— Пойдем?

— Конечно, — ответила Селисия, грациозно опираясь на мою руку. По телу пробежала приятная дрожь от её прикосновения. — Это великий день для всех нас. Ужасное бедствие, постигшее Шалин, наконец-то предано правосудию, и мы можем стремиться к будущему, о котором так долго мечтали.

По какой-то причине, произнося эти правильные политические слова, она едва заметно вздрогнула, словно от прохладного ветерка, а затем тайно, так, чтобы видел только я, улыбнулась уголками губ.

Её улыбка сияла для меня ярче любого солнца. В этом хаосе из крови, предстоящих казней и грязной политики, она, как и моя семья, стала моим якорем, напоминанием о том, ради чего проливал кровь, стирал в пыль врагов и ломал чужие судьбы.

Мы победили, а теперь пришло время пожинать плоды этой победы…

ВНИМАНИЕ! ЗАВТРА у Автора — ВЫХОДНОЙ т.е. прода будет в 00 понедельника. (Активно готовимся к появлению 3го ребёнка в ноябре. На выходных нужен семье. Всем хороших выходных!!!

Глава 19

Корвин встретил меня суровой улыбкой и жестом указал, куда идти. Мы двинулись к деревянному эшафоту, сколоченному наспех, но на совесть. Древесина еще пахла сыростью и свежими опилками.

На помосте, стоя на коленях, нас ждали заключённые, а лишённого ног Малина привязали к низкой опоре под петлёй. Руки всех пленников были крепко связаны за спиной, а шеи обвивали грубые пеньковые петли. Ветер легонько раскачивал концы веревок, словно торопя неизбежное.

Принцесса Селисия, сохраняя ледяное самообладание, отделилась от нас и присоединилась к группе высокопоставленных лиц, лордов и магистров, собравшихся, чтобы лично засвидетельствовать конец целой эпохи, я же ступил на неструганые доски вместе с Корвином. Следом за мной поднялись Ирен и Шип, мои верные соратницы выступили в качестве свидетелей и посланниц своих богинь.

Не было ни пафосных речей, ни долгих формальностей, только долг, тяжелый, грязный, но абсолютно необходимый.

Когда развернул свиток, ветер тут же попытался вырвать пергамент из рук, но я держал его крепко, зачитывая вслух список преступлений каждого лидера Консорциума. Это заняло чертовски много времени, их грехи исчислялись сотнями разрушенных жизней, тысячами сломанных судеб. Закончив с очередным ублюдком, подходил к механизму и лично жал на рычаг.

Щелчок, удар люка, и всё кончено.

Малин Медобрук был последним.

На площади воцарилась полная, звенящая от напряжения тишина. Встал напротив него и начал читать. Список преступлений этого гнома оказался настолько длинным, что на его оглашение ушло столько же времени, сколько на всех остальных лидеров вместе взятых. Я чеканил каждое слово, каждое обвинение, чувствуя, как внутри ворочается глухая ярость, но лицо мое оставалось каменным.

Наконец свернул пергамент, встретившись взглядом с Малином. В его глазах плескался страх, который гном безуспешно пытался скрыть за маской надменности.

Я дернул рычаг.

Опора под Малином провалилась, криминальный авторитет, державший в страхе весь Шалин, с глухим стуком провалился в пустоту.

Некоторым его приспешникам повезло, они погибли быстро, перелом шейных позвонков при падении, мгновенная темнота, но Малин… Гном был слишком мелким и легким, его веса не хватило, чтобы сломать шею рывком, и он умирал медленно, задыхаясь, хрипя и отчаянно дергаясь в петле на протяжении нескольких минут.

Никто не отвернулся, не проронил ни звука, в жуткой тишине раздавались лишь скрип натянутой веревки. Я смотрел на его конвульсии без жалости, но и без садистского удовольствия, просто ждал, когда Валинор окончательно избавится от этой заразы.

Так закончилась жизнь Малина Медобрука.

Когда тело гнома наконец обмякло и провисело неподвижно больше минуты, Фелиция, стоявшая неподалеку, нарушила тишину.

— Мой Глаз Истины подтверждает, что он мертв! — звонко воскликнула она.

Площадь буквально выдохнула. Не было ни бурного ликования, ни радостных криков, ни бросания шапок в воздух, только тихое, глубокое облегчение, прокатившееся по толпе единой волной. Злодей, возомнивший себя теневым королем Шалина, навсегда покинул этот мир.

Тела преступников сняли с виселиц, сбросили в яму за чертой города и закопали, сравняв с землёй. Никаких почестей для мразей. Но люди еще долго не расходились, стояли кучками, тихо обсуждая будущее или вспоминая тех, кого забрала эта невидимая, но кровавая война. Это было торжественное, суровое прощание с прошлым.

Когда площадь начала пустеть, я всё ещё ждал, что почувствую триумф, радость победителя, но внутри разлилась лишь звенящая пустота. Малин мертв, его гнилая империя лежит в руинах, угроза для моей семьи уничтожена. Справедливость свершилась, но цена этой победы навсегда выжжена в моей памяти именами тех, кто не дожил до сегодняшнего дня, она горчила, как пепел, лежащий на губах.

К полудню мы переместились с площади на праздничное поле. Я направлялся к лидерам Континентальной Коалиции, чтобы обменяться с ними парой дежурных фраз и распить бокал терпкого вина, когда к нашей группе подошел Корвин. Его тяжелая, закованная в сталь рука крепко сжимала плечо совсем юного мальчишки-дроублина со связанными руками и грубым тканевым кляпом во рту, за спиной Корвина мрачными тенями маячили Арик, Вак и Лионелия. Лица у всех троих казались каменными, а пальцы лежали на рукоятках оружия.

— Судья, — негромко окликнул меня Корвин, благоразумно остановившись на безопасном расстоянии. — Мы перехватили этого пацана на южном периметре, пытался проникнуть на наш праздник. Утверждает, что он посланник Владыки.

Гудящая толпа вокруг нас мгновенно замерла, музыка стихла, смех оборвался, словно кто-то перерезал невидимую струну. Воздух сразу сгустился от напряжения, и я услышал тихий шелест вынимаемого из ножен металла, когда десятки рук потянулись к клинкам.

Но сильнее всех напрягся я сам. Загадочный Владыка, тиран подземного мира из числа тёмных эльфов, до сих пор не ни разу так и не дал о себе знать, ни один из его агентов не приблизился к нам даже после того, как Теневой крестовый поход помог Элариэне вырвать Астеллар из его цепких когтей.

Появление его курьера именно сейчас, в момент нашего абсолютного триумфа, было либо огромной удачей, либо предвестником новой кровавой бойни.

— Его обыскали? — резко бросил Лиан. Оруженосец привычным отработанным движением заслонил меня от мальчишки, положив ладонь на эфес меча.

Корвин коротко кивнул.

— Досконально. Никаких артефактов, скрытых заклинаний, ловушек или ядов. Он чист и, судя по всему, ему действительно не больше десяти лет.

Я прищурился, активируя Глаз Истины, и внимательно оглядел гибрид гоблина и тёмного эльфа. Тонкие кости, миниатюрный рост, но грация и острые черты дроу. Гордые тёмные эльфы относились к этим полукровкам с тем же нескрываемым презрением, что и к обычным зеленокожим, используя их как дешевую рабочую силу или живой щит.

Впрочем, как выяснили Ирен с Элариэной во время своей шпионской миссии в недрах Копей Кротоса, Владыка и его прихвостни были виновны в вещах куда более мерзких.

Мальчишка передо мной мелко дрожал. Хрупкий, изможденный, вдвое младше меня и размером с моих старших детей, он выглядел до смерти напуганным, но в его глазах читалась некая решимость. Вздохнув, шагнул вперед, мягко отстранив Лиана, опустился на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и кивком приказал Корвину вытащить кляп. Мальчик судорожно глотнул прохладного воздуха.

— Как тебя зовут, парень? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

Он затравленно опустил взгляд в землю, не смея смотреть мне в глаза.

— Моё имя не имеет значения, судья, — его голос ломался, но он старался держаться стойко. — Я принёс послание от моего господина, Асанор’линадала Гилесина, известного как Владыка. Как только слова будут переданы, вы вольны отпустить меня обратно… или… — он сглотнул подступивший ком, — или казнить, как сочтете нужным.