Я увидел… Нет, слово «видеть» здесь, пожалуй, совершенно не подходило. Мои глаза, привыкшие и к темноте подземелий, и к ярким вспышкам заклинаний, сейчас оказались совершенно бесполезны, осознание присутствия зародилось скорее где-то на подкорке, на уровне спинного мозга. Появилось то самое неприятное, давящее чувство мурашек, бегущих по загривку, словно кто-то огромный и невидимый тяжело дышал тебе прямо в затылок.

Божества.

Один из пульсирующих сгустков энергии полыхнул густым тяжелым фиолетовым светом, который напоминал вспышку мощной ультрафиолетовой лампы, от которой начинала раскалываться голова и слезились глаза, и в моем сознании зазвучал голос, вибрирующий от скрытой угрозы.

— Пришло время наконец-то обратить внимание на сложившуюся ситуацию, простого наблюдения больше недостаточно. Вмешательство давно назрело, и мы все прекрасно это понимаем.

Где-то прямо у меня под ногами разлился мягкий, теплый рыжеватый свет, уютный и до боли родной. Голос Мии прозвучал с явной насмешкой.

— Серьезно? Ты хочешь поговорить о вмешательстве, Кротос, особенно сейчас, когда сам усердно выковыриваешь сердцевину из Валинора, словно жирного червяка из спелого яблока?

— Я действую исключительно на благо своих детей, в отличие от тебя! — рыкнул ультрафиолетовый пульсар Кротоса, его гнев отдался вибрацией в моих зубах. — Ты методично расшатываешь устои, которые оставались незыблемыми эпохами. И ради чего? Ради собственного эгоистичного удовольствия, чтобы время от времени напялить на себя телесную оболочку из мяса и крови и кувыркаться в грязи со смертным куском плоти!

Я мысленно хмыкнул. «Кусок плоти», значит? Ну-ну. Зато этот кусок плоти знает такие фокусы, от которых ваша божественная сестренка забывает свое имя.

— Проявите хоть каплю приличия, вы оба, — вклинился в перепалку другой голос, спокойный и обволакивающий, словно теплый шелк. Он исходил от источника ослепительно-чистого белого света. — Не забывайте, что за нами прямо сейчас наблюдает свидетель.

Тут раздался еще один голос, монотонный, лишенный эмоций и какой-то пугающе отстраненный. Чем-то он неуловимо напомнил мне Эшли в те моменты, когда она с головой уходила в расчеты своих безумных изобретений.

— Логическая ошибка. Я категорически не понимаю, как вы можете называть текущую итерацию системы «стабильной». Супруг Люменарианны вскрывает фундаментальные недостатки и критические уязвимости направо и налево. Статистика неумолима; если не он, баги нашел бы кто-то другой. С точки зрения оптимизации, пусть лучше это делает объект, находящийся под нашим постоянным наблюдением, так мы сможем собрать логи ошибок и оперативно выпустить патч с исправлениями.

Я попытался оглядеться, но в этом абстрактном пространстве без верха и низа ориентироваться было чертовски сложно. Где этот умник? Я задрал голову, и мое сердце пропустило удар-другой.

Наверху, заполняя собой чуть ли не весь воображаемый свод, висело марево. Сначала я принял его просто за фоновое освещение, тускло-серое, холодное, словно экран выключенного монитора, но это оказалась сущность, и её размеры раза в два превосходили габариты Кротоса.

Голос показался мне пугающе знакомым. Дело было не только в интонациях моей домашней сумасшедшей изобретательницы-Эшли, а в ключевом слове «патч», «исправления».

— Это далеко не просто «выявление недостатков»! — раздраженно рявкнул мрачный густой черный свет, испещренный пульсирующими болезненно-красными прожилками, похожими на вздутые вены. От него несло кровью и сталью. — Он грубо ломает всю экосистему Шалина! смертных выросли в силе за рекордные сроки, выжимая из мировой системы максимум возможного!

— С точки зрения архитектуры это именно выявление недостатка, — также отстраненно, словно читая лекцию, отозвалось серое марево. — Запрос к статистике. Почему подавляющее большинство смертных предпочитают стагнировать на низких уровнях, вместо того чтобы добывать опыт и раскрывать свой потенциал?

— Ответ очевиден: потому что у них нет доступа к той базе знаний, которой владеет он, — вступил в дискуссию новый участник, полыхнув теплым благородным золотистым светом. От него веяло уверенностью и щедростью. — И потому, что без этих знаний любая попытка выйти за пределы безопасной зоны заканчивается смертью. К тому же процент особей с предрасположенностью к боевым классам ничтожно мал, не у всех есть мотивация крошить монстров в фарш.

Золотой свет стал ярче, голос налился металлом.

— Именно поэтому я в очередной раз вношу предложение пересмотреть баланс наград. Мы обязаны увеличить приток опыта за мирные, ремесленные и социальные классы!

— Отклонено! Мы не можем позволить смертным добывать опыт в тепличных условиях! — пророкотал Кротос, и скалы где-то в моей памяти содрогнулись. — Дай им безопасный способ набирать силу, и они моментально обратят его в незаслуженную власть, не подкрепленную кровью, риском и реальной ответственностью! Это прямой путь к тотальному хаосу и злоупотреблениям!

— Переменная злоупотребления властью присутствует в любой выборке, — парировал серый фон. — Однако я констатирую факт перекоса базовых настроек. Существование локаций вроде Затерянного Континента нелогично; респаун высокоуровневых монстров там настолько агрессивен, что у обычных смертных нет никаких шансов на зачистку территории, зона превратилась в мертвый код.

Я вздрогнул, кусочки мозаики со щелчком встали на свои места. Знакомой была не тональность, а само ощущение.

Это та самая сущность, что выдала мне квест со звёздочкой: отправиться на Затерянный Континент и поднять там девяностый уровень, завалив гребаного босса сотого уровня.

Мастерица, серая богиня, создательница Системы.

И мать вашу, если размер их аватаров здесь соответствовал реальной мощи, то она абсолютный титан!

Почему-то вспомнилась выжженную пустошь на Хорадисе. Сочла бы Мастерица это сбоем Системы или следами чьей-то работы? Я даже не знал, что скрывается за бетонными стенами, чтобы задать ей этот вопрос.

Из чисто охотничьего любопытства попытался скосить глаза вниз, на мягкий свет Мии, чтобы прикинуть её «уровень» в этой компашке, но перспектива в этом месте постоянно ломалась, и оценить её габариты так и не смог.

— Слушайте, а давайте просто вырубим системные уведомления об этом парне? — раздался насмешливый ленивый голос. В пустоте вспыхнул и закружился юркий серебристый огонек. — Меня уже тошнит от этих сводок. Я не собираюсь бросать свои дела каждые пять минут только потому, что этот хмырь снова нашел дыру в правилах, которую кто-то из вас, между прочим, должен был закрыть еще на пробном запуске мира!

— Можно подумать, ты был на Валиноре хоть раз за последние годы, Балгур, — фыркнула Мия.

— О да, годы! — ядовито выплюнул тот самый черный свет с красными венами, от которого несло смертью. — Какое же это чудесное развлечение — потратить десятилетия на внедрение своих агентов, выстроить идеальную структуру, в которую вкладываешь столетия кропотливой работы, а потом наблюдать, как этот наглый кусок мяса в четвертый раз эксплуатирует одну и ту же чёртову слабость в правилах, чтобы вскрыть твою крепость! Крепость, о которую обломала бы зубы лучшая армия Валинора! И всё ради чего⁈ Чтобы продолжать превращать наш тщательно выверенный мир в свой личный гарем!

Я едва сдержал мстительную ухмылку. Учитывая упоминание разрушенной организации убийц и воров, это выскзался стопроцентно Иозул, Бог Тёмных Деяний, и судя по его истерике, мои штурмы баз Консорциума жгли его божественный зад не хуже напалма. Приятно, черт возьми.

— Ты так говоришь о «личном сексуальном рае», старший братик, словно это что-то плохое, — внезапно промурлыкал глубокий вибрирующий голос. Пространство затопило тягучим розовым светом, воздух мгновенно потяжелел, а внизу живота привычно потянуло.

Черный пульсар Иозула взревел от бешенства и метнулся к розовому сгустку, пытаясь раздавить его, но богиня лишь заливисто, почти непристойно захихикала, играючи уворачиваясь от атаки.