Я чувствовал, как прямо у меня за спиной Сияна и Селина, набросив на себя невидимость, бесшумно проскальзывают мимо дверного косяка, как медленно расходятся по флангам… Сейчас моя задача — заболтать, спровоцировать Малина, заставить его смотреть только мне в глаза, выиграть секунды, чтобы девочки смогли подобраться к этому кровожадному ублюдку вплотную и не дать ему перерезать горло ребёнку.

Гном оскалился в мерзкой кривой усмешке.

— Думаешь, это какая-то случайная заложница, Крылов? О, нет, это та, по которой моя предательница-дочь взвоет от горя, если потеряет, — он грубо дёрнул девочку на себя, лезвие кинжала опасно царапнуло кожу. — Разве не так, Сариса?

Ребёнок жалобно всхлипнул, по крошечной ножке тонкой струйкой потекла жёлтая влага. От ужаса она обмочилась, и в воздухе повис резкий запах мочи и детского страха.

У меня внутри всё заледенело от бешенства, пока до разума доходил весь масштаб его больной логики.

Девочке семь лет, а значит, она зачата вскоре после того, как настоящая Сариса, моя Мэриголд, сбежала из-под власти отца. Выкрашенные синие волосы, глаза, имя…

Этот выродок в своём извращённом стремлении к тотальному контролю просто заделал себе новую дочь, назвал её тем же именем, сломил ребёнка, пытаясь вырастить замену сбежавшей Мэриголд.

В этот момент я окончательно перестал воспринимать Малина Медобрука как разумное существо. Передо мной стоял бешеный пёс, монстр, которого следовало пристрелить, но сделать это надо ювелирно, чтобы не зацепить дрожащую в его лапах невинную душу.

— Вот как мы поступим, — прошипел свергнутый тиран, плотнее прижимая лезвие к шее своей дочери. — Ты прямо сейчас откроешь для меня портал и дашь двух лучших ездовых ящеров, которых у меня же и украл. Мы с ней проходим внутрь, портал закрывается, мы исчезаем, а ты остаёшься здесь.

Его лицо исказила уродливая гримаса ненависти. Он сжал плечо девочки так сильно, что та снова громко заскулила.

— И если я только заподозрю… Если увижу хоть малейший намёк на то, что ты пытаешься выкинуть какой-нибудь фокус, — выплюнул он, сверля меня полыхающим ненавистью взглядом, — то сам будешь рассказывать старшей Сарисе, почему по твоей вине сдохла её милая маленькая…

Глава 14

Кинжал Малина дёрнулся, едва не распоров нежную кожу на шее Сарисы, когда чьи-то невидимые руки попытались перехватить смертоносное лезвие. Секундой позже девочку подхватили другие невидимые руки, кто-то из наших скрытников прикрыл её своим телом и быстро потащил прочь, к массивным дверям.

Воздух пошел рябью, и Селина вырвалась из невидимости, отчаянно борясь с тощим гномом. Малин хрипло рычал, брызгая слюной, и изо всех сил старался вонзить свой легендарный Искатель сердец в грудь беловолосой лисы.

Я рванул вперёд и с разбегу обрушился на ублюдка, впечатав его в холодный каменный пол и ненадолго оглушив.

Вместе с Селиной мы скрутили ему руки, вырывав рукоять чёртового кинжала из намертво сжатых пальцев. В этот самый момент в зал с грохотом хлынул поток крестоносцев. Перевернув визжащего гнома на спину, дополнительно зафиксировавали его руки и ноги.

Только теперь, когда заложница была в безопасности, а ситуация наконец разрешилась, я смог как следует разглядеть Малина Медобрука, лидера Консорциума, великого тирана, державшего в страхе половину Шалина.

Его аристократическое лицо осунулось и заострилось, напоминая обтянутый кожей череп. Глаза ввалились, превратившись в тёмные ямы с воспалённой красной каймой, в глубине этих провалов лихорадочно блестели глаза. Гном сверлил нас взглядом безумца, загнанного в угол.

Изысканная тёмно-синяя мантия висела на нём как на вешалке, не в силах скрыть крайнюю степень истощения, ноги, обутые в дорогие туфли, яростно били по полу. Грудь ходила ходуном, он со свистом хватал ртом спёртый воздух подземелья. Даже эта короткая стычка высосала из него все силы, оставив лишь дрожащую жалкую оболочку.

Возможно, он даже вызвал бы у меня каплю жалости, если бы мы только что не прошли по залам, усеянным сотнями трупов, телами тех, кого он пустил в расход собственными руками или приказами, и если бы только что не видел собственными глазами, как этот кусок дерьма держал нож у горла собственной дочери.

Я стиснул зубы. Правая нога дернулась сама по себе, до одури желая проломить этому мерзкому ублюдку рёбра, и чувство это стало почти невыносимым, когда Малин вдруг перестал брыкаться, обмяк в нашей хватке и, скривив губы в жуткой улыбочке, уставился на меня своим мертвым взглядом.

— И что теперь, Крылов? — прохрипел он, сплевывая кровь. — Возьмешь Искатель сердец и перережешь мне глотку?

— Думаешь, всё так просто, Медобрук? — холодно ответил я, наблюдая, как Белла деловито проверяет путы тощего гнома. — Ты мозг Консорциума, центр всей этой гнилой паутины, и мы выкачаем из твоего извращенного разума абсолютно всю информацию: имена всех твоих союзников, расположение тайных активов. Откопаем документы по каждой коррупционной сделке и каждому грязному делу. Твои же знания станут гвоздями в крышку гроба твоей империи, мы уничтожим Консорциум до самого основания.

Главарь Консорциума издал сухой смешок, растянув губы в кривой улыбке. Либо ублюдок обладал просто нечеловеческим контролем над эмоциями, либо окончательно слетел с катушек.

— Думаешь, сможешь хоть что-то из меня вытянуть? — он оскалил гнилые зубы.

— Мы выбили информацию из твоих лейтенантов, выбьем её и тебя, — я сделал жест рукой, приказывая подоспевшим бойцам забрать и увести пленника. — И тогда ты ответишь за все свои преступления перед судом.

Малин снова усмехнулся, глядя на меня снизу вверх.

— Ты хочешь поговорить о том, что…

Его речь оборвалась сдавленным хрипом, Белла грубо впихнула ему в рот кляп, туго затянув ремешок на затылке.

— Это за Флору, — прошипела кошкодевочка, сверкнув глазами, а затем, не раздумывая ни секунды, с размаху ударила его тяжелым ботинком прямо между ног.

Удар был такой силы, что гном согнулся пополам, и если бы не державшие его крестоносцы, рухнул бы на колени. Из-под кляпа вырвалось приглушенное сдавленное мычание, полное муки.

Пока мерзкий ублюдок корчился в руках крестоносцев, я посмотрел на Искатель сердец, который теперь лежал в моей ладони. Металл холодил кожу, от оружия исходила плотная, почти осязаемая аура смертоносной силы.

Это был невероятно мощный артефакт, но главная ценность легендарного кинжала заключалась в том, что он подходил для любого класса, наносящего физический урон, а не только для ассасинов или бойцов ближнего боя.

Даже я, как Охотник, получил бы от него колоссальную выгоду. Он мог взвинтить мой урон как в дальнем, так и в ближнем бою, повысить выживаемость, добавить кучу полезных характеристик и подарить парочку зубодробительных пассивных и активных умений.

И, что самое важное, он давал владельцу возможность настоящей телепортации на короткие дистанции. Просто настоящее чудо, а не навык! Для выживания на Валиноре вещь просто бесценная.

Жаба внутри меня уже начала нервно сглатывать, но я решительно протянул кинжал подошедшему Корвину.

— Держи его у себя, — приказал я, — пока мы не решим, кто будет использовать его на шестидесятом уровне, и кому он в итоге достанется. А возможно, он вообще пойдет в фонд артефактов Вольного.

Мой заместитель посмотрел на протянутый кинжал так, словно тот был сделан из раскаленных углей, а затем уставился на меня с нескрываемым недоверием. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить мои слова.

— Вы… вы не собираетесь оставить его себе, судья? — Корвин покачал головой. — Мы все поддержали бы такое решение. Честно говоря, мы все этого ожидали и надеялись, что…

Я хмыкнул, стараясь говорить как можно непринужденнее.

— Не хочу разрушать бонусный эффект от комплекта Дым и Зеркала, у них отличная синергия.