Annotation
Умереть, эпично взорвавшись? Могу, умею, практикую. Заинтересовать то ли богиню, то ли непонятно кого любовью к играм? Не вопрос.
Попасть в новый мир, где можно встретить как опасности, так и роскошных, на все согласных женщин? Всегда рад. А, ну еще я красив как аполлон и могуч как...
Так, а где мои штаны?!
Искатель — 28
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Искатель — 28
Глава 1
Возрастное ограничение: 18+
Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.
* * *
Плотный полог огромной палатки с шумом распахнулся, впустив внутрь пробирающий до костей холод тундры. Великанша буквально вылетела из своего шатра, причем уже при полном параде. Под платьем виднелись утепленные леггинсы, руки скрывались в плотных кожаных перчатках, а за плечами развевался массивный плащ из шкур. Судя по скорости её сборов, у гигантов показатель Ловкости был развит не хуже, чем у матёрых ассасинов.
— Надеюсь, вы хорошо выспались, — проворчала она удивительно бодрым громыхающим басом, от которого слегка зазвенело в ушах.
Ивальда присела на корточки, заслонив собой бледное утреннее солнце, и посмотрела на нас сверху вниз. Земля под её массивными сапогами глухо дрогнула.
— Сегодня нам придется поднажать. Нужно взять темп повыше, чтобы добраться до Дара Титана, — продолжила она, обводя наш сонный отряд взглядом своих огромных глаз.
Я обменялся многозначительными взглядами со своими спутницами, мысленно прикидывая, на сколько хватит нашей выносливости.
— Дар Титана? — переспросил я, поднимаясь на ноги и стряхивая с плаща прилипшие сухие травинки. — Это что, какой-то огромный город? Очередной мегаполис, где можно будет хоть ненадолго выдохнуть?
Великанша утвердительно кивнула. От этого небрежного движения поднялся легкий порыв ветра, взъерошивший мне волосы.
— Главный город моего народа, — с явной гордостью в голосе ответила Ивальда, выпрямляясь. — Центр нашей жизни. Если кто-нибудь на этих промерзлых землях и слышал об этом вашем преступнике, Малине Медобруке, то именно там мы сможем выбить нужную информацию. Уж в Даре Титана точно кто-нибудь да расколется.
— Сначала следы, — сказал я, прежде чем Ивальда успела шагнуть к тропе. — Вчера договорились: на рассвете смотрим их вместе. Ты ведёшь, я прикрываю.
Великанша замерла, и я почти услышал, как в её голове сталкиваются два момента: данное слово и собственное «поднажать».
— Час, — громыхнула она наконец. — Не больше. И если след уйдёт к хребту — стоим у черты и возвращаемся.
— Стоим у черты, — кивнул я. — И возвращаемся.
Мне нужно было знать одно: что гонит зверя вниз с вечных снегов — и не дойдёт ли это «что-то» следом до мест, по которым идёт моя семья. Всё остальное могло подождать. Это — нет.
Мы спустились с плато прежним порядком: я впереди, Лили следом — серая мантия шуршала на ветру. Эш ехал на руках у Эли и дулся: бок под белёсыми шрамами ещё тянуло, и приказ «в бой не лезть» он воспринял как личное оскорбление. Ивальда шагала последней, и земля глухо отзывалась на её шаги.
След лежал там, где Эля и говорила — за каменным ручьём, у самой черты. Отпечаток длиной с неё ростом: широкий, овальный, с рваными бороздами когтей по переднему краю. Я прошёл вдоль цепочки и присел: затылком разливалось знакомое охотничье тепло.
Новостью было другое. Под свежим отпечатком, чуть съехав, лежал вчерашний, а под ним — третий, уже подёрнутый инеем и обглоданный ветром. Параллельно нашлись ещё две старые цепочки, идущие вдоль границы туда и обратно.
— Он приходил сюда не один раз, — сказал я. — Три дня, может, четыре. И смотрите, как он ходит.
Хищник, который охотится, кружит. Залегает. Режет стадо. Этот не кружил и не залёг ни разу. Он шёл вдоль чужой черты тяжёлым шагом, останавливался, стоял подолгу — земля под задними лапами у таких стоянок вымята глубже, — и снова шёл. Как человек, который третий день ходит вдоль высокого забора и ищет, где пониже.
Помёт нашёлся у валуна и рассказал больше самого следа. Скудный, старый, с пером и мелкими, тонкими, как иглы, костями.
— Мелкая дичь, — Лили заглянула через моё плечо и поправила очки.
— Похоже, он давно не ел досыта, — сказал я. — Зверь размером с двухэтажный дом не станет охотиться на такую мелочь, пока у него есть выбор.
У пограничного знака, найденного ещё при прошлой разведке, я задержался дольше всего. Глыба, которую не брали ни мороз, ни вода, была не повалена — сдвинута и чуть развёрнута на ширину ладони, и вокруг основания белел ободок земли, недавно освободившейся от мха. На ребре темнела свежая потёртость, и в ней застрял клочок жёсткой шерсти.
— Мог он сдвинуть знак? — спросила Эля.
— Мог, — ответил я. — Но одной шерсти мало, чтобы обвинять именно его. Проверим, не уходят ли следы в коридор.
Эля показала примятую дугу травы, которую обнаружила на прошлой разведке. Мы обошли её по камням, не входя в полосу: на самой дуге, как и прежде, не осталось ни одного читаемого отпечатка. Что её примяло и кто сдвинул знак, следы не объясняли.
С последней возвышенности на нашей стороне я посмотрел на восток. На доступных взгляду склонах светились ауры нескольких нетронутых точек выхода. А вот звериных троп выше по склону стало заметно меньше, чем возле ручья.
Ивальда стояла рядом, подставив лицо ветру, и её ноздри медленно дрожали.
— Мой народ сюда не ходит, — тихо сказала она. — А дичь у черты была всегда. Теперь её почти не видно. Точки выхода мы не чистим: твари для нас мелкие, да и незачем было. До сих пор.
— Значит, так, — я сложил картину, старательно отделяя найденное от додуманного. — Мы видим: он несколько дней искал проход у черты, охотился на мелочь, крупной дичи поблизости почти нет. Если твари из нетронутых точек выбили добычу в снегах или сами пошли стаей на охотника, тогда понятно, почему он спустился. Но это версия. За хребет мы не пойдём, а здесь нет следа того, что погнало его первым.
— Три раската, — негромко напомнила Эля, прижимая к себе Эша. — Те, что я слышала.
— В горах так могут звучать лавины, — ответила Ивальда. — Но отчего они сошли, я не скажу. И не стану выдавать догадку за знание.
Оставался последний вопрос: зачем охотник смотрел наш бой. Голодный, умный зверь увидел, как кто-то мелкий убивает тварей десятками. Не напал, не подошёл — постоял, прикинул, угроза мы или добыча, и ушёл.
Жаба внутри тут же сообщила, что незачищенные точки за хребтом — это Клондайк, которого не топтала ни одна нога Искателя. Я велел жабе молчать. Договор есть договор: за Серый хребет — ни шага, а свобода Ивальды стоит дороже любого сундука.
— Что будем делать? — спросил я.
— Сегодня — в Дар Титана. Если удастся поговорить с моим кузеном Халаром наедине, предупрежу: пусть пришлёт своих следопытов проверить дальние склоны. — Ивальда оглянулась на дугу примятой травы. — Не говори совету, будто мы знаем, что здесь произошло. Пока мы знаем только где искать ответ.
— Согласен. У меня другая цель — Малин.
Обратно шли быстро, почти бегом, и в час уложились. Солнце ещё не успело как следует подняться, а день уже заметно убавился — так что «поднажать» Ивальда сказала не зря.
Лагерь свернули за считанные минуты. Лили, как водится, взобралась Ивальде на макушку и вцепилась в золотистые локоны, я устроился на тёплом плече, Эля с Эшем забились в глубь капюшона — и мы выступили.
Ивальда держала слово: темп стоял высокий, размашистые шаги съедали десятки метров, и тундра плыла мимо серой, продрогшей насквозь рекой. Останавливались дважды — ненадолго, перекусить и размять ноги. Молчала она тоже больше обычного: утро у черты не выходило у неё из головы, да и мне было о чём думать, глядя, как на востоке темнеют зубцы Серого хребта.
