Я коротко кивнул.

Да уж, это точно. Возможно, причиной такой небывалой разговорчивости гнома стало прогрессирующее психическое расстройство, а может, его просто душила бессильная злоба на собственных приспешников за то, что они не смогли удержать империю. Но факт оставался фактом: этот ублюдок почти сразу начал сдавать своих лейтенантов одного за другим, словно сбрасывал гнилой балласт с тонущего судна.

Он пытался выгородить лишь одного, но этого человека наши союзники уже взяли тепленьким в Марогии, так что упорство бывшего главы Корпорации не имело ровным счетом никакого значения. Вероятно, арест произошел уже после того, как Малин окончательно слетел с катушек и собственными руками уничтожил своего Проходчика, единственный путь к отступлению; гном просто не знал, что его последний козырь уже сидит в камере.

И если сокрытие этого единственного имени давало ему хоть какую-то жалкую иллюзию контроля над ситуацией, Лионелия с превеликим удовольствием позволяла ему тешиться этой мыслью. У моего Ловца воров были свои, куда более эффективные методы извлечения правды.

Я стоял, вслушиваясь в удаляющееся шарканье ног паучихи, и чувствовал лишь ледяное омерзение. Гниль Консорциума глубоко въелась во всё, к чему они прикасались своими загребущими лапами, но осознание того, что прямо сейчас мы наконец-то выжигаем эту заразу дотла, вырывая с корнем, приносило странное, дикое, почти пугающее удовлетворение.

Еще одна тварь получила по заслугам, Система очищалась.

В следующие дни мы добрались и до активов Консорциума в Альсидхе. Разведчики проверяли адреса, отряды уходили через порталы, возвращались с пленными и захваченными бумагами. На одну из операций я отправился вместе с Корвином.

У складских ворот нас встретил управляющий. За его спиной двое охранников опускали поперёк прохода тяжёлый брус, и Корвин успел проскользнуть внутрь раньше, чем тот лёг в пазы. Я упёрся плечом в створку и протиснулся следом. Один из охранников тут же схватился за меч. Я перехватил его запястье, развернул кисть и прижал к доскам. Меч со стуком выпал на землю.

— Руки убрал! Оба!

Второй уже видел, как за нами входят крестоносцы, и медленно отступил от ворот.

Управляющий сунул мне под нос лист с печатью.

— Эта собственность находится под защитой его величества!

Я отвёл бумагу в сторону. Во дворе стояла готовая к отъезду повозка, к заднему борту двое грузчиков подтаскивали окованный железом сундук. Заметив нас, они опустили его прямо на землю.

— Вывозите?

— По распоряжению владельца.

— Вот владельца-то мы и ищем. Корвин, проверь контору. Никого не выпускайте, бумаги не трогать.

Управляющий рванулся было за ним, но остановился, когда я шагнул поперёк дороги.

— Вы не имеете права…

— В конторе тоже имущество короля, или всё-таки найдём счета Консорциума?

Он умолк.

Глава 18

Вскоре Корвин вынес раскрытую книгу. Я узнал обозначения, которые уже видел в захваченных базах Малина. Здесь учитывали переводы, меняли названия получателей, прятали за другим чужие состояния. В последней записи ещё не высохли чернила.

Окованный сундук открыли, под верхним слоем обычных накладных лежали мешочки с золотом.

Я велел составить опись. Бойцы выгружали сундуки из повозки и переносили их к месту обратного перехода, а управляющий с каждой минутой становился всё бледнее.

— Вы понимаете, чем это закончится? Король потребует вернуть всё до последней монеты.

— Свою копию описи ты получишь, — ответил я. — Передашь её вместе с жалобой.

Он смотрел на золото с таким отчаянием, будто мы вытаскивали из груди его собственное сердце. Я слишком хорошо помнил лица тех, за чей счёт это золото собирали.

— Средства пойдут пострадавшим от Консорциума, — добавил я. — Ворота закроете, когда уйдём.

Мы вышли последними. Корвин придержал створку, пропуская меня, и оглянулся на опустевший двор. Управляющий всё ещё стоял посреди него с королевской охранной грамотой в руке и нашей описью.

Другие отряды отработали свои цели. Захваченные золото и имущество мы вывезли, а документы передали следователям. Ответ Альсидхе не заставил себя ждать: при дворе пришли в бешенство и прислали требование вернуть конфискованное.

На их гневные ноты протеста я ответил жестко и коротко: «Если его величеству так нужны эти средства, следовало оторвать задницу от трона и самому выжигать преступную гниль в пределах своих границ. А раз кровавую работу сделали мы, то и трофеи уходят нам».

Жаба меня душила отдавать хоть медяк тем, кто закрывал глаза на похищения детей и рабство.

К этому моменту Великий консорциум «Шалин» был практически стёрт с лица земли, по крайней мере здесь, на поверхности. Однако несмотря на то, что наш крестовый поход одержал фактически полную победу, задача всё ещё висела в журнале Системы, что серьезно напрягало меня и моих союзников. Приходилось мириться с удручающим осознанием, что уничтожение Консорциума не будет завершено, пока мы не разберемся с последним высокопоставленным соратником Малина, Владыкой, правителем тёмных эльфов.

Но имелась одна «крошечная» проблема: чтобы сокрушить этого диктатора глубоко в Норах Кротоса, нам понадобилась бы армия бойцов как минимум семидесятого уровня. В текущих реалиях на её подготовку ушло бы больше десяти лет изнурительной плановой охоты, и это не говоря уже о логистике. Как проникнуть в незнакомый и смертельно опасный подземный мир? По сути это пойти войной на всю расу тёмных эльфов на их же территории и попытаться свергнуть их лидера.

Да если бы мы даже чудом преуспели в этом самоубийственном походе, последствия оказались бы катастрофическими. Открытое вторжение такого масштаба вызвало бы такую волну возмущения и страха, что весь континент как на поверхности, так и под землей, мог бы объединиться и объявить войну нашему крестовому походу. Я прагматик, а не безумец, и жертвовать тысячами жизней ради одного ублюдка глубоко под землей не собирался.

Спустя две недели бесконечных допросов после ареста Малина я принял окончательное решение. Ошмётки информации, которые этот старый гном всё ещё мог из себя выдавить, стоили гораздо меньше, чем необходимость показательно вздёрнуть его. Слишком велик риск оставлять в живых такого высокоуровневого пленника с его связями и изворотливым умом.

И моя паранойя полностью оправдалась: наш драгоценный пленник действительно предпринял отчаянную попытку сменить класс и сбежать, добровольно сожрав десятипроцентный штраф к опыту, но я заранее позаботился о том, чтобы охрана дежурила круглосуточно и была готова к любым фокусам. Малина скрутили и жестко подавили еще до того, как он успел причинить кому-либо вред.

После этого инцидента моё терпение резко закончилась. Я отдал суровый, но абсолютно необходимый приказ отрезать Малину язык, ампутировать левую руку и обе ноги, а на правой руке оставить только большой и указательный пальцы. Такие крайние меры стопроцентно гарантировали, что гном больше не сможет больше плести заклинания или пытаться сбежать, но двумя оставшимися пальцами он всё ещё был способен коряво царапать ответы на пергаменте, если вдруг нам понадобилось бы уточнить какую-то деталь. Жестоко? Возможно. Зато я стал спать чуть спокойнее, зная, что эта тварь больше никого не обманет.

К этому времени допросы Твилл тоже закончились. Я забрал у Лионелии записи, позвал Карину и выполнил обещание: лично доставил пленницу в Сул-Саровар.

В храме Гелиоры нас уже ждали. Стража приняла конвой во внутреннем дворе, но кандалы со старухи не сняли даже после того, как закрылись наружные ворота.

Верховная жрица вышла к нам сама. Карина поклонилась ей, а я положил на приготовленный стол свёрток с документами.

— Показания, имена и места, которые удалось установить, — сказал я. — Здесь же то, что подтвердили наши люди. Часть сведений ещё проверяется, это отмечено отдельно.