Вместе с этими кострами сгорала целая глава моей жизни, тяжёлая, полная грязных теней, предательств и постоянной охоты на опережение. Консорциум уничтожен, империя страха рухнула.

Глубоко вздохнул, втягивая в грудь морозный воздух, и прикрыл глаза. Где-то там, далеко за этими насквозь промёрзшими пустошами, стоял мой дом, в котором ждали мои жёны, дети, и то самое тепло, ради которого я залил кровью половину континента.

Пора возвращаться, но сначала закончим обыск.

Несмотря на всю роскошь убранства залов и бункера, в личном сейфе Малина Медобрука мы нашли жалкие крохи. Гном до последнего всем пускал пыль в глаза.

Воздух в сокровищнице пах сыростью, старой кожей и въевшейся пылью, запахом отчаяния и застоя. Без сомнения, старому ублюдку пришлось спустить большую часть своих активов на то, чтобы хоть как-то удержать организацию на плаву, пока наш Теневой крестовый поход методично отрывал от неё кусок за куском. Что не ушло на наёмников и взятки, то было либо потеряно, либо уже захвачено нами ранее.

В любом случае, когда мы вскрыли его личные хранилища, то обнаружили ценностей всего на несколько миллионов золотых. Слёзы для того, кто мнил себя хозяином половины континента.

Разумеется, это если не считать Искатель сердец, клинок шестидесятого уровня, который отдал Корвину. Я помнил его идеальный баланс и хищную пульсацию маны по тому краткому мгновению, когда вырвал оружие из рук Малина, но снова прикасаться к нему не хотел. Оружие Легендарного ранга было попросту бесценным, такие вещи не покупают, за них убивают.

Ещё совсем недавно счёл бы эти несколько миллионов золотом невероятным состоянием, пределом мечтаний перерожденца, но сейчас, глядя на горы монет, ощущал лишь глухое раздражение. Земная жадность, конечно, осторожно зашевелилась где-то на задворках сознания, но я быстро её заткнул. Крестовый поход уже принял решение: каждая медная монета, добытая из подвалов Консорциума, пойдёт на помощь его жертвам. Восстановление разорённых жизней стоило дорого, и эти миллионы лишь капля в море чужого горя.

Мы распотрошили оружейную гарнизона, где хранились десятки клинков, доспехов и артефактов Исключительного и Мастерского качества. Малин, как истинный гном, тащил в нору всё: от снаряжения для двадцатых уровней до редчайших образцов, предназначенных шестидесятым, а то и семидесятым.

То снаряжение, которое можно было надеть прямо сейчас, я приказал немедленно распределить между нашими бойцами, пусть пользуются. Более того, они смогут оставить его себе после завершения миссии и расформирования Похода, что послужит хорошей мотивацией к их дальнейшей службе в составе постоянной армии Вольного.

Остальное барахло мы складировали. Позже у крестоносцев появится возможность выкупить его по сниженной цене, когда они подкопят деньжат, а вырученные средства опять же пойдут в фонд помощи жертвам. Прагматично и справедливо.

Однако один сюрприз в частной коллекции Малина имел для меня куда большую ценность, чем любые артефакты.

— Твою ж мать! — выдохнул я, когда откинул крышку тяжелого, окованного сталью сундука. В нос ударил тонкий аромат древнего металла и полировочного масла.

Внутри, аккуратно переложенные бархатом, лежали оригинальные записи из Последней Твердыни Гурзана, тяжёлые серебряные пластины с выбитыми на них рунами. Малин, судя по всему, выставил их на самое видное место среди всех остальных трофеев, теша своё гномье эго.

Должно быть, этот криминальный авторитет в своё время просто выкрутил руки гномам из Гадора, вынудив их отдать летописи, а взамен наверняка пообещал помочь снять статус изгнанников, чтобы бедолаги смогли вернуться в родной дом, из которого им пришлось бежать. Грязный шантаж чистой воды.

— Передам их Хейли, — негромко произнёс я, осторожно касаясь кончиками пальцев холодной рельефной поверхности серебра. — Пусть отнесёт деду.

Мои люди тотчас с предельной осторожностью начали упаковывать бесценные древние артефакты в ящики.

Лили подошла сзади. Я не видел её, лишь почувствовал тепло тела, когда она нежно обняла меня за талию и прижалась упругой грудью к моей спине. Пушистые ушки скользнули по шее, когда она положила подбородок мне на плечо. От неё пахло свежестью и легким цветочным ароматом, который мгновенно прогнал затхлый запах сокровищницы.

— Они будут так рады, Артём! — промурлыкала она мягким, бархатистым голоском. — Наследие Последней Твердыни Гурзана наконец-то вернётся туда, где ему самое место.

— Ага, и я прослежу за этим лично, — усмехнулся я.

Развернувшись, крепко обнял свою жену, провёл ладонями по изгибам её идеальной фигурки и нежно поцеловал в макушку. Лили тихонько вздохнула от удовольствия, прижимаясь ко мне ещё крепче.

Неохотно разорвав объятия, оставил парней заниматься упаковкой и пошёл дальше инспектировать подвалы.

Когда увидел эти серебряные пластины, я почувствовал странное удовлетворение. Дело было вовсе не в золоте, его всегда мало, да и хрен бы с ним, а в том, что мы возвращали долги истории, восстанавливали справедливость. И да, Хейли придёт от такого подарка в дикий восторг, а счастливая жена в доме — залог крепкого и спокойного сна, даже если сейчас этот дом больше напоминает военный лагерь на осадном положении.

Малин Медобрук, этот гнусный гномий ублюдок, наверняка где-то припрятал остатки своего сказочного состояния. И если это так, я ни секунды не сомневался, что Лионелия вытрясет из него эту информацию до последней медной крохи. Эти деньги не просто приятный бонус, они пойдут на компенсации и помощь тем, чьи судьбы Консорциум безжалостно пережевал и выплюнул. Хоть какое-то утешение для жертв.

В этом кошмарном логове, где сами стены казались пропитанными застарелым страхом и отчаянием, единственными живыми остались лишь сам поверженный главарь преступного мира и Сариса. Там царил промозглый, пробирающий до костей холод, отдававший склепом, и наша армия, закончив обыск, с нескрываемым облегчением покинула этот проклятый рубеж.

Всё, зачистка завершена, задачи закрыты.

К утру мы вернулись обратно к передовому лагерю. Кору открыла портал прямиком в Вольный, и через него медленно потянулись колонны людей, рапторы и повозки с трофеями.

Когда вышли на широкое поле за крепостными стенами, нас накрыла настоящая звуковая волна. Тысячи людей, крестоносцы младших рангов, ремесленники, снабженцы и простые поселенцы, высыпали нам навстречу. Весть о том, что сам Малин взят в плен, уже успела разойтись по лагерю, и празднование развернулось на полную катушку. Воздух дрожал от ликующих криков, пахло жареным мясом, элем и дымом костров.

Когда наша армия, выстроившись в строгие ряды, начала триумфальное шествие мимо людского моря, рёв толпы стал по-настоящему оглушительным.

Вскоре, когда гвалт немного утих, прозвучал призыв к торжественной речи, и тысячи глаз предсказуемо устремились на меня. Я стоял перед этим бурлящим людским океаном, чувствуя их нетерпеливое ожидание.

Рядом жалась Эля. Я ободряюще обнял ее за плечи, чувствуя, как мелко дрожит хрупкое тело. Девушка-лань была напугана, оказавшись в самом эпицентре этого стихийного хаоса. Впрочем, если она надеялась остаться незамеченной и тихо отсидеться в сторонке, то явно связалась не с тем парнем. Кажется, она и сама это быстро поняла. Тихо пискнув, Эля выскользнула из-под моей руки и спряталась за спину Лили, ища защиты у моей отважной куниды.

Бедная девочка! После мрачных, пропитанных кровью подвалов Малина, мир снаружи теперь казался ей слишком громким, резким и ярким. Ну ничего, это временно, главное, что теперь за над ней не нависает холодный нож маньяка или плеть работорговца, её защищает спина Лили и сокрушительная боевая мощь всего Крестового похода.

Мы зубами выгрызли для них, да и для всех угнетённых рас Валинора право на тишину и свободу, и я не позволю ни одной мрази его отобрать.