— Если они хотят, чтобы мы оставили их в покое, что ж, так и поступим, — я хищно оскалился, чувствуя, как в груди разгорается холодная ярость. — Но только сразу после того, как найдем Малина Медобрука и выпотрошим этого гнусного гнома. Никто не уйдет от ответственности, ни он, ни эти переростки, если решат снова встать у меня на пути.

Злость бурлила во мне кислотным коктейлем, напрочь выжигая физическую усталость. Бесили бессилие и необходимость прятаться по щелям, словно крыса. Эти великаны возомнили себя богами в своём безупречном стерильном мире и смотрели на нас как на грязь под ногтями, но по факту они всего лишь трусливые лицемеры, прячущие свою гниль в дорогие шелка и пафосные речи.

Ничего, глупо тратить на них время и ресурсы прямо сейчас, но я это запомню, рано или поздно вернусь сюда, и вот тогда разговор пойдет исключительно по моим правилам. Мышеловка, может, и захлопнулась, но они забыли проверить, кто именно остался с ними в одной клетке.

Когда мы добрались до дома Халара, всё вокруг кишело великанами. Они рыскали по территории, бесцеремонно переворачивая вещи. Среди них мелькали и члены Совета Покровителей.

Жена и дети золотого великана жались друг к другу в саду, обнявшись и дрожа от страха. Наблюдая, как в их жилище хозяйничают чужаки, я почувствовал острую вспышку ярости. Кулаки сами собой сжались, но затем пришло беспокойство; я просканировал взглядом двор и понял, что Ивальды с ними нет.

Халар тоже кипел от гнева. Он рычал на шастающих повсюду стражей, с пеной у рта доказывая свою непричастность, но его слова разбивались о глухую стену безразличия. В конце концов, мужчина в бешенстве вскинул руки, развернулся и демонстративно удалился, уводя семью по улице подальше от разоренного дома.

— Это наш шанс, — едва слышно выдохнул я, сделав знак девушкам.

Лили и Эля коротко кивнули. Я рванул с места, бесшумно перебежав от куста к исполинскому дереву, возвышающемуся на клумбе вдоль тротуара. Девушки скользили следом за мной, как тени, мы преследовали гигантскую семью. Глядя на то, как Покровители методично громят дом Халара, я ощутил знакомый неприятный укол вины, от которого заныло где-то под ребрами. Мое появление в чьей-либо жизни слишком часто приносило беды тем, кто отваживался мне помочь, и это угнетало больше всего.

Ничего, всё поправимо. Главное сейчас не попасться в лапы к гигантам и выжать из этой паршивой ситуации максимум информации.

Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона, когда Халар привел семью в укромный сад в стороне от главной улицы. Семейство устало опустилось на исполинскую каменную скамейку. Сигрид и Халар тревожно переговаривались, баюкая на коленях плачущих детей, и их тихие всхлипы отзывались болью в моём сердце.

Чувство вины только усилилось. Я втянул носом прохладный вечерний воздух.

— Оставайтесь здесь, — бросил Лили и Эле.

Я начал пробираться между деревьями, скрываясь за гигантскими стволами. Листья мягко шуршали под ногами.

Халар меня почуял еще до того, как подошел вплотную. Очевидно, его круг восприятия был достаточно широк.

— Человек, — пророкотал он ровным ледяным тоном, не поворачивая головы. — У тебя хватило наглости появиться здесь, испытывая мое терпение.

Я шагнул из тени, снимая маскировку.

— Перед тем как уйти мне хотелось убедиться, что с Ивальдой все в порядке.

Золотой великан глухо хмыкнул, и его широкие плечи слегка расслабились.

— Я не позволю причинить моей кузине вред, если смогу этому помешать. Она молода, неопытна и чересчур доверчива. Совет может задержать её до решения старейшин и, скорее всего, изгонит за пределы города на несколько десятилетий. Я, конечно, выступлю в её защиту, но пока ничего обещать не могу.

Я скрестил руки на груди, задумчиво хмурясь.

— Знаешь, звучит немного странно, называть доверчивым человека, обладающего Чувством Правды. Для нее вопрос веры вообще не должен стоять, если она насквозь видит любую ложь.

Великан медленно, тяжело покачал головой. В полумраке его золотистая кожа мерцала тусклым светом.

— Любое чувство правды можно обойти, особенно если мастерски избегать откровенной лжи. В каком-то смысле этот дар сделал её еще более уязвимой. Она привыкла полагаться на него, привыкла думать, что все вокруг честны, и в итоге верит всем подряд, а хитрые ублюдки находят способы ею манипулировать.

Я прекрасно понимал, о чем он говорил. Ограничения навыков, определяющих ложь, были краеугольным камнем наших допросов во время Теневого крестового похода. Мы не могли позволить себе оставлять такие «слепые зоны».

— Мы всегда говорили ей только правду без всяких уверток и недомолвок, — твердо произнес я, глядя ему в глаза. — Она проявила доброту, помогая нам, и сейчас искренне сожалею, что мы навлекли на неё гнев Совета, — выдержал паузу, слушая, как ветер шелестит листвой. — И… я вовсе не хотел, чтобы вас вышвырнули из собственного дома. Простите меня.

Халар тяжело вздохнул. Звук был похож на порыв ветра в горном ущелье.

— Понимаю, ты считал, что под крышей гостеприимного хозяина находишься в безопасности, в этом нет преступления. Как только Покровители перевернут все вверх дном и убедятся, что ты бесследно исчез, они снимут слежку с нашего дома и перестанут дергать мою семью, — он смерил меня тяжелым взглядом. — Но тебе лучше уйти прямо сейчас.

— Мы уже уходим, — заверил его. — Береги Ивальду и свою семью. Еще раз простите за всё.

Мне хотелось верить Халару, но перед глазами стояла решётка, о которой предупреждала Ивальда. Пока совет не вынесет решение, считать, что она в безопасности, нельзя.

«Доверчивая», — вспомнились слова Халара. В нашем жестоком мире доброта — непозволительная роскошь, и последние события доказали это в очередной раз. Но я собирался изменить эту аксиому и стать тем самым непробиваемым щитом, пусть и измазанным в чужой крови, который позволит моим женам, детям и друзьям оставаться такими же доверчивыми и светлыми.

Я коротко кивнул на прощание и уже развернулся, чтобы скользнуть обратно в кусты, как меня окликнул женский голос.

— Человек!

Я обернулся. Миниатюрная по их меркам медная великанша Сигрид смотрела на меня в упор. Потом она перевела взгляд на мужа, в её глазах плясали искры упрямства.

Какое-то время между супругами длился безмолвный поединок взглядов и едва заметных жестов, наконец Халар сдался и мрачно кивнул, словно принимая неизбежное.

Он снова посмотрел на меня.

— Иди строго на запад, человек, пока не упрешься в побережье, потом поверни на юг. На твоем пути встанет горный хребет с тремя вершинами. В тени самой южной из них скрыт иллюзией огромный комплекс, — Халар понизил голос. — Когда мы обнаружили, что кто-то обосновался на руинах одного из наших заброшенных сторожевых постов, пришли потребовать объяснений. Нас встретил посланник, темный эльф. Он умолял позволить им остаться, клялся, что они ищут лишь мира и никогда не переступят пределы своих стен.

Меня словно ударило током, адреналин обжег вены.

— Можешь его описать? — голос дрогнул от напряжения.

Золотой великан кивнул и выдал удивительно точное описание эльфа. Рост, осанка, специфический цвет глаз, форма клинков, всё идеально соответствовало образу Марлона, цепного пса и телохранителя Малина. Тот факт, что эльф тогда был на пару уровней слабее, легко объяснялся временем — великаны наткнулись на это убежище больше десяти лет назад.

Комплекс Малина Медобрука! Наконец-то! Ублюдок, дергающий за ниточки марионеток Консорциума, показался из тени.

Сердце гулко застучало о ребра, разгоняя кровь, осознание того, что финал близок, накрыло с головой. Наконец-то я смогу выбить дух из урода, который не только пытался убить мою семью, но и был виновен в смертях многих людей, сломав неисчислимое количество жизней! Выматывающая грязная теневая война наконец близилась к завершению, в груди зародилась надежда на то, что мы сможем вернуться в Вольный и жить спокойно.