– Всё, «Игры престолов» перестаю смотреть, – тихо прошептал я сам себе, взял часы со стола, посмотрел на время. – Однако быстро ночка пролетела, уже пора вставать.

Встал, умылся, оделся и вышел на улицу.

Солнце поднялось высоко над горизонтом, мошка и комары жужжали и пищали как заведённые. Редкие белоснежные облака напоминали о том, что сегодня дождя не планируется. Как всегда, в хорошую погоду так и хочется сказать – лепота. Хотелось бы сегодня сходить куда-нибудь в лес на часик, собрать грибов и ягод, хоть перекусить дарами природы. «Пожарить бы грибы с картошкой и ягоды натолочь в чае. Но сначала нужно пойти в штаб, как вчера обещал Петровичу», – промелькнула мысль, когда шёл по тропинке среди ягеля.

– Аркаша, поздравляю тебя, – заявил Вадим Петрович, широко улыбаясь во всё лицо, как только увидел эцэнщика. – Согласовали замену насоса на тринадцатой скважине на вашу новометовскую установку.

– Так у меня же нет такой мощной установки, – возразил я.

– Ничего страшного, технологи согласовали установку на четыреста восемьдесят киловатт. Так что готовь оборудование. Вот заявка. Ночью будет монтаж.

– Так подождите, нужно ведь разобраться, что с установкой «Шлюмберже» случилось.

– Да что там разбираться! Ты же сам знаешь, что в таких ситуациях может быть только одна неисправность – это заклинило муфту по ошибке при монтаже.

– Сергей говорит, что он проверял вращение после полной сборки.

– И ты ему веришь? – Вадим Петрович пристально посмотрел прямо мне в глаза. – Тогда скажи, что ещё могло случиться? У тебя есть варианты?

– Нет, но я бы дождался сначала демонтажа, чтобы делать выводы.

– Но всё же аргументов у тебя нет. Готовь своё оборудование. Поедешь с Сергеем на демонтаж, я не приму акт демонтажа без твоей подписи. Жду в акте только достоверные и обоснованные выводы. Иди возьми кран-площадку, тебе ведь наземное оборудование ещё нужно сегодня завести и подключить.

– Ну вот, не было печали, купила баба порося, – прокомментировал я сложившуюся ситуацию, выходя на улицу.

– Подожди, не уходи, позвони своим, а то у меня уже телефон красный от этих звонков.

– Эх, сейчас я всё про себя узнаю. – Я сел за стол, на котором стоял телефон, и набрал знакомый номер начальника участка на Вынгапуре. После стандартных приветствий стало слышно, как в трубку начали орать:

– Ты почему на связь не выходишь?

– Как почему? Потому что нахожусь постоянно на кустах, – стал возражать я. – Проведите телефонную связь по всему месторождению и тогда спрашивайте.

– Ты чё пререкаешься, – не унимались в трубке.

– Вы хоть понимаете, что с утра, до того как вы ещё проснулись, я уже выехал на куст? Короткий обед, и снова уезжаю. Приезжаю, когда вас уже на месте нет, а потом ещё ночью еду на демонтаж/монтаж, и так каждый божий день! – На лбу у меня появились капельки пота, рука, сжимающая трубку, побелела. – Когда мне спать прикажете?

– Я всё понимаю, – сменив крик на нормальный тон, ответил начальник участка. – Но звонить ты обязан каждый день.

– Во-первых, пришлите мне в помощь монтажников, а во-вторых, составьте мне график работы, как я должен, по-вашему, работать. Так как я на вахте, составьте его согласно КЗоТу, двенадцатичасовой рабочий день с полноценным отдыхом. Не забудьте в график включить приём пищи и время на бестолковые телефонные переговоры. – Я бросил трубку, не прощаясь и не дождавшись криков с обратной стороны.

– Извините, Вадим Петрович, нервы уже ни к чёрту.

– Что, ругают?

– Нет, поздравили с новыми объёмами. – Я тяжело поднялся и, выходя, добавил: – «На свете нет ужаснее напасти, чем идиот, дорвавшийся до власти».

Настроение сразу испортилось. Так и направился за инструментом. Нужно было выбрать время и сделать визуальный осмотр станции управления и силового трансформатора напряжения. Затем проверить и сверить с заявкой погружное оборудование, заправить трансформаторное масло в канистру, проверить, испытать мегомметром погружной кабель и подготовить прокладки, монтажные гайки. В суете время пролетело незаметно, только в семь часов вечера я освободился, после ужина прилёг отдохнуть, так как в одиннадцать ночи нужно выезжать. Демонтаж предварительно назначен на полночь. Но мне уснуть не удалось, от тяжестей болела спина, и предплечья рук невыносимо ныли. На последнем демонтаже от боли я не смог открутить болты на установке, хорошо, бригада из капитального ремонта помогла. А сегодня при подготовке универсального хомута-элеватора рука сама разжалась, не в силах удержать его. «Ещё один монтаж могу не выдержать. А ведь только половина вахты прошла», – подумал я, переворачиваясь на другой бок. Боль в руках не прекращалась ни на секунду, от таких мучений точно не уснуть, посмотрел на часы – через полчаса вставать. Но и валяться уже не хотелось. Я поднялся, надел робу, включил чайник и вышел на улицу. На улице моросил дождь, низкие тучи затеняли бледное светящееся небо. «Тоска зелёная», – подумал я, заходя в вагончик.

Перекусив, взял инструмент и направился к машине, с вечера приготовленной для монтажа погружной установки. Со мной в кабину третьим сел заспанный Володя. Сергей со своим инструментом сел в автокран. В обычном случае работа у меня началась бы как минимум через четыре часа, всё зависит от того, как пойдёт демонтаж у Сергея, но в данной ситуации разбор погружной установки будет комиссионный – общий, с подписью трёхстороннего акта.

Подъехали к скважине № 13 на пятом кусту. Бригада КРС уже закончила работу, к подъехавшим машинам, спотыкаясь, бежал начальник аварийной бригады МЧС. Не поздоровавшись, он начал орать:

– Вы где были? Бригада закончила полчаса назад, а вас до сих пор нет.

– Не шуми, – вылезая из кабины, возразил ему мастер добычи. – Вы сами назначили демонтаж ровно на полночь, а сейчас двадцать три тридцать.

– Когда вы закончите? – не обращая внимания на ответ, сыпал вопросами нервный руководитель ликвидации аварии.

– По регламенту восемь часов на разбор установки, час на погрузку-разгрузку оборудования на салазках и восемь часов на монтаж погружной установки, – констатировал я.

– Сколько-сколько? Семнадцать часов? – У собеседника дар речи пропал, он, как рыба, молча раскрывал и закрывал рот, весь трясся и махал руками.

– Да не бзди, это время, максимально нам отведённое по регламенту. Дай бог, сделаем быстрее.

Не найдя что ответить, он развернулся и вприпрыжку направился в свой вагончик досыпать. Коллеги поднялись на приустьевую площадку для ремонта погружного оборудования. Из скважины бил небольшой фонтанчик, сантиметров двадцать в высоту. Вода переливалась под скважину на грунт и текла по неглубокому арыку в озеро, из которого воду под давлением снова закачивали в скважину. Такого глушения скважин я ещё никогда не видел. Подошла ночная смена бригады КРС, и работа закипела. Они открутили последнюю трубу НКТ и хотели уже поднимать насос, как Сергей их остановил. Он достал подходящую муфту и проверил вращение. Вал в насосе стоял мёртво, вращения не было.

– Вся установка заклинила, верно? – за Сергея констатировал я факт, показав мастеру добычи, что насос не вращается.

– Да, Аркадий, ты был прав. – Володя посмотрел на Сергея, комментарии были излишни.

Подняли и отсоединили первую секцию насоса. Проверили отдельно верхнюю секцию – на ней был клин, но и вал остальной установки тоже не вращался. Это насторожило меня. «Такого не может быть».

– Ты точно проверял всю установку в сборе? – обратился я к Сергею, но свои сомнения не высказал, сначала нужно всё тщательно проверить.

– Да, я на сто процентов уверен, что собрал всё верно. Она вращалась, мамой клянусь! – Веко у Сергея над левым глазом подёргивалось, губы и подбородок дрожали.

Продолжили дальнейший демонтаж установки. Следующая секция при разделении не вращалась. И остальные две секции тоже при разделении были в жёстком клине. У двигателя вал вращался нормально.

– Пошли писать акт, – обратившись к коллегам, сказал я.