— Прошу прощения, Высочайшие, — сказал сухо и деловито, скрывая внутреннее напряжение, — но мое мнение здесь вообще учитывается?
Я почувствовал себя насекомым под лупой, когда облака света сжались вокруг меня, давя своей аурой. Некоторые выражали ленивое любопытство, другие откровенную насмешку, третьи пульсировали раздражением, большинство же явно оскорбилось моей наглостью. Смертный подал голос в присутствии богов! Какая неслыханная дерзость!
И тут меня окутал знакомый успокаивающий рыжий свет Мии. Он обволакивал, как теплый плед холодной ночью, защищая от чужого давления. Я почти физически ощутил, как мягкие руки ложатся мне на плечи, а запах ее кожи перебивает стерильную чистоту пустоты.
— Надеюсь, мнение этого смертного имеет для тебя значение, Мастерица, особенно если ты рассчитываешь, что он возьмётся выполнять за тебя всю грязную работу, — рассмеявшись, бросил Балгур. — А то ведь, стоит его повысить, вдруг он тут же сбежит по своим делам, прямо как его благоверная.
Свет Мастерицы, тусклый, серый и непрерывно мерцающий, растерянно запульсировал.
— Это не в его характере. Вы вообще за ним наблюдали? — спросила создательница Системы.
— Почему бы иногда не спросить смертных, чего они хотят сами? — раздраженно сверкнул серебристый свет. Безразличный тон сменился явным недовольством. — Неужели вы не можете хотя бы иногда отвлечься от своих обязанностей и обратить на них внимание?
— Ваше обвинение совершенно бессмысленно, — сухо возразила серая богиня. — Я не могу лезть в мысли и чувства каждого смертного на Валиноре, это не только утомительно, но и абсолютно бесполезно. Через какие-то пару десятилетий их все равно уже не станет, они просто пыль.
Мия вспыхнула, ее аура завибрировав с такой мощью, что рыжий свет начал отражаться от других божеств, подавляя их свечение. Пустота вокруг нас мгновенно затихла, словно перед взрывом.
— Вы не посмеете вырвать моего мужа из его жизни только ради того, чтобы он делал вашу работу за вас! — отчеканила моя жена. Ее голос звенел от гнева, отдаваясь эхом в самой моей душе. — Это касается всех вас! А теперь я снимаю с него все системные метки и возвращаю домой.
— Это не решает проблему! — возмущенно вспыхнул Кротос.
— Проблему⁈ То, что он использует Систему именно так, как вы ее и задумывали, и заставляет других делать то же самое — это, по-вашему, проблема? — фыркнула моя рыжеволосая богиня. — Я думала, вы все будете прыгать от радости, что ваш многовековой труд наконец-то заметили и оценили по достоинству!
— То, что ты снимешь с него статус Замеченного, не заставит нас забыть о его существовании, — с ядовитой усмешкой протянул бледно-желтый свет. — И уж точно не заставит закрыть глаза на то, как он носится по миру, творит все, что ему вздумается, и сеет хаос везде, где бы ни появился, включая его наглые заигрывания с Харалдаром.
Какого черта⁈ Когда это я заигрывал с целым королевством? Ну, разве что с принцессой Селисией и парочкой аристократок, но это была дипломатия, а не хаос!
— Кстати, о заигрывании, — снова радостно встрял Балгур, и Куния вновь разразилась безудержным хохотом.
— Человек мне нужен для дела, — упрямо гнула своё Мастерица. — Он мог бы сделать гораздо больше для оптимизации классов и распределения опыта.
— Он должен делать гораздо меньше! — злобно прорычал другой голос. Рядом с Иозулом пульсировал ещё один черно-красный сгусток поменьше, от которого несло могильным холодом и ядовитой гнилью. — Забудьте о том, чтобы возвышать или просвещать, может, вместо этого просто раздавим его, пока не поздно?
— И это говоришь ты, тот, кто решил вмешаться в создание новых монстров! Да твои эксперименты нарушили бы равновесие Валинора в сто раз хуже, чем любые его действия! — взревел Кротос, обрушиваясь на черно-красного. — Но я согласен с одним: тебе нужно посадить своего пса на короткий поводок, Люменарианна, пусть довольствуется тем, что покрывает сук, которых ему предлагают, включая тебя саму. Если, конечно, ты не снова не решишь бросить свои обязанности, чтобы улететь и…
Я почувствовал пугающую пустоту, когда рыжий свет Мии внезапно начал угасать. Сердце екнуло, страх потери близкого человека кольнул где-то под ребрами, но чувство брошенности длилось лишь долю секунды, сменившись абсолютным шоком, а затем и искренним благоговением.
Она росла, разрасталась до немыслимых масштабов.
Вскоре ее исполинская фигура полностью закрыла меня собой, отгородив от давящих аур Кротоса и черно-красного бога. Она стала больше, чем даже Мастерица. И если свет Серой Богини казался тусклым и далеким, то сияние моей Безымянной стало настолько ослепительным, что затмило все остальные цвета в этой бесконечной пустоте.
Черт возьми, моя жена была просто потрясающей! От нее исходила такая концентрированная мощь, что у меня перехватило дыхание.
Ее голос прогремел в пустоте, заставив вибрировать саму ткань мироздания. Это была уже не просто женщина, с которой я делил постель, а первородная сила.
— Не смей меня упрекать! Не твоё дело, куда отлучалась Безымянная и что она делала! Я росла, пока вы сидели здесь, пересыпая землю туда-сюда и растрачивая эоны на свои жалкие пустые интриги!
Повисла тяжелая звенящая тишина, рыжеватый ореол Мии пылал едва сдерживаемым гневом, готовым в любой момент обрушиться на присутствующих и стереть их в порошок.
— Ладно, ладно, сестренка, — наконец примирительно сказал Балгур, словно поднимая руки в знак поражения. — Наш зять не нарушил никаких правил. И хотя Кротос может притворяться, что созвал этот совет специально, чтобы пожаловаться на твоего супруга, на самом деле это всего лишь автоматическая реакция Системы на статус Замеченного 9. Давай же снимай с него ранги и отправляй домой.
Теплый белый свет согласно запульсировал.
— Только не заставляй нас объявлять против тебя священный поход за то, что ты слишком сильно нарушаешь мировой порядок, смертный, — предупредил он.
— И не вздумай устраивать резню и порабощать людей только потому, что у тебя теперь есть сила, — угрожающе добавил мрачный черно-красный свет. — У нас в запасе есть и другие, куда более могущественные сущности, которых мы можем призвать, чтобы раздавить тебя как букашку.
Мия с нескрываемым отвращением посмотрела на темного бога.
— Да заткнись ты уже, Паук, тебе ли упрекать его в зверствах.
Ага, значит, этот мрачный ублюдок и есть тот самый Аккар Паук, создатель всех паукообразных тварей и тех самых мерзких арахнидов, с которыми мы сталкивались в подземельях! В принципе я мог бы догадаться об этом и сам, исходя из контекста, его аура так и смердела ядом и разложением, или просто потому, что этот хрен вел себя как редкостный мудак.
Глядя на то, как Мия раздувается до размеров сверхновой, легко затыкая за пояс всяких Пауков и прочих божественных умников, я почувствовал пьянящую смесь страха и абсолютного мужского обожания. Моя жена не просто богиня, она истинная королева всего этого гребаного балагана, и если она сказала «прочь», значит, даже богам лучше заткнуться и прикусить свои божественные языки. Я усмехнулся. Возвращение домой обещало быть чертовски приятным.
— Можно мне хотя бы обсудить с ним пару идей, сестричка? — настойчиво уговаривал холодный, пронизанный математической логикой голос Мастерицы. Серое сияние создательницы Системы пульсировало в бескрайней пустоте, отчаянно требуя внимания.
— Обсудим это наедине, — отрезала Мия. Её рыжевато-медный свет тепло окутал меня, защищая от чужого божественного давления. Это было сродни тому, как если бы кто-то набросил мне на плечи мягкий пушистый плед посреди ледяной пустоты. — Что же касается остальных… Если у вас нет неотложных дел, тогда мы заканчиваем.
Многие из маленьких огоньков-божеств начали тускнеть и улетучиваться, словно сдуваемые ветром светлячки.
— Ску-у-учно, — капризно протянула Куния. Чувственный розовый свет богини кунидов засиял с нетерпением, излучая волны тяжелого дурманящего мускуса, от которого низ живота мгновенно налился жаром. — Можно мне поиграть с твоим мужем, прежде чем ты отправишь его обратно, сестра? Или мы могли бы порезвиться с ним вместе! Тебе бы это понравилось, смертный?
