Все, кто стоял поблизости и слышал наш разговор, уставились на меня с таким же откровенным скепсисом; мое оправдание прозвучало настолько жалко, что сам в него не поверил.

Тут и ежу понятно, что то огромное преимущество, которое давал Искатель сердец, в разы превосходило все бонусы Дыма и Зеркал. Если просто сесть и подсчитать характеристики, этот легендарный клинок приносил больше пользы, чем оба моих кинжала мастерского качества вместе взятые, а если бы я использовал его в паре с одним из своих клинков, эффект оказался бы просто космическим.

Но сама мысль о том, чтобы держать при себе оружие, отнявшее столько невинных жизней, вызывала у меня приступ тошноты. От него несло кровью, болью и грязью, и никакая жадность, никакой хваленый прагматизм не могли перечеркнуть те ужасающие картины, что навсегда отпечатались в моей памяти, пока мы прорубали путь через эту древнюю цитадель. Этот кинжал выпил слишком много детской крови.

Я мягко, но настойчиво вложил клинок в руки друга.

— Обсудим это позже, Корвин, не сейчас.

Я отвернулся и снова посмотрел на Малина. Гном задыхался, пытаясь выплюнуть рвоту, скопившуюся под кляпом. Я велел стражнику снять кляп, чтобы пленник мог очистить рот, прежде чем снова закрепить на затылке ремешок. Белла своим ударом превратила его гордость в отбивную, и теперь он просто мычал и судорожно извивался в руках крестоносцев.

Глядя на то, как этот хваленый «великий комбинатор», этот неприкасаемый правитель теневой империи корчится от бессилия, я не чувствовал никакого торжества. В душе не звучали фанфары, не вспыхивал радостный салют, зато в груди ворочалось мерзкое, тошностворное отвращение.

Мне до одури хотелось смыть с себя атмосферу гнили, запах застарелой крови и чужого безумия, впитавшийся в роскошное убранство комнат. Хотелось вернуться домой, обнять своих жен, вдохнуть запах их волос и забыть это место, как самый страшный кошмар.

Но я понимал, это еще не конец. Мы отрубили змее голову, но нам еще предстояло выжечь её гнездо.

— Убедись, что эта мерзость не сдохнет по дороге к Лионелии, — глухо бросил я Корвину, брезгливо вытирая испачканные в чужой крови руки о подвернувшуюся тряпку. — Пусть она займется им вплотную. И поскорее убери его с глаз долой, пока я не передумал и не снес этому куску дерьма башку прямо здесь.

Мой заместитель коротко кивнул, сгреб скулящего обмякшего гномы за шкирку, словно шелудивого пса, и потащил к выходу. Я заставил себя отвернуться. От одного вида этой твари меня начинало мутить, а пальцы сами собой сжимались в кулаки, мечтая раздробить ублюдку кости. В носу до сих пор стоял стойкий сладковатый запах разлагающихся тел.

В углу поля зрения вспыхнул системный текст, заставив меня на секунду зажмуриться от яркого золотистого свечения.

Задание Божественное возмездие выполнено. Вы восстановили справедливость в отношении тех, кто приказал напасть на Флору из народа флоран.

Начислено 10 000 000 опыта.

Получено умение Шип возмездия. Как защитник невинных, вы наносите на 5% больше урона монстрам и хищным зверям, а также на 5% больше урона разумным целям, несправедливо нападающим на других разумных существ, или в случаях, когда у вас есть полномочия для привлечения их к ответственности за ранее совершенные тяжкие преступления.

Десять миллионов опыта! Внутренняя жаба, вечно душившая меня из-за каждой крупицы этого ресурса, сейчас удовлетворенно квакнула где-то в глубине души. Но эта поистине огромная цифра казалась несущественной по сравнению с тем облегчением, которое свалилось с моих плеч, словно разом скинул груз свинца.

Новое пассивное умение тоже выглядело весьма многообещающе. Учитывая, что я редко затевал драки от скуки и почти всегда действовал либо в обороне, либо нанося превентивные удары по откровенным ублюдкам, бонус к урону будет работать практически всегда и очень пригодится для зачистки оставшихся сил Консорциума и защиты границ Вольного.

Но раз уж зашла речь о невинных…

Стряхнув с себя легкое оцепенение, направился в соседнюю комнату, где мои жёны и наложницы плотным кольцом окружили Сарису. Бедняжку крупно трясло.

Учитывая, что родной отец буквально несколько минут тому назад без малейших колебаний собирался пустить её в расход, паника девочки казалась вполне оправданной. Она мертвой хваткой вцепилась в пушистый белый хвост Селины, словно перепуганный ребенок в любимую плюшевую игрушку, а миниатюрная лисица нежно гладила её по напряженной спине, тихо воркуя что-то успокаивающее.

Я подошел к Кору. Могучая орчанка, даже сейчас распространяющая вокруг себя ауру спокойной уверенности, подняла на меня вопросительный взгляд.

— Открой портал в Вольный, — негромко попросил её, коснувшись крепкого теплого плеча. — Отправь Сарису к сестре. Ей нужно прийти в себя и как можно скорее оказаться подальше от всего этого дерьма. Заодно переправим туда и Малина. Пусть Лионелия подготовит подвал и начнет допрос.

— Я отправлюсь с ними, — раздался твердый, не терпящий возражений голос Мароны.

Баронесса выглядела чертовски уставшей, на её красивом лице залегли тени, но глаза горели стальной решимостью.

— А ещё нужно немедленно разослать гонцов ко всем лидерам Континентальной Коалиции. Весь Шалин должен узнать, что глава Консорциума в наших руках, это сломает им хребет.

— Действуй, — коротко кивнул я.

Оставив девушек заниматься логистикой, я вышел из комплекса. Ночной воздух, холодный и колкий, ударил в лицо, выбивая из легких спертый дух подземелий. На широкой площади собралась почти вся наша армия, сотни и сотни бойцов, покрытых каменной пылью и копотью, замерли в ожидании. Вокруг стояла звенящая напряженная тишина, прерываемая лишь негромким бряцанием брони да тяжелым дыханием уставших бойцов.

Да, слухи о том, что Малин схвачен, уже расползлись по рядам, но им нужно услышать это лично от командира.

Я оглядел измученные, но полные надежды лица. Люди, эльфы, орки, тавры… Все они пошли за мной в этот ад, и мы вырвали победу зубами. Сегодня мы не просто победили врага, а выкорчевали гнилой корень зла, который отравлял этот мир долгие годы.

Втянув в грудь побольше воздуха, гаркнул так, чтобы услышал каждый боец в самых дальних рядах.

— Малин Медобрук взят живым! — мой голос эхом разнесся над строем. — Он под стражей и ответит за каждое своё преступление!

Секунду царила мертвая тишина, словно перед грозой, а затем площадь взорвалась оглушительным, яростным ревом ликования. Мечи и алебарды взметнулись в ночное небо, гул сотен голосов слился в единый сплошной поток чистого триумфа.

Крестоносцы вскидывали кулаки к небу, ожесточённо стучали клинками о щиты и древками посохов о брусчатку. Закалённые в боях воины, прошедшие через мясорубку подземелий, обнимались, хлопая друг друга по закованным в сталь спинам, многие открыто плакали, не стыдясь своих слёз. Напряжение, державшее всех за глотку последние месяцы, наконец-то отступило. Мы победили!

Я позволил парням немного выпустить пар, пусть попразднуют, они это заслужили. Но расслабляться было рано. Дождавшись, пока первая волна эйфории схлынет, начал раздавать приказы. Нужно было выпотрошить поместье Малина до основания; Консорциум копил богатства веками, и я не собирался оставлять здесь ни единой золотой монеты.

Особенно меня интересовали документы, архивы и бухгалтерские книги, всё то, что с таким удовольствием будет препарировать Ирен. В этих бумагах наверняка скрывались ключи к остаткам теневой империи Шалина, тайные счета и списки лояльных должников.

Пока одни бойцы занимались мародёрством, вынося ценности, я лично возглавил самую тяжёлую и мрачную часть работы. Мы собирали тела убитых в башне людей, чтобы достойно предать их огню. Никто из них не должен остаться брошенным в этой проклятой цитадели.

Спустя несколько часов пепел от костров густым серым снегом поднялся к пронзительно-холодному небу тундры. Пахло гарью, жжёным деревом и той специфической горечью, которую всегда оставляет после себя смерть. Я стоял у кромки пламени, чувствуя лицом его сухой, обжигающий жар, и смотрел, как осыпаются угли.