: — Как говорят, инициатива наказуема.

— Да провести-то я проведу, Ром, — махнул рукой Левон. — Только ты меня кем видишь в этом деле? Будешь платить за каждый вечер или мы все-таки вместе за него возьмемся?

— Вместе, если ты готов не только вести игры. Мне нужен человек, который сам найдет заказчиков и договорится с ними, без моих напоминаний. Я подготовлю набор и правила, а организацию вечеров придется тебе взять на себя.

— Возьмусь, — кивнул Левон. — Только давай сразу решим, как будем делить заработанное.

— Предлагаю делить прибыль от проведенных вечеров. О долях договоримся до первого заказа, когда прикинем расходы и объем работы каждого. А выпуск наборов обсудим отдельно: там еще надо решить, кто сколько денег вложит и чем займется. Завтра я поговорю со знающим человеком насчет патента.

Левон усмехнулся.

— Вот это уже разговор. В четверг после семинара соберу человек восемь из нашей лаборатории. Никто из них еще не играл. Дам им сначала прочитать правила, а потом проведу игру и посмотрю, где начнут переспрашивать.