— Если, конечно, он уже давно не свалил, — мрачно добавил Корвин. Мой заместитель тяжело вздохнул, расправляя широкие плечи в начищенных доспехах, и металл тихо звякнул. — Хорошо, судья, крестоносцы на позициях и ждут приказа. Хочешь сказать пару слов, прежде чем мы отправим их в бой и выкатим на передовую эти наши безумные рогатки?

Я молча кивнул. Сердце в груди стучало ровно, отбивая ритм предстоящей битвы. Мы пошли туда, где, выстроившись безупречными квадратами, нас ждала армия. Сотни глаз, полных ненависти к Консорциуму, устремились на меня. Маги воздуха быстро подсуетились; я почувствовал легкое покалывание маны, когда они создали вокруг меня невидимый ветровой барьер. Это работало как направленный микрофон, усиливая мой голос и не давая словам разлетаться в пустоту морозной тундры.

— Братья и сестры Теневого крестового похода! — мой голос громом разнесся над рядами закованных в сталь воинов. — Перед нами не просто крепость, перед нами логово Малина Медобрука, самого гнусного ублюдка, которого Шалин только видел!

Выдержал паузу, вглядываясь в их суровые лица.

— Он построил свою империю на крови, причинил невыразимую боль бесчисленному множеству невинных, включая многих из вас и тех, кого мы любим!

Подняв руку в латной перчатке, я указал на далекое, едва заметное мерцание в воздухе над заснеженной равниной, там, где невидимый купол укрывал Твердыню Сумрака.

— Малин заслуживает того, чтобы в чистилище, куда он скоро отправится, на него обрушился первозданный адский огонь! — прорычал я, чувствуя, как внутри закипает адреналин. — Но пока он жив, мы будем бить его чем-нибудь не менее ужасным и разрушительным. Мы обрушим на него самые мощные атаки!

Собравшиеся крестоносцы одобрительно взревели, и этот громогласный рык сотен глоток отозвался вибрацией в моей груди.

Перекрикивая шум и вскинув кулак, я скомандовал:

— Готовьте метательные установки!

Армия взорвалась ликованием. Заскрежетал металл, воины начали ритмично бить мечами и копьями о щиты, размахивая кулаками над головами, и меня, как командира, этот звук пьянил похлеще любого вина. Шум продолжал нарастать, а Корвин уже спешно собирал офицеров, раздавая последние указания по плану «А». Развернувшись, пошёл проверять эти чертовы рогатки-переростки.

Эшли вместе с техниками носилась около своих детищ. Они придирчиво проверяли, не получили ли какие-либо скрытые повреждения во время нашего долгого путешествия на север те самые двенадцать осадных орудий, закреплённых на спинах ездовых рапторов.

Девушка наотрез отказалась остаться в дома и настояла на своём личном присутствии, чтобы самой контролировать использование этих махин. Я пытался отговорить её, но она даже слушать не хотела, хотя на её уровне большинство наших врагов могли бы прикончить её одним лишь гневным взглядом.

— Чтобы всё сработало, требуется идеальная, поистине ювелирная синхронизация. Нужно точно рассчитать момент и отдать команду на увеличение в ту самую долю секунды, когда контейнеры резко останавливаются, и ровно перед тем, как их содержимое вылетит наружу, — настаивала гениальная изобретательница, яростно жестикулируя гаечным ключом. — Мало кто кроме тебя или меня сможет сделать всё без ошибок, Артём, а я тренировалась годами, чтобы быть к такому готовой!

Отбросив инструмент, она шагнула ко мне и схватила за руку с такой отчаянной страстью, какой никогда прежде в ней не замечал. Пальцы, испачканные в масле, крепко сжали моё запястье.

— У нас есть только один шанс всё сделать правильно, всего один, а потом вся наша тяжелая работа будет навсегда стерта Системой из-за очередного грёбаного «восстановления баланса». Я ни за что не пропущу это событие, слышишь? Ни за что!

Я неохотно кивнул. В конце концов, её позиция находилась довольно далеко от непосредственной зоны боевых действий, и всё же для очистки совести настоял на том, чтобы приставить к ней элитный отряд охраны. Бережёного, как говорится, и боги берегут.

Глядя на Эшли сейчас в её родной стихии, облачённую в привычный мешковатый комбинезон, поверх которого было накинуто тяжелое пальто, я чувствовал мощный прилив гордости. Она уверенно и жестко руководила своей командой, заставляя их прямо на ходу менять какую-то деталь, которая не соответствовала её запредельным стандартам качества. Она делала всё тихо, без лишнего шума, оставаясь почти незаметной на фоне более ярких личностей в этой теневой войне, но без её гения мы бы тут и дня не продержались.

Обняв её со спины, по-хозяйски прижал к себе её упругое тело и нежно поцеловал в изгиб шеи. Кожа была солоноватой на вкус и пахла машинным маслом.

— Да, это действительно твой момент, — прошептал ей на ухо.

Она слабо, но счастливо улыбнулась, чуть повернула лицо, отвечая на поцелуй, а затем мягко вырвалась из моих объятий, чтобы продолжить работу. Усмехнувшись про себя, встал рядом, готовый помочь, если потребуется.

Концепция этих наших «игрушек» была гениальна и проста.

В чём заключался подвох? На помощь пришёл мой старый добрый друг, навык уменьшения.

Я уже вдоволь наигрался с этим зачарованием, которое позволяло уменьшить предмет размером с огромный сундук до габаритов жалкого арахиса, пропорционально снизив его вес в мгновение ока, и, что ещё важнее, с такой же безумной скоростью обратить эффект вспять. Особенно долго я издевался над своим легендарным сундуком, который достал ещё в первом подземелье; страшно даже вспомнить, сколько раз использовал его не по назначению.

К этому моменту местные божества, должно быть, уже люто ненавидели слово «уменьшение», но каждое их обновление, каждая попытка залатать дыры в правилах оставляли мне крошечное пространство для новых, ещё более извращенных экспериментов.

Без сомнения, они рвали на себе волосы от злости за то, что я извратил саму суть их творения. Они ведь хотели создать удобный предмет, предназначенный лишь для банальной перевозки трофеев и, возможно, сокрытия сокровищ от чужих глаз, а я постоянно находил способы превратить этот гребаный сундук в оружие массового поражения. Это наверняка доводило их до белого каления, а меня чертовски веселило.

И теперь с помощью моей гениальной жены мы снова провернули этот фокус, хотя совсем недавно Мия передала нам очередное предупреждение о том, что боги во все глаза следят за этими нашими дурацкими метательными установками, словно голодные ястребы за полевой мышью.

В последнем системном обновлении, исправляющем уязвимость зачарования «Уменьшение», дословно говорилось следующее: «Системное уведомление: Внимание! Команда „Увеличить“ зачарования „Уменьшение“ больше не может быть активирована, если зачарованный объект находится в активном движении, либо если его внезапное увеличение в размерах неизбежно вызовет значительный ущерб окружающему пространству от разрушения или смещения массы».

Когда впервые прочитал эти строки, я осознал, какие бездонные возможности оставляет эта кривая бюрократическая формулировка, и даже собрал всю семью, зачитав им точный текст обновления. Хотелось проверить, заметят ли они ту же самую деталь, что и я.

Никто из них так и не уловил сути до тех пор, пока прямо не ткнул пальцем в текст, подчеркивая, что исправление касается только… самого зачарованного предмета.

Жаба душила терять такую лазейку! Другими словами, содержимое этого предмета системе было абсолютно до лампочки. Ничто, никакая системная логика, не мешало мне, скажем, держать в руке мой легендарный сундук, до краев набитый тяжеленными свинцовыми слитками, с откинутой крышкой, а затем сделать мощный бросок в цель и… резко остановить сам сундук в руке, одновременно отдавая команду «Увеличить». При идеально выбранном моменте, пока сам сундук тормозил, его содержимое по закону инерции продолжало двигаться вперед. Оно вылетало наружу прямо в процессе своего стремительного роста, а затем сносило к хренам всё, что имело неосторожность оказаться на траектории.

Главными и вечными недостатками любых классических катапульт всегда были их громоздкость, жуткое неудобство в обращении, кошмарная сложность перемещения и прицеливания, не говоря уже о том, что инженерам приходилось извращаться, придумывая сложнейшие механизмы, способные зашвырнуть тяжелый валун достаточно далеко и с силой, достаточной для пробития крепостной стены.