Мой взгляд недоверчиво скосился на наставника:

— А как же сбежавший Еггог, вторжение и защита людей?

Он пожал плечами:

— Ты справишься. Либо сломаешься. Но иного пути у тебя нет. Итак, вот моя воля — твоими учениками станет троица вторженцев. Они уже доказали, что им можно доверять.

Я невесело усмехнулся:

— И как же? Тем, что выпустили мне молнию в спину? Что-то доверия такой поступок не добавляет. Пускай даже во благо.

Наставник поднял палец вверх:

— В том числе и этим. Вспомни начало разговора. Вторженцы сами преподали тебе урок, который ты не до конца усвоил. Они хорошие люди, пускай и странные. Зла в их сердцах я не увидел. Обучи их.

Мои пальцы стали нервно тереть переносицу:

— У них совершенно другая магия. Нет связи с предками. Да и вообще такое ощущение, что они состоят из энергии. Я не понимаю, как с этим работать.

— Разберёшься. Многоликий не просто так наделил тебя даром.

Я фыркнул от такого односложного ответа:

— А с Егором что делать?

— С осколком божества? Он в теле вторженца, да ещё и с твоим посохом. Тут есть над чем поразмыслить. Что ты думаешь на этот счёт?

Подняв голову, я серьёзно посмотрел на учителя:

— Не знаю. Не уверен, что Еггог вообще божество.

Удивление застыло на лице наставника:

— Вот как? И почему же?

— Богу до нас не было бы дела, — с грустью ответил я.

Вулдим задумчиво почесал подбородок:

— Интересное заявление.

— Ладно, я понял тебя, учитель. О чём ты ещё хотел со мной поговорить?

Наставник посмотрел вдаль и стал мрачнее тучи:

— Похоже, на разговор больше нет времени, — он сжал кулаки. — Проклятье, они уже здесь.

Я повернулся в ту же сторону и увидел клубы пыли, поднимающейся над дорогой, ведущей к деревне.

Глава 14

Правильный вопрос

— Хлеб и соль нести н-надо? — дрожащим голосом спросил помощник старейшины.

Я посмотрел на него как на идиота.

Тощий, высокий мужичок почувствовал мой взгляд и опасливо покосился в мою сторону. Запавшие бегающие глазёнки выдавали страх. И неудивительно: не каждый день в деревню прибывает турма имперских войск.

— Нет, — зло отрезал старейшина. — Успеют ещё на дармовых харчах отожраться.

Поглазеть на солдат высыпала вся деревня. Я, старейшина и наш священник Многоликого стояли во главе встречающей делегации — если вообще можно так говорить о простых сельских жителях.

Но даже стоя впереди всех, я отчётливо слышал гомон за спиной. Народ строил самые разные догадки: от оптимистичного «Император прислал войска, чтобы защитить людей» до мрачного «солдаты явились рекрутировать мужиков и забрать их в армию». А ещё тише звучала третья версия: «…они пришли за Первым Щитом».

И вот в эту я верил больше.

В сопровождении наших конных ополченцев отряд имперских воинов на полном скаку въехал в деревню. Всадники нарочно осадили коней почти перед нашими лицами, обдав встречающих дорожной пылью и запахом взмыленных животных.

— Кто здесь старейшина? — с вызовом прокричал один из всадников так, чтобы его услышали все.

— Это я, — спокойно, без тени робости ответил Вулдим.

— Старейшина! Вели сейчас же разыскать Йара, Первого Щита императора! У меня для него личное послание. И побыстрее, пока я не велел выпороть тебя за нерасторопность!

Я почувствовал, как старейшина напрягся, собираясь что-то ответить всаднику.

Но я опередил его:

— А кто ты такой?

— Я личный посланник наместника Туллия Главра.

На моём лице проступил злой оскал:

— Тогда сойди с лошади и передай мне это послание сам, пока я не приказал выпороть тебя!

Всадник мигом соскочил с коня, ринулся ко мне и, опустившись на одно колено, протянул свиток.

— Прости меня, Первый Щит.

Я молча выхватил у него послание и осмотрел сургучную печать. Двуглавого дракона оплетала магическая вязь рун. Сосредоточившись, я нашёл нужный узел оберега и, направив туда толику энергии, разорвал связь.

Воск лопнул.

Развернув пергамент, я торопливо пробежал глазами по строчкам.

— Какого… — сорвалось у меня с губ.

'Луций Туллий Главр, проконсул и наместник Аурелийский, Йару Ворду, первому щиту императора и преторианцу, шлёт приветствие.

С глубочайшей скорбью и сокрушением сердца извещаю тебя, что божественный Доминус Тит Луций Сервий покинул этот мир и причислен богами к сонму бессмертных.

Аурелий погружён в траур, границы священной империи нарушают вторженцы, и судьба государства ныне колеблется на весах рока.

В эти смутные дни, когда столица нуждается в верных мечах и мудрых магах, медлить преступно.

Именем Сената и по воле преемника повелеваю тебе: немедленно оставь свои дела и без промедления отправляйся в столицу. Твоё присутствие в Кире необходимо для принятия новой присяги и защиты порядка в Империи.

Будь здрав. Да хранит тебя Многоликий.

Дано в четвёртый день месяца Посева'.

— Как это понимать? — челюсти сжались, а тело напряглось и тут же отозвалось болью. — Император мёртв?

Народ позади меня одновременно ахнул, услышав печальную новость.

— Да, преторианец, — не поднимая головы, ответил посланник.

— Как? Когда⁈ — прорычал я.

— Во второй день этого месяца. Во дворце появились вторженцы и напали на императора. Они перебили всю стражу, а самого божественного императора, упокой его Многоликий, разрубили на куски и вывесили с балкона его покоев.

Я был потрясён.

Даже сильнее, чем когда узнал, что осколок Еггога вырвался из древних руин благодаря вторженцу.

Проглотив комок в горле, я перечитал послание ещё раз. Мне не верилось, что подобное вообще могло случиться.

— Невозможно, — прошептал я.

Новость настолько меня ошарашила, что я не заметил, как пергамент в руке начал тлеть и осыпаться. Сработало защитное зачарование свитка, активировавшееся после разрушения секретной печати. Очевидно, документ предназначался только для моих глаз.

Из памяти всплыл последний личный разговор с императором. Мы стояли на балконе дворца, смотрели на Кир с высоты птичьего полёта и рассуждали о человеческой судьбе. Его последние слова — «Начинай уже сейчас жить той жизнью, какой ты хотел бы видеть её в конце» — звоном пульсировали в ушах.

Мне всё ещё не верилось, что такого человека попросту не стало.

Усилием воли я подавил накатившее отчаяние. Чтобы справиться с эмоциями, заставил себя мысленно перебрать систему охраны Доминуса. Я как никто другой знал силу дворцовых оберегов и возможности преторианцев.

В голове роились сотни мыслей.

«Как они смогли проникнуть? Как миновали второй контур? Где были вечные преторианцы? Как вторженцы сумели их одолеть?»

Нахмурившись, я вспомнил рассказ крестьянина на площади. Тот утверждал, что вторженцы появлялись в ослепительных вспышках, причём в самых разных местах. Один из них возник прямо на месте стены хибары и погиб под обвалившейся крышей.

«Могли ли вторженцы появиться прямо во дворце, возле самого императора? Но даже если так… Я видел способности игроков. Их недостаточно, чтобы справиться хотя бы с одним вечным преторианцем. Неужели среди вторженцев есть куда более сильные?»

— Как-то это всё… — я запнулся, — неправильно.

В этот момент подтянулась остальная часть отряда посланника. Я бегло оглядел турму и с удивлением заметил среди всадников двух воинов ордена Пылающего Кулака и двух магов Академии. Лиц магов я не узнал, что тоже было странно. Так как серые мантии выдавали в них мастеров защитных чар.

Наши взгляды встретились.

И я буквально почувствовал напряжение в их аурах. Это насторожило ведь по принятому среди имперских магов этикету при первом знакомстве подобная боевая готовность считалась недопустимой.

«Может, на них напали в дороге? Или само путешествие выдалось опасным?» — мелькнула оправдывающая мысль.