— Что ещё за уровни?

— Он умеет воздействовать на тело — ваши рывки, удары и прочие техники. И отдельно умеет создавать готовые магические вязи. Как твои заклинания.

Клифф довольно кивнул:

— Это круто.

Я хмыкнул:

— Ты не представляешь, насколько. То, на освоение чего у мага или воина из нашего мира уходят месяцы или годы упорных тренировок, вы способны изучить за несколько движений. — Я изобразил жест, потыкав пальцем в своё предплечье. — Правда, я пока так и не понял, как вы это делаете.

Мари прекратила записывать и серьёзно посмотрела на меня:

— Так, может, мы покажем тебе, как это делается?

— Да, давно пора! — с восторгом отозвалась лучница.

Воин одобрительно кивнул:

— Так тебе будет проще понять, как нас обучать.

Я почесал щетинистый подбородок и подозрительно посмотрел на вторженцев:

— Вы действительно хотите поделиться со мной знаниями?

— Конечно, — пожав плечами, ответила снежная эльфийка. — Век живи, век учись…

Клифф хмыкнул:

— Дураком помрёшь.

— Что? — Я скосился на него.

Он поёрзал на седле:

— Так мой дед говорил: «Век живи, век учись, дураком помрёшь».

Я поджал губы, размышляя о глубине этой простой фразы.

— Истину говорил твой дед. Преклоняюсь перед его мудростью. — Мой голос стал тихим. — Да будет так: обучите меня, а я обучу вас. Но сперва скажите мне что это значит? — Я жестом начертил в воздухе символ, который увидел на экране, когда сам надел наруч вторженцев: «9».

— Это цифра девять, — с улыбкой ответила Мари.

* * *

Весь следующий день нашего похода я пытался проникнуть в тайные знания, которые вторженцы зовут системой.

Более бредовой магии я никогда не встречал.

Она ломала привычные для меня законы. Теперь мне стало понятно, почему троица так легко делилась со мной знаниями и почему тогда, во дворе моего дома, они без опаски рассказывали о своих возможностях в моём присутствии. Для них знания — это несколько рун на экране наруча, для меня — годы тренировок и практики.

Именно поэтому в нашем мире никто не торопится делиться с тобой знаниями, ибо это сокровище, за которое ты платишь годами жизни, золотом, потом и кровью. А здесь всё приходило без колоссальных усилий.

Однако на меня этот артефакт никак не реагировал. Сколько бы я ни пытался, у меня не получалось открыть древо навыков или изучить какое-нибудь заклинание из библиотеки, которая однозначно содержалась в артефакте. Единственное, что я пока мог делать, — вести записи, как это делала Мари.

Но делать это я мог только на языке вторженцев, что не так уж плохо. Правда, теперь мне предстояло изучить ещё и их язык. Ибо иметь при себе книгу, не таская самой книги, возможно только в том случае, если у мага есть фамильяр. Но подчинять болтливого духа для этой задачи мне не хотелось. Я слишком ценил тишину.

Главный минус, который я обнаружил, заключался в том, что без своего артефакта вторженцы теряли доступ к боевым техникам и магии.

Основной вывод из всего этого я оставил при себе и не поделился им с троицей. Наруч — это внешний исполнитель навыка, который не требует колоссального количества тренировок и понимания сил нашего мира. Эдакий посох или, как сказал бы Вулдим, костыль.

Причём такой костыль, который способен ходить вместо своего владельца.

Выбей его из рук вторженца — и он станет беспомощным, как дитя. Это сильно напомнило мне вторжение во времена молодости моих родителей, когда в мир пришли слизни в чудных доспехах, без которых они не могли дышать нашим воздухом.

Однако по наблюдениям за троицей я помнил и другое: Тани ловко передвигалась в лесных дебрях, прекрасно видела на больших расстояниях и могла совершить точный выстрел без своего артефакта просто потому, что могла. А ещё я вспомнил тот вечер, когда девушки вышли поболтать по душам.

Тогда я вынес им шерстяные пледы, чтобы они не замёрзли. Бытовая мелочь, но укрылась только Тани. Мари этого не сделала. Незначительная деталь, но она говорила мне о многом. Ровно как и то, что ни снежная эльфийка, ни северянин ни разу не укрылись за ночь в открытом поле.

В отличие от меня и Тани, которая жалась ко мне во время сна, им не было холодно.

Из ранних и уже новых наблюдений я делал ещё один вывод. Тела вторженцев полностью соответствовали природе тех рас, что населяли наш мир. Потому мне стало интересно, смогу ли я обучить троицу владеть магией и боевыми техниками так, как это делаем мы.

Ведь то, что наруч показывал 999999… когда я надевал его, было ошибкой артефакта. Оказалось, что он не мог в полной мере отобразить бесконечную энергию источника, с которым маг соединялся, чтобы проводить мощь эфира в материальный мир.

Смогут ли они отказаться от костыля, чтобы ощутить мир так, как это делаем мы?

Но главное…

Смогу ли я пройти путь до пятого спектра, опираясь лишь на свои силы, когда в нашем мире появились вторженцы с артефактами невероятной мощи?

* * *

— Спасибо, — я попытался изобразить радость, когда наставник протянул мне очередную кружку с вонючим варевом из лука и крапивы.

Вулдим подмигнул мне:

— Пошли, у меня для тебя есть новый урок.

Глава 20

ГМ

Около двух часов я плёлся за учителем, всё выше поднимаясь в гору. Восстановиться после сражения я так и не успел, и тело всё ещё отзывалось болью, поэтому постоянно приходилось останавливаться, чтобы перевести дух.

И если бы не энтузиазм и предвкушение нового урока от первого учителя, то я бы сдался ещё на полпути. Каждый вдох отдавался болью под рёбрами, поэтому приходилось идти медленно, ловя дыхание после каждого десятка шагов.

— Далеко ещё?

Вулдим остановился и повернулся ко мне:

— Что?

— Мы идём два часа. Ты сказал, что у тебя для меня есть новый урок. А потом сказал, что мне нужно кое-что увидеть, и мы попёрлись в эту гору. Вот я и спрашиваю: далеко ещё?

Наставник внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, смогу ли я двигаться дальше. Кивнув своим мыслям, он развёл руки в стороны:

— А, так мы уже пришли.

Я удивлённо уставился на наставника, затем осмотрелся по сторонам.

Заросший холм, с которого открывался вид на вечернюю долину. Отсюда лагерь односельчан выглядел совершенно крошечным, и я смог отыскать его лишь по столбикам дыма и крохотным огонькам костров.

— Так и куда мы пришли?

Тот пожал плечами:

— Сюда. Вот, посмотри на этот куст.

Я с интересом посмотрел на невзрачный кустарник ежевики. Зелёные листья, белые лепестки цветков, колючие стебли. Затем перевёл взгляд на спокойное, непроницаемое лицо наставника.

Оно сильно контрастировало с моим выражением сильной усталости.

«Эмоции», — мелькнула догадка о новом уроке. «Может, мне нужно просто отключить эмоции?»

Пытаясь проникнуть в смысл того, что мне показал Вулдим, я стал подниматься по спектрам.

Чтобы оценить глубину погружения, я отыскал ориентир, по которому можно было следить за исчезновением цветов. Мой взгляд устремился к панораме долины, открывавшейся с холма.

Первый спектр.

Из моего мира исчез красный цвет, и алая полоса закатного солнца над горизонтом превратилась в белую.

Второй спектр.

И закат окончательно превратился в монохром.

Третий спектр.

Опустив взгляд, я посмотрел на куст и увидел, как последняя пчела, кружившая возле цветков, превратилась в серую точку с чёрными полосками.

Вдох.

Четвёртый спектр.

Зелёная трава, да и сам куст, потеряли краски, сохранив лишь разные оттенки серого.

Цветными остались только жёлтые, едва уловимые искорки света, срывавшиеся с цветков ежевики. Я с интересом наблюдал за тем, как эти редкие искры жизненной энергии растения, размером с пыльцу, растворялись в воздухе.