Прошел! Радостно улыбнувшись, я обнял за плечи Нину, которая, к сожалению, не попала даже в десятку.

— Эх… а я все-таки надеялась, что поедем вместе, — с ноткой горечи протянула она. — Ладно. Вторую тренировку верну, тренер хотя бы обрадуется.

— Сегодня? — разочарованно спросил я, мысленно уже проводя этот немного праздничный вечер с Ниной.

И тут же одернул себя. Ее отец как в воду глядел, я-то прошел, а вот Нина в заветную шестерку не попала. И сейчас, вероятно, чувствовала горечь разочарования. Все же это ощутимый удар по самолюбию. Мне хотелось сказать, что стыдиться тут нечего, прошли практически одни второкурсники, у них в любом случае было перед нами преимущество. Но, учитывая, что сам я прошел, прозвучало бы это так себе. К тому же Нина знала все не хуже меня, и последнее, что ей было нужно от меня — это жалость и утешения.

— Сегодня, — решительно тряхнула головой Нина. — Он мне и так уже напомнил.

То ли она в самом деле чувствовала себя обязанной тренеру, то ли просто сегодня хотела обойтись без моего общества — что можно было понять. Я не стал это выяснять, просто сжал ее руку в ладони и потянул в сторону от списка.

У лестницы Нина остановилась и поцеловала меня. Всерьез поцеловала, по-взрослому.

— А за тебя я рада, — улыбнулась она, отстранившись. — Поздравляю, Ром.

Я притянул ее к себе и поцеловал в ответ. И мне было совершенно пофиг, что она не прошла. Нет, не пофиг, я бы хотел поехать вместе. Но Нина нисколько не упала в моих глазах — как была лучшей, так и осталась. Ну а как иначе? Отличница, спортсменка, умница и просто красавица! И очень бы хотелось, чтобы ее отец тоже это понимал.

Перед первой парой Глеб подошел поздравить меня.

— Молодец, Ром! — одобрительно сказал он, пожимая мне руку. — Задачи с финала привези, интересно посмотреть, что там дадут.

— Уже жалеешь, что не пошел? — поддел я.

— Немного, — со смешком признался Глеб. — Но в бюро мне все-таки интереснее.

В перерыве после второй пары у меня зазвонил коммуникатор.

— Роман Петрович? — услышал я женский голос, когда ответил. — Галина Орлова, редактор утренней программы «Первого экрана». Ваш номер мне дали в деканате. Хотим пригласить вас в пятницу в эфир. Рассказать зрителям, как вы устроились в Москве, чем занимаетесь в университете. После Подтверждения за вами ведь многие следят.

Я на мгновение завис, задумавшись, а надо ли оно мне? С одной стороны — нет, не надо. И желания ни малейшего не было. С другой — отказывать мне показалось как-то невежливо, что ли. Да и после странного разговора с Беловым дополнительная известность лишней не будет. Тем более Воронцовы затихли, а Белов сам говорил, что отец Влада человек мстительный.

— Хорошо, приеду, — решился я наконец. — Во сколько и куда?

— Эфир в восемь двадцать, — поспешно защебетала женщина, очень чувствовалось, что такие приглашения она делает по десять раз на дню, — но быть у нас нужно к семи. И перед этим познакомиться с ведущей, Ликой Стрельцовой. Сможете в четверг к половине шестого?

Я записал адрес. Лика Стрельцова, надо же. Та самая, на которую влюбленными глазами смотрела половина парней на Подтверждении! Теперь я смогу поговорить с ней живьем.

А в среду Кан наконец-то выполнил обещание и привел меня на тренировку по борьбе. Вернее, я сам наконец нашел на время, он-то уже пару раз звал, а у меня то свидание с Ниной, то подготовка к олимпиаде… В общем, в среду отмазки у меня кончились, и я напомнил Кану, что хочу сходить с ним на борьбу. К тому же после разговора с Беловым мне определенно требовалось улучшить навыки самообороны.

В общем, Кантемир привел меня в секцию. Пришли мы к семи, но жизнь в залах уже кипела. Я заметил знакомого мне по утренним пробежкам Германа, который разминался на матах, а в другом углу какие-то взрослые мужики занимались у тренажеров. Были в зале и груши, по которым стучали то ли боксеры, то ли кикбоксеры. В общем, занимались тут, как я понял, не только борцы.

Увидев нас, Герман сразу прервался, подошел поздороваться и сжал мне руку, присматриваясь.

— Ну что, Ром, в пару встанешь? Посмотрим, чему тебя Кан научил.

— Да я особо его ничему и не научил, — встрял Кантемир. — Рома пока так, осмотреться. Посмотрим, что тренер скажет.

Кан подвел меня к вышедшему из тренерской невысокому сухому мужчине. Тот был в старой олимпийке, с секундомером на шее.

— Виктор Олегович, это Рома, мой сосед. Физуха у него неплохая, мы с ним вузовскую эстафету взяли и на город вышли.

— Понял, — сказал тренер и оценивающе взглянул на меня. — Мяса бы прибавить.

— Прибавим, — улыбнулся Кан. — В общем, он хочет заниматься. Ром, знакомься, это наш тренер, Виктор Олегович Демин.

— Добро пожаловать в секцию боевого самбо, — кивнул Демин, и все встало на свои места: тут не только борются.

Тренер пожал мне руку и спросил:

— А драться ты зачем решил, Роман?

— С таким соседом грех не заняться борьбой, — отшутился я. — Ведь какой спарринг-партнер пропадает!

— Добро, — усмехнулся он и махнул рукой на зал: — Присоединяйтесь к ребятам. Посмотрим на тебя в деле, Роман.

После разминки тренер дал упражнение на равновесие: взять захват за рукав и отворот, заставить партнера переступить, но до броска не доводить. В пару мне дали Германа.

Мы начали отработку. Когда Герман качнул меня к себе, я следил за его движением и понял, в какой момент оно началось. Попробовал сам, подшагнув и включив корпус, как учил Кан. Герман успел развернуться, и моя тяга пришлась вдоль его устойчивой стойки.

— Подшаг хороший, — похвалил меня Демин. — Теперь посмотри, куда он повернулся. Тяни туда, где ему придется подставить ногу.

Он показал направление, придерживая мой правый локоть. Ну да, я слишком старательно повторял прежнее движение, а Герман-то уже стоял иначе. Сам же видел, как он развернулся!

В новом заходе я дождался его поворота и изменил направление тяги. Герман переступил и выругался, удивившись скорее себе. Я отпустил захват, довольный тем, как получилось. Вот теперь поправка была понятна и физически.

— Давай еще, — предложил Герман. — Теперь так просто не выйдет.

Мы еще попрактиковались, но в какой-то момент нас прервал Демин.

— Роману пока хватит, — сказал тренер. — Давай-ка, Ром, теперь к мешку. Покажешь, как бьешь.

Он отвел меня к грушам и велел сначала показать движение без удара. Я показал, и он удовлетворенно хмыкнул. Затем дал бинты и перчатки, помог защитить костяшки. Поправив положение правой кисти, спросил, не болит ли что-нибудь при движении.

— Нет, так нормально.

— Тогда попробуй.

Я вполсилы ударил по мешку и тот чуть не сшиб кого-то из ребят, стоявших с другой стороны.

— Нормально… — протянул Демин и скомандовал им: — Эй вы, а ну-ка разойдитесь!

Потом уже внимательнее посмотрел на меня и велел:

— Еще!

Я ударил сильнее. Глухой хлопок разнесся по залу, мешок качнулся дальше.

— Давай в полную силу! — вошел в азарт Демин.

И я перестал сдерживаться, вломив на полную.

Под потолком хрустнуло, и мешок рухнул передо мной вместе с куском цепи. Грохот получился такой, что у тренажеров перестали заниматься и обернулись к нам, потом повскакивали и начали матерно-удивленно выражать эмоции, обступив нас.

Я отступил. Вот это да… Знал ведь, что силы прибавилось, но чтобы настолько? Вот что значит процентная прибавка от системы! Она не фиксирована, то есть чем сильнее я прокачаю собственные навыки, тем больше прибавка!

— Видел? — гордо спросил Кан у Германа. — Я же говорил!

— Да капец… — ошеломленно отозвался тот. — Ром, ты знаешь че? Ты это… Я с тобой, пожалуй, в свободную схватку пока не выйду. Ну его на фиг. Виктор Олегович, на фиг нам такой монстр?