Сбоку раздались смешки.

Однако смеялись не надо мной, а над отцом. Что-то мне подсказывало, что, пока меня не было, тот рассказывал всем, что я смогу справиться чуть ли не с первого удара. И, возможно, сделал ставки. Для чистоты эксперимента я ударил ещё несколько раз, отколов небольшой кусочек.

Но не более.

— Сын, ты чего? — удивлённо и расстроенно спросил отец.

Я пожал плечами:

— Бать, я ж маг, а не воин. Чего ты ожидал?

Он почесал затылок:

— Я думал, ты сейчас расколешь её как орех.

Повернувшись к этому айсбергу, я прислонил кирку:

— Я бы мог, но маман наказала разбирать её без магии. Так что самое лучшее, что мы сейчас можем сделать, — это пойти пить чай и ждать.

— Жаль, — раздался голос соседа. — Если бы можно было расколоть её на куски, то такой ледник пригодился бы в погребе. С ним продукты хранить можно.

Дверь дома распахнулась, и оттуда вышла мама, держа в руках кувшин и несколько кружек:

— Кому квас? — спросила она, и к ней тут же подошло несколько желающих.

Махнув ей рукой, я произнёс:

— Ма-а, тут соседи хотят лёд по погребам растащить. Может, я его того, расколю, да пускай забирают?

Женщина вздохнула. Она уже успела убедиться в том, что даже толпа мужиков с кирками не способна справиться с глыбиной:

— Ладно.

Я кивнул и облегчённо улыбнулся от ощущения удачного избавления от «наказания».

«Какое наказание, Йар? Тебе не десять лет! Твоим наказанием стало два золотых!» — пронеслось в моей голове.

Отбросив мысли, я сосредоточился на рунах.

Руки стали повторять знаки, одновременно задавая движение для потоков энергии.

«Исток, Рлье, связь, форма, омут, поток, течение, форма».

Ледяной щит задрожал, став напоминать желе. После этого от глыбы стали отваливаться пласты и застывать ровными слоями, словно бы его нарезали огромным невидимым ножом.

Я скривился.

Оказалось, я снова не учёл долговременный эффект. Половина сеновала, не выдержав насилия над собой, стала разваливаться по частям вместе со льдинами.

— Йа-а-ар! — закричала маман. — Да что тебе этот сеновал сделал-то⁈

Соседи рассмеялись. Но, к моему удивлению, тут же заверили женщину, что помогут отремонтировать его завтра. Это немного сбавило её пыл. А я лишь виновато развёл руки в стороны.

В этот момент громыхнуло.

Да так, что льдины задрожали. Я резко обернулся в сторону звука в поисках угрозы.

— Что за чёрт? — произнёс стоявший рядом отец.

— Не знаю, — ответил я.

— Это со стороны речки! — крикнул кто-то из мужиков.

Я сразу же вспомнил рассказ бедолаги с площади. И уже было побежал с остальными, но опыт сразу же напомнил, что без оружия бежать не стоит. Сорвавшись с места, я побежал в дом. Залетев внутрь, я кинулся туда, где лежали мои вещи. Плащ и кольцо находились ровно там, где я их и бросил, а вот посоха нигде не было видно.

— Какого?.. — спросил я сам себя, попутно накидывая рубиновый плащ и надевая перстень. — Ма! Где мой посох⁈

В дом забежала перепуганная женщина.

— Что? Что случилось?

— Долго объяснять, где посох? Он был здесь, — я указал на полку рядом с раскрытым окном.

Женщина нахмурилась:

— Ничего я не трогала. Где бросил, там и ищи!

Я в мгновение стал серьёзен:

— На площади я ощутил касание к нему. Ты его трогала? Вспоминай, куда положила.

Мама, впервые увидев гневное выражение лица повзрослевшего сына, быстро захлопала глазами.

— Йар, да ничего я не трогала. Ты же знаешь, что до усрачки боюсь этих магических штук.

И тут я понял, что допустил грубейшую ошибку — я расслабился. Связь с артефактом подсказыва, что его коснулся посторонний, а я списал это на паранойю.

— Проклятье, — со злостью на самого себя прошипел я.

Но тут же одёрнул себя от лишних эмоций. Разум — вот самое сильное оружие мага. Если я потеряю и его, то всё — считай, калека.

— Никуда не выходите с отцом. Сидите в доме и никому не открывайте, пока я не вернусь.

Мама снова захлопала глазами:

— Может, всё-таки объяснишь, что происходит?

— Позже, — отрезал я. — Делайте, как вам велено.

С этими словами выскочил на улицу и побежал вперёд, нагоняя мужиков, что побежали к речке.

* * *

Невысокие домики остались позади, и теперь приходилось бежать по узкой тропинке, ведущей вниз. Пару раз ветки с хрустом ломались о мою активированную защиту, а заросли высокой травы разлетались в пыль.

Оказавшись на пригорке, я увидел, что пасшаяся на лугу скотина разбежалась в разные стороны, а также небольшую группу деревенских мальчишек, столпившихся возле одного из своих друзей. Рядом с ними было большое выжженное пятно земли.

Подгонять меня не пришлось. Добежал я до пацанов одновременно с остальными соседями. Бесцеремонно распихав всех в стороны, я увидел зарёванную ребятню. Они стояли рядом с белобрысым товарищем лет десяти.

Вид его был ужасен.

Белые волосы практически сгорели. Левая половина лица пузырилась от ожогов. Шея, рука и половина торса так же были опалены огнём. Он прерывисто дышал. Тело била дрожь, а из горла вырывался хрип. Было видно, что он цепляется за жизнь.

Сдержать эмоции от этого зрелища мне, повидавшему на войне всякого, всё равно было непросто. Одно дело, когда ты видишь раненых солдат, но вот дети…

Выключив эмоции, я перешёл к действию.

Сосредоточился.

Мир для меня потерял целых четыре цвета спектра.

Вдох.

— В сторону, — холодным, но властным голосом произнёс я.

Никто рядом со мной не стал оспаривать приказ.

«Исток, Эрд, Рлье, вектор, Эрд, контур…»

Мои руки обвели поляну вокруг. И в этот момент из растений стал вырываться сок. Жидкость принялась закручиваться по спирали, тогда как иссушённые стебли скукоживались и становились хрупкими.

Я поднял левую руку. Поток продолжил закручиваться уже возле неё. Правую направил на мальчонку, сканируя его ауру. В моём бесцветном мире она вспыхнула жёлтым овалом с багряным искажением с левой стороны. Точки энергии в груди и, что самое страшное, в темени были повреждены.

Но, к счастью для парня, они не были уничтожены.

Опустив левую ладонь с соком трав, я осторожно коснулся им точки в груди. Меня тут же скривило от жгучей боли, но я не позволил себе потерять контроль. Разделяя боль мальчонки, продолжил медленно выстраивать линию от груди к горлу, глазам и к самому темени.

Сок растений повторил путь, ложась на обожжённую плоть.

Мне только и оставалось, что продолжать концентрироваться на собственном солнечном сплетении, терпя боль и замещая её накопленной телом энергией.

Когда потоки энергии в теле мальчика стали стабильными, я завершил поддержку. Теперь малец был стабилен.

Встать с колен у меня не получилось. Силы покинули меня, голова кружилась, а в груди до сих пор горело.

Я посмотрел на парня.

Сок трав покрыл ожоги. Дыхание выровнялось, а тело перестало биться в агонии.

— Жить будет, но шрамы останутся, — тяжело произнёс я.

Магия лечения всегда давалась мне с трудом и лучшим в ней я точно не был.

— Что тут случилось?

Мой вопрос повис в воздухе. Люди до сих пор с молчаливым удивлением смотрели на подобное врачевание. Потому мне пришлось спросить ещё раз.

— Что тут случилось?

Один из мальчишек прекратил всхлипывать и, заикаясь, начал рассказ:

— Мы с ребятами после того, как появилась та ледяная громадина у вас во дворе, увидели, как какой-то мальчишка залез к вам во двор. Мы сперва не поняли, кто это был. Решили за ним проследить. Тут к вам пришли взрослые и начали кирками махать. А тот пацан выбежал с заднего двора с какой-то палкой.

— Да-да, это тот мальчишка стащил посох, — затараторили остальные.

— Вот, — мальчишка всхлипнул, — и побежал он значит сюда. Мы подумали, что он хочет в колдуна поиграть. Вот я и захотел его остановить.

— Не ври! — перебил его другой звонкий голосок. — Ты тоже хотел поколдовать!